Гость из будущего. Том 5 (СИ)

А вот его товарищ Лёнька Валентинов был само спокойствие. Он по-деловому включил китайский фонарик с удлинённой ручкой и, когда они шли по Главной аллее парка, нагло шарил светом фонаря по боковым лавочкам, где как правило уединялись влюблённые парочки. Несколько раз ребятам попадались компании, которые распивали спиртные напитки, но вмешиваться в этот незаконный процесс, ввиду численного превосходства противника, они не рискнули. Пройдя ещё тридцать метров, дружинники наткнулись на очередную парочку влюблённых.
  
— Убери фонарь! — рыкнул на Лёньку какой-то здоровенный парень, которому помешали целоваться.
— Спокойно, народная дружина, — буркнул Валентинов, показав красную повязку на рукаве.
— А по шее не хочешь, дружина⁈ — завёлся здоровяк. — Топай, говорю, дальше!
— Получите пятнадцать суток, — голос Лёньки дал петуха, — я при исполнении!
— Я тоже тут не пустяками занимаюсь, топай, — загоготал здоровяк вместе со своей подругой.
— Урод, — прошептал Лёнька Валентинов и, дёрнув за рукав Костика, потащил его с Главной аллеи на тонкую тропу, которая вела обратно в сторону танцевальной площадки и Круглого пруда.
Музыка в этот момент стихла и сердце Костика застучало с удвоенной силой. И вдруг где-то справа послышался не то вскрик, не то стон и затрещали ломающиеся ветки. Лёнька резко посветил фонариком на странный звук и, к ужасу Костика, высветил чью-то сгорбленную человеческую фигуру.
— Стой, народная дружина, — пропищал Валентинов.
Но вместо ответа человек резко распрямился и бросился бежать. Со стороны танцплощадки зазвучала очередная танцевальная мелодия. И парни, не сговариваясь кинулись в погоню. Однако прежде, чем выскочить на маленькую полянку, им пришлось продраться сквозь плотные без единого листочка кусты. Одна из веток больно полоснула Костика по щеке, но парень, не обращая внимания на боль, продолжал усиленно работать ногами. А его товарищ вновь поймал беглеца лучом фонаря.
Вдруг Лёнька громко сматерился и, запнувшись за что-то на земле, рухнул в чахлую осеннюю траву. Фонарик вылетел из руки и дальнейшее преследование в темноте потеряло всякий смысл. Поэтому Костик сначала дунул в милицейский свисток, а потом уже помог своему товарищу встать на ноги.
— За что это я такое зацепился? — проворчал Валентинов и, подняв фонарик с земли посветил на какую-то белеющую в темноте корягу. — Баба… голая и мертвая, — с ужасом прошептал он.
И Костик Васильев, заметив на голове жертвы бурые пятна, тут же почувствовал себя нехорошо и, отбежав в сторону, с громким звуком «о» вывалил наружу весь сегодняшний ужин.
— Смотри, Костян, тут какая-то записка, — пролепетал его товарищ и, подняв лист, выдранный из какого-то блокнота, прочитал, — Смерть Феллини. Это чё, смерть итальянскому режиссёру? А мы-то тут причём? Мы же не в Италии?
— Ничего не трогай руками, — отдышавшись, просипел Костик. — Пусть с этим милиция разбирается, а с меня, пожалуй, хватит.
* * *
Вечером в ту же самую пятницу в гостеприимную квартиру Леона Кочаряна набилось порядка тридцати человек. Владимир Высоцкий приехал прямо из «Театра на Таганке» в сопровождении Валерия Золотухина, Нины Шацкой, Татьяна Иваненко и ещё нескольких актёров театра. Олег Видов пришёл под ручку с Викторий Лепко, Сава Крамаров тоже заявился с какой-то стильной блондинкой. С сёстрами Вертинскими, Марианной и Анастасией, прибыли Александр Пороховщиков, Лев Прыгунов, Евгений Стеблов и актриса Наталья Селезнёва. Меня, естественно, сопровождала подруга дней моих суровых — актриса Нонна Новосядлова. Только кинорежиссёр Василий Шукшин заявился в гордом одиночестве и в неважном расположении духа. Остальных друзей Левона Кочаряна я, честно говоря, не знал.
Надо сказать, что подобные застолья в среде творческой интеллигенции являлись естественным продолжением профессиональной деятельности. Здесь подчас обсуждались новые спектакли, книги и кинопремьеры. На таких посиделках рождались новые замыслы и идеи. А ещё заводились короткие любовные интрижки, создавались, а порой и разрушались крепкие семейные союзы. Поэтому, как только Высоцкий увидел стильную блондинку, что сопровождала Крамарова, то после первых тостов моментально вцепился в гитару и затянул «Коней привередливых».
«Детский сад, — проворчал я про себя. — Без блондинки счастья нет». Затем я шепнул Нонне, что выйду на кухню и переговорю с Настей и Марианной. Девушки после этих же первых тостов выбежали подымить. Кстати, эта пагубная привычка, портить здоровье сигаретами, перекочевала к нам из итальянского и французского кино. И если дым на экране выглядел красиво и кинематографично, то в реальности он портил зубы, лёгкие, голос и цвет лица.
— Дымите, как пароходы, — рыкнул я, застав на кухне кроме сестёр Вертинских, Стеблова, Прыгунова и Селезнёву.
— Мы, между прочим, не затягиваемся, — обиделась Анастасия.
— А мне, между прочим, и всему советскому кино нужны здоровые и красивые актрисы, — буркнул я. — Ладно, я вам не нянька. Давайте решим здесь и сейчас: снимаетесь в моей звёздной саге или нет? — спросил я у сестёр.
— Я согласна, даже без проб, — хихикнула Наталья Селезнёва.
— Замётано, один член экипажа аликонского крейсера уже есть, — кивнул я.
— А нас ты, значит, в кино не приглашаешь? — пробубнил Лев Прыгунов.
— Отчего же? Приглашаю, — усмехнулся я. — В это воскресенье в «Ударнике» в 6 часов вечера состоится премьера детектива «Тайны следствия. Возвращение Святого луки». Вы все приглашены. А после кинопремьеры будет банкет и фуршет. Что касается «Звёздных войн», то я пока думаю. У меня есть главный злодей, Дарт Вейдер, но он весь фильм играет в закрытом рыцарском шлеме. Других больших ролей пока нет. Зато во втором эпизоде появляется новый персонаж — Люк Скайуокер, сын принцессы Падме и легендарного джедая Энакина Скайуокера. И я тебя, Лёва, имею в виду, — я ткнул пальцем в Льва Прыгунова.
— А меня? — пискнул Евгений Стеблов.
— На следующей неделе все, кто снялся в «Тайнах следствия» станут звёздами советского экрана, так что работы будет выше крыши, — ответил я. — Не волнуйся. Тем более, что съёмку продолжения детектива никто не отменял.
В этот момент на кухню вышла покурить стильная блондинка. Видать не зацепил её Высоцкий своим хриплым и надрывистым вокалом. И она тут же, вынув пачку «Marlboro», попросила огонька.
— Мне Сава сказал по секрету, что это вы на «Зайчике» работали вторым режиссёром и успех кинокомедии во многом ваша заслуга, — произнесла она томным чуть хрипловатым голосом. — Это правда?
— Леонид Фёдорович Быков и сам прекрасный режиссёр, — смущённо буркнул я.
— Может быть, — хмыкнула блондинка. — Только я работаю в Доме моды на Кузнецком Мосту, и как только на экраны вышел «Зайчик» к нам просто пошёл целый вал заказов на брючный костюм, в котором снималась ваша Нонна. Признавайтесь — кто придумал брючки не зауживать к низу, а наоборот расширять?
Сёстры Вертинские, Марианна и Анастасия, разом посмотрели в мои «честные глаза».
— Это было совместное творчество, — улыбнулся я. — Кстати, с вашим модельером Вячеславом Зайцевым скоро предстоит очень серьёзный разговор на правительственном уровне. Я с некоторого времени вхож в правительственные кабинеты. И там серьёзно озабочены советской модой, — немного приврал я, так как сам намеревался посоветовать руководителям государства обратить особое внимание на моду и одежду советских людей. Ибо беготня за разными заграничными шмотками изрядно портила нервы всех трудящихся. И с этой проблемой пора было что-то решать.
  
Тут на кухню заглянул Владимир Высоцкий с гитарой.
— О чём секретничаете? — пророкотал он.
— Да вот, Феллини, нас уговаривает сняться в его новом кино, хы-хы, — хохотнула Настя Вертинская.
— Как интересно, а меня он почему-то не уговаривает? — Высоцкий провёл по струнам, затем протиснулся к свободной табуретке и, усевшись поудобней, стал наигрывать что-то простенькое на трёх блатных аккордах.