Предательство для счастья (СИ)
Глава 18
Я застыла на мгновение, глядя на это жалкое сияние в бархатной коробочке. Это не просто дешёвое колечко. Это — мерило. Точная, безжалостная единица измерения всей моей ценности в его системе координат. И эта единица оказалась исчезающе малой.
Всё сходится в одну ядовитую точку, жгущую сознание: этот ресторан с облупленными стенами, этот «шведский стол» только для неё, это мясо с душком — и вот оно, финальное «щедрое» предложение, ради которого всё затевалось. Не бриллиант, упавший в бокал шампанского на берегу океана. Не тёплое, дрожащее «пожалуйста» под шёпот ночного моря. А это. Жалкая побрякушка, выбранная, скорее всего, по принципу «чтоб не очень дорого». В грязном зале, где пахнет дешёвым маслом и безнадёгой. И она здесь. Всегда она.
Её взгляд — не взгляд родного человека, разделяющего радостный миг. Это взгляд надзирателя, контролёра, ревизора. Она изучает меня, как изучают подопытное животное: покорно ли? Достаточно ли благодарно? Готова ли принять свой удел, свой скромный паёк счастья, который они с сыном так милостиво мне выделили?
И в этом взгляде весь ответ. Да. Именно этого, по их разумению, я и достойна. Я достойна быть удобной, неприхотливой, благодарной за крохи. Я достойна сценария, где я — статист в их спектакле под названием «Наша счастливая семья».
Но в этом осознании, горьком и отрезвляющем, таится и моя сила. Потому что я веду эту игру. Вижу ценник, который на меня повесили. И теперь могу с холодной, безграничной яростью отвергнуть его. Я стоишь дороже. Бесконечно дороже.
Внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. Но на лице — на лице расцвела такая ослепительная, такая дурацки-радостная улыбка, что, казалось, даже тусклые лампы в зале вспыхнули чуть ярче.
— Да… Да! — выдохнула я, и голос прозвучал звонко, с нужной, чуть-чуть истеричной ноткой счастья. Слёзы (благодарю репчатый лук, пахнувший с соседнего столика) навернулись на глаза. — Конечно, выйду!
Я позволила ему надеть колечко на палец. Оно сидело свободно, болтаясь, будто чужая вещь. Затем бросилась ему на шею, изображая бурную радость, и даже обняла Ангелину Степановну, которая похлопала меня по спине с видом монарха, милостиво даровавшего прощение.
— Спасибо вам! — прошептала я ей, глядя в её холодные, торжествующие глаза. — Без вашего благословения это было бы невозможно!
Она кивнула, приняв дань как должное. Казалось, главное действо окончено. Я села, с умилением разглядывая колечко, делая вид, что не могу оторвать от него глаз. Даниил, облегчённо выдохнув, вернулся на своё место и сделал большой глоток вина.
Глава 19
Наступила пауза, которую нарушила Ангелина Степановна. Её голос, уже без притворной сладости, зазвучал чётко и деловито, как у менеджера, приступающего к раздаче задач.
— Ну, раз уж вы теперь официально жених и невеста, пора обсудить конкретные шаги, — начала она, отодвигая тарелку. — Алёна, мы с Данилой всё продумали.
Свекровь, разгорячённая вином и ощущением полной победы, уже рисовала в воздухе контуры будущего торжества.
— Ну, раз вы теперь официально жених и невеста, нужно думать о свадьбе! — объявила она, и в её голосе зазвучали властные, дирижёрские нотки. — Скромничать не будем. Мы не бедствуем, тем более с таким семейным бизнесом! — Её взгляд, тяжёлый и значительный, упал на меня. Под «семейным бизнесом» она, разумеется, подразумевала моё ателье, которое уже мысленно перевела в разряд общих активов. — Прибыль от ателье как раз и пойдёт на достойную организацию. Всё должно быть шикарно, чтобы родственники оценили.
Даниил молча кивал, избегая моего взгляда. Он уже видел себя в центре этого праздника жизни, оплаченного не его трудом.
— Обязательно пригласим всех! — продолжала Ангелина Степановна, мысленно листая свою обширную родословную. — Мою сестру из Воронежа, дядю Степана с семьёй из Краснодара, троюродную племянницу... Всех! Пусть видят, как мы устроили сына. — Она сделала паузу и снисходительно посмотрела на меня. — От невесты, конечно, будет достаточно только родителей. Всё-таки это ты входишь в нашу семью, поэтому и праздник в большей степени наш, семейный.
Я вспомнила своих родителей — тихих, интеллигентных людей, которые всегда советовали мне «решать сердцем» и «не ссориться». Они бы затерялись и почувствовали себя не в своей тарелке среди этой шумной, чужой родни. Но на моём лице расцвела всё та же, уже набившая оскомину, восторженная улыбка.
— Конечно, вы правы! — согласилась я с женщиной. — Это же так важно — собрать всех родных! — Внутри же холодело: это будет не моя свадьба. Это будет презентация семьи Ангелины Степановны, шоу, которое я оплачу из своего кармана.
Пытаясь уцепиться за хоть что-то своё в этом кошмарном планировании, я с наигранным энтузиазмом воскликнула:
— А представьте, какой медовый месяц мы сможем себе позволить! Наконец-то вдвоём, может, в Таиланд, или на Мальдивы... — Я специально сказала это мечтательным тоном, глядя на Даниила, пытаясь поймать в его глазах хоть искру совместной мечты.
Но свекровь тут же, словно гидра, отсекла и эту робкую попытку отвоевать кусочек личного пространства.
— Что ты, что ты, милая! — фыркнула она, будто я предложила нечто абсурдное. — Как это — вдвоём? После такой свадьбы, когда все родные так сплотятся, я просто обязана буду с вами! Вам же нужна помощь, поддержка. Да и мне, старухе, надо отдохнуть после таких хлопот. Мы все вместе поедем, это будет замечательно! Мы с Данилой уже обсудили — он только «за».
Я перевела взгляд на жениха. Он сосредоточенно ковырял вилкой в салате, его уши порозовели. Он не смотрел на меня. Его молчание было красноречивее любых слов. «Медовый месяц» втроём. Это был уже не просто кошмар, это была насмешка. Окончательное и бесповоротное стирание любых границ, любого намёка на то, что у этой пары может быть что-то своё, интимное, личное.
В этот момент моё притворное согласие достигло своего предела. Оно треснуло, обнажив ледяную, бездонную яму отчаяния и понимания. Это никогда не кончится. Ни со свадьбой, ни с медовым месяцем, ни с квартирой, ни с детьми. Она будет всегда. Между нами. Дирижируя, контролируя, поглощая.
Глава 20
— После медового месяца тебе нужно продать своё ателье.
Я медленно подняла на неё глаза, не веря своим ушам.
— Пр… продать? — переспросила я, всё ещё пытаясь сохранять маску наивного интереса.
— Ну конечно, — подхватил Даниил, видимо, почувствовав поддержку. — Жена не должна работать, тем более в таком нервном бизнесе. Ты будешь заниматься домом и детьми. Это гораздо важнее.
— Именно, — кивнула свекровь. — Вырученные от продажи деньги мы вложим. Во-первых, нужно купить просторную трёхкомнатную квартиру. В хорошем районе. И оформить её, разумеется, на Даниила. Он — мужчина, добытчик, глава семьи. Пусть всё будет правильно, с самого начала.
У меня перехватило дыхание. Я просто смотрела на них, на их серьёзные, озабоченные лица.
— Во-вторых, — продолжала она, будто зачитывая пункты бизнес-плана, — нужно купить дачу. Мне, старухе, отдыхать надо, за городом. Чистый воздух. Оформлять, естественно, на меня, так налогов меньше платить. Я буду там проводить лето, присматривать за хозяйством.
— Мама, может, не всё сразу… — слабо попытался вставить Даниил, но она лишь отмахнулась.
— Всё продумано! — отрезала она. — Оставшиеся после квартиры и дачи средства мы вложим в открытие собственного дела для Даниила. Небольшой, но солидный офис. Он давно мечтал о своём бизнесе. А ты, Алёна, — она обвела меня оценивающим взглядом, — ты должна будешь сосредоточиться на главном: рожать и воспитывать детей. Двух, а лучше трёх. Чтобы в доме был смех. А я буду помогать, направлять тебя.