Гость из будущего. Том 5 (СИ)

— Можно потише? — зашипел на нас корреспондент «Правды». — Я ничего не слышу.
— Так поставь на стол диктофон, растяпа, — недовольно буркнул я. — Вон тот полностью седой с хитрым прищуром — это Владимир Челомей? — спросил я у своего «гида по учёным и академикам».
— Кхе, — подозрительно крякнул он, — да, Челомей.
— А вон тот с суровым лицом, это академик Лысенко? — снова спросил я и дождавшись кивка головы от «гида» попросил показать мне Туполева.
  
Туполевых в зале заседаний оказалось сразу двое. Отец, Андрей Николаевич, 78-летний седовласый с большой лысиной дедушка в очках, являлся генеральным конструктором всей авиационной промышленности. А сын, Алексей Андреевич, в свои 40 лет недавно защитил докторскую диссертацию по летательным аппаратам и принимал участие в создании реактивных самолётов.
Тем временем с основными тезисами развития отечественной науки выступал президент Академии Наук академик Мстислав Келдыш, 53-летний мужчина с умным проницательным лицом, сухого телосложения и полностью седой. В целом товарищ академик говорил правильные вещи, что нужно развивать космонавтику, атомную промышленность и авиационное строение. И конечно же особое внимание Келдыш предлагал уделить электронно-вычислительным машинам.
— Спасибо, — поблагодарил его в конце речи Александр Шелепин. — У меня к вам, товарищи академики, один вопрос — почему наша электроника хуже американской? И потом ко мне каждый день идут сводки, что на развитие авиации нужно столько-то денег, на танкостроение столько-то, на ракеты столько-то. Вы понимаете, в чём дело, товарищи, государство не может распылять денежные средства на всё сразу. У нас народ во что попало одет, живёт всё ещё в бараках. Продовольственная проблема до сих пор не решена. Поэтому я от вас хочу услышать внятный ответ — на что дать больше денег, а на что чуть меньше, чтобы реальная экономика не загнулась. А то получается, что мы имеем ракету и атомную бомбу, но живём в лаптях. Я ясно выразился?
Услышав такую речь, академики немного опешили. Ведь, по сути, им предложили умерить аппетиты. Зал заседания непроизвольно загудел.
— Атомную энергетику трогать нельзя, — первым высказался академик Анатолий Александров.
— Ракетостроение тоже трогать нельзя, — поддержал его Сергей Королёв.
Затем заголосили представителя авиации и военно-промышленного комплекса.
— Тишина! — прикрикнул на них Шелепин. — Кто выскажется по сути?
— Можно я? — я поднял руку и встал со стула. — Я тут представляю советскую киноиндустрию, поэтому кое-какое отношение к науке имею тоже.
В зале моментально захихикали и начали перешёптываться, наверное, припоминая мой детектив, который сейчас смотрел и стар и млад.
— Это Ян Нахамчук, — представил меня Шелепин. — Кстати, предсказал наличие большого запаса нефти и газа около озера Самотлор.
— Спасибо, — поблагодарил я генерального секретаря. — На днях Александр Николаевич вызвал меня в свой кабинет и поставил в вину, что на «Войну и мир» мои коллеги потратили больше 60 миллионов рублей. И мы сейчас на «Мосфильме» активно эту проблему решаем. И уже есть кое-какие подвижки.
— Причём здесь ваше кино? — рыкнул на меня главный ракетостроитель страны, товарищ Королёв. — Мы здесь, молодой человек, серьёзные вопросы обсуждаем.
— Это я понимаю, — кивнул я. — Только в моей голове никак не укладывается тот факт, что государство вбухало гигантские деньги в производство транзисторов на основе кристаллов германия. Хотя ещё десять лет назад в Штатах доказали и показали, что транзисторы выгодней делать на основе кристаллов кремния! Вся электроника будущего, все чипы, процессоры и контроллеры — это кремний! — я специально рявкнул, чтобы в дальнем углу стола притихли. — Посчитаем на сколько денег некоторые деятели нагрели государство? Некоторые заводы по производству кристаллов германия до сих пор ещё работают и приносят стране гигантские убытки!
— Потише, молодой человек, вы находитесь не у себя на «Мосфильме», — остудил мою горячую голову академик Келдыш.
— Можно и потише, — согласился я. — Теперь что касается производства пушек и танков. Вы уверены, что Европа, которая кровью облилась во время Второй Мировой войны готова воевать снова? Или вы думаете плодить такни и пушки для продажи в Африку и в Азию? Меняем пушки на бананы? Вы в своём уме, товарищи? — обратился я дальнему концу стола. — Один танк Т-34 стоит 200 тысяч рублей. А ведь он никакой прибавочной стоимости не даёт. Это деньги, которые украдены у народа и выброшены на ветер. Лично я за 200 тысяч снял кино, которое нам уже приносит миллионы рублей и иностранную валюту.
— Вообще, что ли танки не делать⁈ — загудел какой-то гражданин.
— Делать, но в разы меньше, — выдохнул я. — Теперь что касается основного направления развития науки — это электроника. Если мы не купим последние американский разработки, если мы проспим Третью промышленную революцию, когда на заводы и фабрики придёт автоматика, то мы потерям свою страну.
— Может вы ещё знаете, что конкретно купить у американцев? — усмехнулся Келдыш.
— Знаю, — улыбнулся я. — Во-первых, технологию по производству кристаллов кремния. Во-вторых, компьютер на базе IBM/360. Потому что стандарты IBM/360 лягут во все компьютеры будущего. Поэтому наша задача не просто купить технологию производства этой машины, но и внимательно понять принцип её работы, чтобы на базе IBM/360 создать свою IBM/370, IBM/390 и так далее. Если кому-то интересно, я в общих чертах могу рассказать, как на маленькую пластинку кремния можно нанести сотни тысяч транзисторов методом литографии. Да, американцы придумали велосипед. А поедем на нём мы, если грамотно скорректируем финансовые потоки и усилия умнейших людей страны. У нас молодёжь не глупее американской.
— Послушайте, молодой человек, а вам не кажется, что ваше место около кинокамеры, где можно молодым актрисам хвосты крутить? — высказался любимый академик Сталина, товарищ Лысенко.
Этот прохвост сделал карьеру на яровизации пшеницы, которая должна была дать прирост урожайности. И на бумаге она его дала, правда в реальности яровизация оказалась обычной химерой. А ещё этот деятель утверждал, что рожь может порождаться пшеницей. И если крысам обрезать хвосты, то можно получить бесхвостых крыс. И тогда ему кто-то возразил, что по этой логике все девочки должны сразу же рождаться женщинами. Но сильнее всего деятельность этого пустобрёха ударила по советской генетике, когда в лагерях умер выдающийся учёный Николай Вавилов.
— Не смешите меня жить! — захохотал я. — Вас ведь, товарищ Лысенко, в 55-ом году уже хотели сослать на Соловки? Триста учёных разного профиля подписали против вас письмо. Правда вас спас, товарищ Хрущёв. Может хватит вам отравлять воздух советской науки? Нам с шарлатанами не по пути! — громогласно я закончил своё короткое выступление и сел обратно на стул.
После чего академик и учёные стали оживленно перешёптываться.
— Я не совсем понимаю, товарищи, почему мы должны доверять этому молодому человеку? — указал на меня Сергей Королёв. — Допустим, он один раз угадал, где находится нефть. Это ещё ничего не доказывает! Я сокращать расходы на космос не позволю!
Шелепин посмотрел в мою сторону. И мне ничего не оставалось, как снова взять слово:
— Товарищ Королёв, — обратился я к главному ракетостроителю, — у вас ведь челюсть в двух местах сломана, верно? А ещё у вас проблемы с желудком. Я прав?
Зал на несколько секунд притих.
— Ну и что? — пророкотал Королёв.
— Когда через год с лишним вам будут делать операцию и введут в рот трубку, то вы просто задохнётесь, так как у вас короткая шея и плохо открывающаяся челюсть, — сказал я ту информацию, которую хотел сообщить только при очной встрече. — Кстати, расходы на медицину в данный момент тоже важнее, чем пушки и танки.
  
Академики и профессора недовольно закряхтели и закашляли, и товарищ Шелепин объявил 15-минутный перерыв.
  
Глава 25
 
В субботу 7-го ноября, в красный день календаря, я и Нонна вместе с «Поющими гитарами» дали два хороших концерта на арене новенького горьковского цирка. И только за этот день мы заработали больше, чем по тысяче рублей на человека. Лично меня эти деньги после вчерашних баталий с советскими академиками и двух творческих встреч, снова в ДК «Железнодорожников», не особенно радовали. Так как нужно было переключать голову на съёмки звёздной саги, нужно было довести сценарий до звенящего состояния, когда отпадают последние сомнения — какие сцены нужны, а какие нет. Поэтому, когда в горьковской гостинице «Россия» мы всей компанией собрались на маленький вечерний фуршет, я больше думал о том, чтоб завалиться спать.