Порочный контракт (СИ)

Проснулась я от того, что меня кто-то потормошил за плечо.
— Юлиана, просыпайтесь, — домработница Горецкого Валентина стояла надо мной, пытаясь добудиться. — Станислав Николаевич скоро приедет за вами. А ждать он не любит. У него весь день расписан по минутам.
— Доброе утро. — поспешно села, укутавшись в простыню по самую шею. Не хотелось светить своим голым телом перед посторонним человеком. Хватит и того, Стас вовсю им налюбовался. И испробовал как хотел.
  
Несмотря на полученное удовольствие, на душе было паршиво. Неприятно чувствовать себя шлюхой. Пусть и поневоле. И ведь не сделаешь ничего. Не сбежишь, в полицию не пойдешь. Там только посмеются и отправят домой.
Зато Горецкий перехватит по дороге и отправит туда, куда угрожал. А он способен на это. Я уверена, что пустыми угрозами этот хозяин жизни разбрасываться не привык.
Вот что бы бывает, когда у тебя за спиной нет ни семьи, ни друзей. Только и остается, что плыть по течению, стараясь не пойти ко дну.
— Хорошо, — кивнула, старательно отводя глаза. — Мне нужно принять душ, а потом я сразу спущусь.
— Вот и чудно, — улыбнулась женщина. На удивление, Валентина так и светилась доброжелательностью. И это немного пугало.
Впрочем, она, видимо, давно привыкла к выкрутасам хозяина. Сколько таких игрушек как я тут было, интересно? Наверное, много.
А сколько попадало по случайности, как я? Передернулась при одной мысли о возможных сестрах по несчастью. Впрочем, мне бы сначала о себе позаботиться. Что толку жалеть мифических предшественниц.
— Одежду я почистила и погладила, — продолжила между тем женщина, указав на сложенные стопкой на кресле вещи. Там же лежала и моя сумочка.
Я мигом покраснела в ответ на это. Потому как раздевалась я в кабинете Стаса, да там и оставила всю одежду. А выносил он меня из комнаты на руках, лишь слегка прикрыв истерзанное им тело своей рубашкой.
Как только дверь за прислугой закрылась, сразу же метнулась в душ. Злить Горецкого не хотелось. Еще слишком свежи были в памяти его угрозы насчет продажи в бордель.
Вот так в один момент можно очутиться почти что в рабстве, горько усмехнулась про себя, яростно растирая тело мочалкой. Яростно, до боли шкрябала кожу, словно пытаясь содрать с себя весь эпидермис. До мяса, до голых костей. Чтобы ни следа не осталось от той грязи, в которую я окунулась, ни малейшего запаха мужчины, который трахал меня всю ночь.
Что странно, все средства ухода, найденные в ванной, были новыми. Шампуни, крема, зубные пасты, губки и мочалки. Интересно, это набор-стандарт для каждого гостя, или специально для меня завезли?
Особо не прихорашивалась после душа. Даже макияж не наносила. Лишь увлажнила лицо и шею кремом, да мазнула блеском по губам. Волосы стянула в тугой хвост на затылке. Вот так. Глядишь, у Горецкого и стояк пропадет от такого имиджа. Может, найдет мне другую работу после этого. Вон особняк какой огромный, лишние руки для уборки-готовки не помешают.
Спустилась вниз я минут через тридцать. Немного поплутав, добралась до кухни, где меня ждала Валентина. Пока я приводила себя в порядок, она уже успела накрыть стол на одну персону.
Впрочем, ее старания пропали даром, поскольку аппетита у меня не было. Я сидела и уныло ковырялась в тарелках. С трудом пропихнула в рот пару оливок и кусочек омлета. А вот кофе заливала в себя через край. Чтобы хоть немножко придать телу бодрости.
— Юлиана, с вами все в порядке? — вдруг спросила женщина.
— Можно просто Юля, — решила отбросить церемонии. Не в том я положении, чтобы важничать. — А как к вам можно обращаться?
— Да Валей и зови, — отмахнулась та с усталой улыбкой. Меня здесь все так кличут.
— Хорошо, — улыбнулась ей. Похоже, сочувствие женщины было непритворным. Она и правда меня жалела. У меня же зародилась невольная симпатия в ответ. В конце концов, раз эти месяцы мне предстоит провести в аду, пусть будет хоть один человек рядом, с которым можно нормально поговорить и чуток отвести душу. Иначе и крышей потечь недолго.
— Юля, поела бы ты. А то белая как мел.
— Нормально все, — покачала головой. — Я сама по себе белокожая. Даже загар не ложится. Кожа сразу сгорает. А ем по утрам всегда мало. Больше кофе пью.
— А вот и зря! — погрозила она мне пальцем. — Завтрак это самая важная часть дневного рациона. — Так что давай, поешь хоть немного.
Но я так и не смогла. Просто гоняла вилку по тарелке, размышляя о своей плачевной ситуации. А когда снаружи раздался звук подъезжающих машин, резко вздрогнула и уронила вилку на пол.
— Станислав Николаевич приехал, — радостно оповестила меня Валя.
Угу, она, видимо, рада видеть хозяина, а вот я не очень. Все бы отдала за то, чтобы никогда с ним не пересекаться.
Где бы найти ту золотую рыбку, которая бы исполнила мое желание?
  
Глава 3
 
С тяжелым вздохом поднявшись, вышла в холл. Стас уже стоял там и разговаривал с двумя парнями из охраны.
Закончив, обернулся ко мне, смерил странным взглядом.
— Готова? — одобрительно кивнул. — Это хорошо. Терпеть не могу копуш. Идем.
Вопросов задавать не стала. Смысла не было, да и не особо хотелось разговаривать. Молча последовала за Горецким, закинув сумочку на плечо. Хорошо что сразу догадалась взять ее с собой.
Во дворе застыла при виде черного джипа, в который меня вчера затолкали два амбала из охраны Стаса. Сердце в испуге сделало кульбит и полетело куда-то вниз. Наверное, в пятки.
К счастью, Стас направился к совсем другой машине — элегантному серебристому седану. Облегченно выдохнув, поспешила следом.
Услужливый водитель закрыл за мной дверцу, а я нервно сглотнула, почувствовав, как тяжелая аура Горецкого начала давить на меня.
Некоторое время проехали молча. Стас залипал в своем телефоне, а я смотрела в окно. Лучше уж городские пейзажи рассматривать, чем глазеть на этого козла.
— Слушай, хватит уже, а? — раздраженно рыкнул Стас, и я испуганно обернулась.
— Я же ничего не сделала, — попыталась огрызнуться. — Делаю, что говорят. Молчу, не скандалю.
— Зато вид такой, будто тебя на казнь ведут, — рявкнул он. — Сидишь вся зажатая, в струнку вытянулась.
— Я не…
— Что ты «не»? — меня обожгло взглядом стальных глаз. — Хватит строить из себя мученицу! Бабки отгребла, от секса орала как кошка мартовская. Сейчас еще поедем шмоток накупим. Вообще будешь в шоколаде. Так чего рожу такую сделала? Что не нравится?
Бабки, бабки… Надеюсь, в один прекрасный день они ему поперек горла встанут, со злостью подумала я, сжимая ладони в кулаки. Может, тогда хоть немного будет видеть, что вокруг происходит.
— Не нужно мне ничего покупать, — пробурчала я. — У меня в общежитии есть одежда. Если заедем, я быстро соберу вещи.
Оправдываться не стала. Этот упертый ублюдок все равно не поверит, что меня подставили. Только разозлится еще больше.
— Если эта одежда вся такая же безвкусная как этот комплект, — скривился мужчина, — то пусть там и остается.
Я осмотрела себя. Нормальная одежда. Далеко не Гуччи и Валентино, но и не китайское страхолюдие. Добротная Турция. Фигуру, опять же, блузка хорошо подчёркивает. А юбка вообще моя любимая.
— Кстати, об общежитии. Мне все равно нужно будет туда съездить. Поговорить с комендантом. Сдать ключи. Я не могу просто исчезнуть на два месяца. Могут возникнуть проблемы.
— У кого? — широко улыбнулся мужчина.
— У меня так точно, — поджала я губы. — А мне еще там жить.
В ответ раздался заливистый смех. Что ж, отлично. От злости Стас перешел к смеху. Похоже, сегодня я исполняю роль клоуна.
  
— Слушай, Юля. С такими бабками на руках ты собираешься жить в общаге? Нахера?
Я промолчала. Лишь снова до боли прикусила губу. Ну и как разговаривать, если все утыкается в эти проклятые деньги, которых у меня нет и не будет?
— Или они тебе на что-то нужны? Кто-то из родни болеет? Требуются деньги на операцию? — продолжил допытываться Горецкий.