Гость из будущего. Том 5 (СИ)

И уже к четырём часам дня съёмочная бригада, прибыв в кинопавильон «Узбекфильма», была готова запечатлеть последний на сегодня эпизод, в котором Сабина Верен и комедиограф Аракан Ламат репетируют сценарий душещипательной местной мелодрамы. Нонна и актёр Ульмас Алиходжаев ушли поправлять грим, осветители под руководством Дмитрия Месхиева принялись переставлять светильники, а второй режиссёр Левон Кочарян впервые высказал некоторые сомнения:
  
— Слушай, Феллини, а зачем нам вообще нужны эти сцены, когда у нас космический боевик?
— Не единым боевиком жив человек, — хохотнул я. — Ты представь, что половину фильма наши космические корабли будут носиться в межзвёздном пространстве и стрелять, как авиация Второй мировой. И зрителю просто потребуется выдохнуть перед финальной битвой. И потом защищать обезличенную планету, где проживает не пойми кто, и защищать людей, которых ты успел узнать — это не совсем одно и то же.
— Ясно, — закряхтел Кочарян. — Завтра прилетает из Еревана твой Фрунзик Мкртчян.
— Добро, — кивнул я. — Значит завтра весь день посвятим прогулке Савы Крамарова и встрече его с Мкртчяном.
— Командир, у нас сегодня вроде как официальный банкет по поводу первого съёмочного дня, так мужики интересуются — мы сегодня расслабиться можем или как? — спросил меня крупногабаритный техник Сашка.
— Можете, почему нет? — недовольно буркнул я, так как техническая бригада планировал пошуметь уже третий день подряд.
— И на зарядку завтра не пойдём? — вперился он в меня своими наивными детскими глазами.
— Почему же не пойдёте? Пойдёте как миленькие, — улыбнулся я, вспомнив как сегодня утром этих мужичков погонял. Причём одной вялой пробежкой и ленивыми махами рук дело не ограничилось. С парнями из технической бригады я провёл 15-минутный комплекс упражнений для бойцов-рукопашников.
— А если мы безобразничать больше не будем? — жалобно пробормотал он.
— Если вы не будете безобразничать и голыми скакать при Луне, то не пойдёте, — ответил вместо меня Левон Кочарян. — Иди, работай. Съёмочная смена ещё не закончена.
И техник Сашка, скорчив недовольное лицо, поковылял к своим товарищам. «Сейчас будут решать, кого послать за разливным вином, обормоты», — подумалось мне. И тут на съёмочной площадке появились Нонна Новосядлова и Ульмас Алиходжаев. Нонна с аэродинамической причёской и в наряде из журнала «Бурда», Ульмас в светло-сером халате до щиколоток подпоясанный чёрным широким поясом.
— Пока поправляют свет, давайте прогоним текст, — предложил я актёрам. — Входить и выходить из кадра не надо. Камера включилась, и вы сразу же стоите в центре кинопавильона под светом софитов. Начинайте, — буркнул я, взяв в руки сценарий.
— Что это за место, вокруг какие-то лучевые пушки и фонари? — спросила Нонна, перевоплотившись в инопланетянку Сабину Верен.
— Для нас, комедиографов, это святая святых, — ответил Ульмас, нацепив на себя личину Аракана Ламата. — Здесь обретают жизнь великие замыслы. Здесь творят кумиры миллионов. И здесь зажигаются новые звёзды, — хитро усмехнулся актёр. — И ты тоже можешь стать этой звездой.
— Если я здесь стану звездой, то ваша карликовая планетка превратится в пепел, — хмыкнула Нонна. — Впрочем продолжай. Мне нравится, как ты говоришь.
— Вот послушай, это моя новая пьеса, — с придыханием произнёс Ульмас и, вынув из кармана маленький блокнотик, принялся читать, — Любимая, я поведу тебя к самому краю Вселенной. Я подарю тебе эту звезду. Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность.
— А дальше? — Нонна захлопала ресницами.
— Дальше влюблённый джигит целует свою невесту.
Ульмас потянулся губами к лицу Нонны. Однако Нонна его легонько оттолкнула.
— Светом нетленным будет она озарять нам путь в бесконечность, — снова с придыханием произнёс актёр и опять попытался поцеловать свою сценическую партнёршу.
— Я тебе сейчас покажу бесконечность, — буркнула Нонна и, посмотрев на меня, добавила, — на этом всё. Дальше я бросаю комедиографа через бедро и ударом ноги ломаю какую-то картонную декорацию.
— Декорацию подпилим, через бедро бросим, я покажу как это делается, — задумчиво пробурчал я. — Нет финальной фразы. Чего-то в эпизоде не хватает.
— А если Нонна скажет, что-то о звёздах? — предложил Ульмас Алиходжаев. — Температура, плазма, протуберанцы, пятна всякие.
— О звёздах? — буркнул я, почесав затылок. — Верно. Финальная фраза будет такая: «Так вот значит, как вы здесь звёзды зажигаете, комедиографы».
— Мы снимать будем или как? — вмешался в разговор оператор Дмитрий Месхиев.
— Нет. Сейчас всё бросим и улетим в Москву, — хохотнул я. — Генеральный прогон! Все по местам! — гаркнул я на весь кинопавильон.
* * *
Вечером после трудного съёмочного дня в пионерском лагере «Акташ» снова гремел магнитофон и по стаканам вновь разливалось домашнее вино. Стол был завален местной выпечкой, спелыми арбузами и шашлыком. Под столом же пока никто не лежал. И это радовало.
Однако меня, как человека, который в экспедиции отвечал за всё, кое-что напрягало. Например, шайтан-баба манекенщица Галя вела себя более чем странно — вино цедила маленькими глотками и на примитивные шутки крупногабаритного техника Сашки не обращала никакого внимания. Где она пропадала весь — для всех осталось загадкой. Кроме того, вместо двух сорокалетних тётенек, что трудились на нашей кухне, сегодня вдруг появились четыре молодые девушки из ближайшего к лагерю села Сайлык. Дескать их родственницы сегодня заняты и барышни пришли на помощь. И эта «замена» сейчас вовсю веселилась с нашими парнями их технической бригады. Кстати, эти гаврики ещё в автобусе затянули: «Ой мороз, мороз, не морозь меня». Успели уже где-то разогреться разбавленным спиртом.
— Не нравится мне это веселье, — шепнул я Левону Кочаряну.
— А что такое? — удивился он.
— Не в России работаем, Лева, — буркнул я. — Если сейчас кто-нибудь из осветителей или звукарей что-нибудь лишнее с девушками позволит, то завтра сюда прибежит вся их родня и потребует либо жениться, либо откупиться.
— Я почему-то об этом не подумал. Что предлагаешь предпринять?
— Поговори с мужиками, я, честно говоря, уже устал, — хмуро проворчал я и предложил Нонне, которая тоже за день умаялась, пойти отдыхать.
«Как всё же хорошо и удобно работать в студии или в родном городе, — подумал я, когда со своей подругой направился в административный корпус. — Отработал смену, приехал домой, отдохнул, выпил чашечку кофе, принял ванну, почитал свежую газету. А если кто-то из твоей бригады вдруг загуляет и вляпается в неприятную историю, то это его проблемы. Замена найдётся в пять минут. Здесь же, вдали от цивилизации, хрен расслабишься. Даже хрен нормально поспишь, ведь каждый громкий звук вызывает беспокойство».
— Тебе понравилось, как я кинула Ульмаса через бедро? — спросила Нонна.
— Уроки не прошли даром, — улыбнулся я, имея в виду наши редкие занятия по самообороне.
В эту секунду мы оказались в кромешной тьме, попав в тень высокого и ветвистого тополя. И я, не стесняясь, заключил свою подругу в объятья. Затем мы где-то около минуты целовались. И когда дыхание немного восстановилось я вновь предложил узаконить наши отношения, ибо от добра бодра не ищут.
— А если ты увлечёшься какой-нибудь новенькой актрисулькой? — захихикала Нонна.
— Интересно, кем же? — буркнул я. — Правда некоторые мои коллеги считают, что для вдохновения им каждый раз нужна новая муза, новая старлетка. Лично мне, чтобы писать сценарии и снимать кино, нужны тишина и покой. У меня и без старлеток голова от идей пухнет.
  
— Ты иногда так говоришь, словно тебе не 24, а лет шестьдесят, — снова захихикала моя подруга и мы наконец вступили на крыльцо административного корпуса.
В фойе первого этажа на подоконнике спал кот Чарли Васильевич, который считал, что теперь всё это двухэтажное здание его новая территория и вся съёмочная бригада его просто обязана подкармливать. Рядом с котом стояла пустая миска из-под сметаны.