Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола
Отношение датской федерации футбола к нашей команде меня на самом деле тогда потрясло. Сначала нам не подали автобус, на тренировку отправили на какой-то задрипанный стадион, который вообще, как мне показалось, не был предназначен для серьезных матчей. Заходим в длинную мрачную раздевалку, там сидят какие-то старые деды явно после бани, которые даже не посчитали нужным при нашем появлении как-то прикрыться: голые, ноги раздвинуты, мокрые, взлохмаченные, бородатые…
Молодежной командой тогда руководил Андрей Чернышов, а меня с Жирковым он пригласил в состав из взрослой сборной, благо возраст позволял нам играть. Но как же я потом жалел о том, что вообще в Данию поехал!
Но деваться было некуда. Переоделись мы в этой раздевалке на глазах у дедов и пошли на кукурузное поле тренироваться. Основное поле нам не дали.
Понятно, что такие мелочи, особенно когда они встречаются на каждом шагу, сильно выводят из себя. И естественно, весь этот психоэмоциональный фон выливается потом в не слишком адекватные реакции в ходе матча. Уже не до футбола становится по большому счету…
После первого тайма мы проигрывали; в начале второго тайма один из датчан сделал какой-то тычок в мою сторону, явно пытаясь спровоцировать на ответные действия, ну я и отмахнулся. Ногой. Хотя понимал каким-то десятым чувством: не трогай его, не трогай!
Дальше желтая карточка, пенальти, и счет стал 3:1 в пользу датчан. На 83-й минуте судья не засчитывает второй гол нашей команды, и тут у Юры Жиркова сдали нервы: он демонстративно снял майку, протянул ее боковому судье, за что тут же получил красную карточку. Владимир Быстров бросился на подмогу, обложил рефери матом и тоже был удален. Следом удалили еще троих, причем Сашу Самедова – прямо со скамейки запасных. Доигрывали ввосьмером и уже, разумеется, без единого шанса пройти дальше.
Футбол – простая игра, но иногда мы делаем ее слишком сложной.
За всю карьеру у меня набралось порядка сорока желтых карточек и среди них ни одной – за затяжку игры. Хотя бывает, что вратари «съедают» по шесть-семь минут за матч. Просто сам я такого очень не люблю. «Горчичники» получал за какие-то другие нарушения, эмоции. Один из самых нелепых моментов – вторая желтая карточка с «Реалом» в матче Лиги чемпионов. Потом посмотрел со стороны на себя, идиота, и все понял. По нелепости с этой карточкой может сравниться только красная от Де Сантиса в дерби со «Спартаком» в 2006-м.
По мере того как я играл, вывел для себя правило: главное, чтобы команда выигрывала. А как судят – вопрос второстепенный. Не хочу лезть в судейство, не хочу что-то обсуждать. У арбитров сейчас есть все – телевизоры, повторы, большое число помощников, прорва камер. Что еще нужно?
Тем более что сейчас ввели правило капитанов. Чтобы к судьям относились уважительно, не кричали на них, не обижали, – написали целый свод правил, разложили все по полочкам. Если капитаном команды является вратарь, он уже не имеет права подбегать к судье и что-то ему говорить. Другими словами, я должен выбрать человека, который будет уполномочен общаться с арбитром от лица команды.
Пока таких правил не было, случались разные истории. Например, у меня всегда были хорошие отношения со Станиславом Сухиной. Я ему мог напихать, он мог в ответ напихать мне, но потом в какой-то момент мы начинали друг друга прямо на поле подкалывать:
– Стас, ну что, красную дашь мне?
– Зачем? Матч же тогда пропустишь.
– А желтую в конце дашь?
– Ну если время будешь тянуть, дам. Но ты ж не тянешь?
И так случалось со многими арбитрами.
Понятно, что есть судьи, которые тебя на дух не переносят. И которых не переношу я. Это люди, которые просто не умеют судить. Выходит такой после матча, говорит гордо: «Ну что, оценили, как я задрал планку игры?»
Ну да, планку ты, возможно, задрал, но у четверых игроков травмы, ноги переломаны, людей с поля на носилках уносят. Когда судья позволяет безнаказанно бить по ногам, это уже не планка игры, а беспредел на поле. Не случайно же Леонид Викторович Слуцкий сказал однажды, что арбитр – это как официант в дорогом ресторане. Просто один старается сделать максимально приятным вечер людей, сидящих за столиками, а другой отвечает за то, чтобы максимальное удовольствие от игры получили болельщики.
Бывают моменты, которые реально выбешивают. Из того, что осталось в памяти, – игра в Химках с «Аланией» в 2010-м. Судил матч Виталий Мешков, и надеюсь, за давностью лет он на меня не обидится за эти воспоминания. А тогда у Мешкова был дебют в премьер-лиге в качестве главного судьи, и на 93-й минуте – последней минуте добавленного времени – он назначает в наши ворота достаточно спорный пенальти. Мне пробивают в угол, я падаю, и мяч предательски проскакивает под рукой.
Выиграть мы все равно выиграли, поскольку вели до этого момента со счетом 2:0, но, как говорится, «прощай, сухой матч команды».
Смотришь в таких случаях на табло и думаешь: «Я всю неделю к этому матчу готовился, неделю пахал – и ради чего? Чтобы вот это все получить?»
В 2014-м там же, в Химках, мы проиграли «Спартаку» из-за пенальти, который совершенно безосновательно назначил Владислав Безбородов, и Дима Комбаров тот пенальти реализовал. Было так обидно, что я сидел в раздевалке до последнего, пока со стадиона не уехала команда. Потом вышел, узнал, что Безбородов еще на стадионе, зашел в судейскую и уже спокойно спросил: как сейчас, когда все закончилось, сам судья видит этот момент? Арбитры ведь тоже просматривают игру после матча.
Безбородов тогда передо мной извинился. Признал, что назначил пенальти совершенно не по делу. Но по факту легче-то никому от такого признания не становится, поезд ушел, что называется. Ты уже проиграл, тебя во всем обвинили, вылили тонны грязи.
Естественно, можно вспомнить диаметрально противоположные примеры. Одним из любимых судей у меня всегда был Алексей Николаев – не случайно ему всегда доверяли дерби, какие-то другие важные матчи. Не вспомню, чтобы он несправедливо поставил пенальти, придумал какой-то штрафной. Все было четко, грамотно и по делу. Даже когда Николаев в чем-то ошибался, ты ему верил.
Вообще, хороший арбитр в моем понимании – это человек, который может общаться с любым футболистом на равных, невзирая на его статус, но при этом никогда не переходит какую-то грань. Понятно, что любой матч – это всегда эмоции; но когда все замечания делаются уважительно, с улыбкой, с юмором, то смотришь со стороны и сам начинаешь думать: «Ну а я-то зачем ору?»
Глава 3. Либо сейчас, либо никогда
Чтобы избегать ошибок, надо набираться опыта. Чтобы набираться опыта, надо делать ошибки.
Победы любят сильных. Эта фраза довольно часто звучит в футболе, да и в спорте, наверное, тоже, но сам я с какого-то времени стал задумываться: есть ли вообще какая-то закономерность в том, что происходит на поле? Почему одни побеждают даже в заведомо проигрышных ситуациях, а другие проигрывают там, где упустить победу, казалось бы, вообще невозможно? В чем здесь дело? В умении использовать свой шанс? Ну да, наверное, победы приходят к тем, кто всегда готов этот шанс использовать. Но и поражения, получается, настигают тех, кто подсознательно готов их принять.
Меня никто не спрашивал об этом, но сам я пришел к тому, что победы и поражения в футболе – это как жизнь и смерть. Условно, конечно, но они постоянно идут по полю рядом, одно невозможно без другого.
Хотя сильной команде, безусловно, везет чаще – как это было с ЦСКА образца 2005 года. Мы реально могли перевернуть любой матч и знали, играя на поле, что при необходимости это сделаем. Поэтому мне и сейчас бывает не под силу понять: как, проигрывая 0:2, можно бросить бороться?
Весной 2025-го у нас, например, была очень непростая ситуация в Кубке России. Мы проиграли «Зениту» 2:0, играя в Питере, и журналисты наперебой стали писать, что дома мы теперь точно не отыграемся, не наверстаем, что ЦСКА теперь-то уж наверняка без шансов. Но во втором матче команда билась до последнего, и в результате 94-я минута стала для «Зенита» роковой: Тамерлан Мусаев забил второй гол. Голы, они, знаете ли, тоже любят сильных, тех, кто ни в какой ситуации не боится брать игру на себя.