Гость из будущего. Том 5 (СИ)

— Может лучше откупиться? — возразил Видов.
— Да-да, давайте лучше денег дадим, — поддакнула Лепко.
— Чтобы «Мосфильм» потом кляузами забросали? Чтобы жалобщики дошли до ЦК КПСС? Нет уж, — замотал я головой. — Работаем, девушки, работаем! — рявкнул я на гримёрш и пошёл на выход.
Делегация села Сайлык насчитывала двадцать крепких мужчин, трёх седовласых старейшин и одну, утирающую слёзы платочком, потенциальную невесту. Сторож Хамза, как только я вышел на крыльцо, успел шепнуть, что так называемые «сваты» имеют с собой пять заряженных обрезов, сохранившихся со времён гражданской войны. Однако, собрав волю в кулак и насупив, словно большой столичный начальник, брови, я первым делом молча обвёл собравшийся на это «торжественное» мероприятие народ.
  
— Кто тут у вас старший? — надтреснутым тонким голосом произнёс один из старейшин.
— Вот бумага из Московского уголовного розыска, — прорычал я, вытащив из заднего кармана листок со старым киносценарием, который тут же спрятал назад. — В нём чёрным по белому написано, что я, режиссёр Нахамчук, имею полное право распоряжаться жизнями всех актёров, находящихся в данный момент под моим руководством. А теперь, уважаемые товарищи, я хочу услышать по какому поводу вы устроили незапланированную первомайскую демонстрацию?
— Твой человек обесчестил нашу сестру и теперь просто обязан жениться! — выкрикнул какой-то парень и толпа громко зашумела на непонятном для меня языке.
«Что ж ты отпустил свою сестру на праздник, где гуляют пьяные актёры? Ты бы ещё доверил урожай капусты на сохранение козлам», — выругался я про себя и громко крикнул:
— По какому праву вы нарушаете социалистическую законность⁈ Допустим, мой человек жениться не отказывается! Ради чего вы пришли сюда вооружённые обрезами⁈ Вы хоть понимаете, что будет с вашим селом, если эта история дойдёт до высоких московских кабинетов?
— Мы не хотим ссориться! — произнёс старейшина. — Если твой человек согласен взять в жёны нашу девушку, то давайте обговорим условия.
«Не плохо по-русски шпарит представитель гордого узбекского народа», — улыбнулся я про себя и, сказав сторожу Хамзе, чтобы тот попросил поварих принести нам чай и выпечку, предложил занять места для переговоров за длинным столом открытой летней кухни. И пока мы рассаживались, пока ждали чай и местные пироги, я нарочно молчал и все вопросы и предложения по поводу предстоящей свадьбы пропускал миом ушей.
«Десять минут полёт нормальный», — буркнул я себе под нос и, наконец сказал:
— В принципе, идея свадьбы на берегу красивой горной реки с приглашаем высоких гостей из Ташкента мне нравится. Музыкантов из Ленинграда я могу взять на себя. Теперь давайте решим вопрос с выкупом. Сколько баранов должен дать мой человек за вашу невесту?
Затем я снова посмотрел на часы, засёк время и, мысленно потешаясь над горячими спорами селян, периодически стал выкрикивать слова: «много», «мало» и «это не серьёзный разговор».
— А сколько вы, уважаемый, готовы заплатить баранов? — спустя семь минут спросил старейшина.
— Это не серьёзный разговор, — хмыкнул я. — Нужно платить столько, сколько надо и не одной головой больше. Поэтому я и спрашиваю — сколько?
После этого вопроса спор разгорелся с новой силой. Дошло даже до того, что два горячих парня чуть-чуть не пошли друг на друга в рукопашную. И тут из административного корпуса показались калеки. Владимир Трещалов с изуродованным лицом, перебинтованной головой и ногой вёл под руку пьяненького тоже немного изуродованного Фрунзика Мкртчяна. Селяне, увидев странную парочку, моментально прекратили спор.
— Я забыл сказать, уважаемые товарищи граждане, сегодня утром мои люди подорвались на пиротехническом заряде, — сказал со скорбным выраженным лица. — Они спасали нашего любимого кота и вот результат честного и благородного поступка. Так сколько баранов должен заплатить мой человек?
— А это вообще заживёт? — пролепетал старейшина и незваные гости вновь загудели.
— Спокойно, товарищи! — рявкнул я, встав с места. — Актёра Трещалова через пару дней я самолично отправлю на операцию в США. Ему там быстро сделают пересадку кожи. Возьмут фрагмент с попы и прилепят на лицо. Как это в своё время сделали актрисе Мэрилин Монро.
На этих словах Фрунзик запнулся за торчащий из земли булыжник и его еле-еле поймал собрат по несчастью. Слава Богу грим выдержал и не развалился прямо на наших глазах. Зато эти судорожные движения актёров произвели неизгладимое впечатление на селян. Поэтому «сваты» мгновенно притихли, а двое старейшин начали активно перешёптываться на своём родном языке. Наконец Трещалов и Мкртчян присели за стол переговоров, пугая торчащими наружу и кровоточащими ранами гостей.
«Ну и рожа у тебя, Володя! Ох и рожа!» — загоготал я про себя, старясь держать невозмутимый «покерфейс».
— Уважаемый, режиссёр, — вдруг заговорил один из старейшин, — мы вынуждены взять время на раздумье. И вы должны нас понять. Человек, у которого вместо лица будет это самое, это позор для всего нашего селения.
— А давайте выпьем за здоровье молодых! — неожиданно ляпнул Мкртчян, после чего попытался встать, но, покачнувшись, рухнул на руки Трещалова.
— Уводите быстро своих людей, — прошептал я старейшине. — Мы вас не знаем, вы нас тоже. Иначе опозоримся на весь Узбекистан. А с этими «женихами» я сам разберусь.
— Предлагаю встать за молодых! — снова гаркнул Фрунзик.
И гости действительно дружно встали и такой же дружной гурьбой посеменили на выход из пионерского лагеря.
— Я ещё не всё сказать! — загомонил Мкртчян. — Я приехать из Ереван! Волноваться! А вы бежать⁈ Как я потом буду смотреть в лицо своя жена⁈
Трещалов тут же зажал рот своему коллеге, а я, дождавшись, когда селяне скроются из виду, громко прошептал:
— По коням! Собираемся немедленно и отчаливаем в Ташкент! Оставшееся время до самолёта проведём в ресторане! Хамза, поторопи водителя! — скомандовал я сторожу и побежал в домик, где в это время безмятежно пили разбавленный спирт парни из технической бригады.
* * *
В свой рабочий кабинет в главном корпусе киностудии «Мосфильм» я вошёл в пятницу 30-го октября ровно три часа дня. В этом скромном помещении, куда еле-еле влезал один стол, один книжный шкаф и один диван, меня не было со времён весёлых приключений в горах Узбекистана. Ведь после Ташкента я четыре дня безвылазно провёл на «Ленфильме», где занимался комбинированными съёмками, заставляя новый макет «Сокола тысячелетия» летать по необъятным просторам Вселенной и воевать с имперскими космическими кораблями.
И в Москву я прилетел только сегодня утром, и сразу же бросил вещи в гостинице «Юность». Кстати, одноместный номер мне дали взамен двух сольных вечерних концертов в ресторане. Видать разбаловал я директора гостиницы.
После «Юности» я несколько часов провёл в павильонах студии «Союзмультфильм». По предварительному договору именно художники мультипликаторы должны были нарисовать для «Звёздных войн» световые мечи, выстрелы бластеров, выстрелы космических пушек и эффектные взрывы. И сегодня я наконец-то привёз им смонтированный материал для этих спецэффектов. По уверениям мультипликаторов работа им предстояла несложная, но долгая и кропотливая. И чтобы этот кропотливый труд споро двигался к своему финальному завершению, я как бы случайно оставил для художников конверт с одной тысячей рублей. После чего пообещал, что если всё будет закончено к середине ноября, то помимо основного гонорара прибавлю ещё столько же. Потому что, когда снимаешь фантастику на спецэффектах экономить нельзя.
  
А московский кабинет меня неожиданно встретил двумя мешками писем. Я взял верхний конверт и прочитал адрес: «Москва, главная киностудия страны». На втором конверте кто-то неровными буквами накарябал: «Москва, Кремль, режиссёру фильма „Тайны следствия“. Срочно». А третье послание, которое попалось мне на глаза, гласило: «Москва, для „Тайны следствия“. Важно!».