Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола
Вообще, для встреч с друзьями у меня есть в столице любимое место – ресторан «Паризьен» на Царской площади, неподалеку от динамовской «ВТБ Арены». Если я выбираюсь с друзьями или женой в какие-то другие места, приходится обязательно бронировать кабинку, чтобы нас никто не видел. Не потому, что хочу я выпить бокал вина или пива. Просто это дает возможность спокойно пообедать или поужинать, нормально отдохнуть. Понимаю же: если идешь в публичное, открытое для посторонних глаз место, нужно ежеминутно быть готовым к чему угодно.
А вот в «Паризьен» очень красивая веранда, да и вообще, считаю, по красоте, уюту и качеству еды это один из лучших ресторанов в Москве. Его любят все игроки ЦСКА, мы уже лет двадцать отмечаем там какие-то командные мероприятия, дни рождения или просто приезжаем поужинать после матчей.
Немаловажно и то, что управляющий рестораном Максим Алтунин – наш хороший друг и болельщик ЦСКА, разумеется.
Кстати, и моя страсть к рыбалке возникла во многом благодаря болельщикам. Один из них стал в свое время владельцем базы отдыха «Заповедная сказка» в Астрахани, и мы с Сергеем Игнашевичем, а потом и с братьями Березуцкими на протяжении шести лет ездили к нему в гости. Выбираться летом не всегда получалось из-за календаря, а вот зимние рыбалки превратились у нас в традицию. Тем более что я жил один, мог себе позволить такую роскошь – купить билет на самолет и полететь рыбачить.
Сама база расположена в очень удобном месте – практически в дельте Волги. Сорок минут – и ты уже на Каспии. О футболе там точно не думаешь – голова в условиях дикой природы разгружается полностью. Многие приезжают туда с тем, чтобы поохотиться, но я не охотник.
Как-то раз мы рыбачили с женой в Таиланде – поехали на платный пруд, который в переводе с тайского называется «Не поймать невозможно». Не знаю, что это была за рыба, но я тянул ее из воды минут сорок, думал даже, что не справлюсь, руки под конец просто отваливались. Сфотографировался с этой рыбой как положено, отдал ее сопровождавшему нас крошечному тайцу – отдельным удовольствием было видеть, как он эту рыбу на себе тащил. Но сам я тогда решил, что подобные рыбалки – не для меня. Вот с удочкой и поплавком посидеть – это да.
Знаю, что именно такую рыбалку любил Лев Иванович Яшин. Сейчас я очень хорошо его понимаю: смотришь, как какой-нибудь карпик подплывает к крючку, водит кругами, и это такой мощный кайф, что просто не передать. Всякие закидушки, троллинги ни в какое сравнение не идут. По мне, такое вообще неинтересно: закидушку кинул, сел, пивка выпил, подремал, колокольчик звякнул – иди рыбу вынимать. Я же должен получать удовольствие от процесса. Люблю ловить на спиннинг – это форель, щука. Самой большой рыбой из тех, что удалось добыть таким образом, была щука на 18 килограммов. Ее высушенная голова висит у меня дома как главный рыбацкий трофей.
В моем понимании такая рыбалка, как в Астрахани, – это идеальный отдых. Порыбачил, вечером затопили баню, речка рядом. Зимой в тех краях не бывает особо холодно, вода в реке не замерзает. Ну и сама база сделана так, что каждый может найти себе занятие по душе: хороший ресторан, караоке, бильярд.
Я сам люблю и умею кулинарить, но должен сказать, что уха никогда не входила в число моих любимых блюд – с гораздо большим удовольствием я могу сварить куриный или мясной бульон. Но в Астрахани это скорее ритуал, священнодействие – приготовление настоящей рыбацкой ухи. Для этого сначала выбирается красивый берег – сухой, удобный, с красивым видом. Особым образом разжигается костер, в котелок зачерпывается вода из реки. Как закипит, начинается непосредственно процесс готовки: картошечка, лук, морковь, рыбьи головы, потом прочая рыба, какая есть. Обязательная деталь – достать прямо из костра раскаленное полено и затушить его прямо в котелке. Так положено – чтобы уха приобрела запах костра. Ну и рюмка водки туда же.
Понятно, что когда-то уха возникла как абсолютно примитивная еда: рыбу поймали, прямо на берегу ее и сварили. Всякие секреты и хитрости возникли уже потом, как и всевозможные рыбацкие байки. Но вообще рыбалка – это как футбол. В том смысле, что во времена прежних поколений игроков даже поговорка такая была: мол, интересен не сам матч, а все, что происходит после, когда поляну накрывают. Так и здесь. Если человек выпивает, вся рыбалка для него только за накрытым столом и начинается.
Я в этом плане не настоящий рыбак – крепче пива и шампанского ничего не пью, да и шампанское большей частью пробовал разве что из трофейного кубка после больших побед. Не потому, что считаю себя трезвенником. Просто была давняя история, о которой мало кто знает. Мы, молодые пацаны, выиграли чемпионат России в Омске, играя за сборную Москвы, купили по случаю победы пива, а кто-то из ребят постарше принес водку. Я и решил попробовать, что же это такое. Всем же в 15 лет хочется почувствовать себя взрослым.
Кое-как одну рюмку я тогда в себя запихнул, а спустя какое-то время мне стало так плохо, как не было никогда в жизни. Даже сейчас вспомнить страшно, что я той ночью пережил. С тех пор и решил, что крепкие напитки для меня – табу.
Я учил итальянский по пять часов в день в течение нескольких месяцев, чтобы общаться с журналистами и болельщиками. Но меня все равно упрекали в том, что я отношусь к ним недостаточно уважительно.
Работа с болельщиками – это часть специальной программы, существующей в любом клубе, и я раньше так к этому и относился – воспринимал фанатов как данность, одну из неизбежных составляющих своей собственной работы. Привык к тому, что они периодически приезжают к нам на базу или на стадион, чтобы выразить команде благодарность или, напротив, высказать какую-то критику, общаются с руководством клуба.
Такое не редкость, кстати. Фанаты всегда очень быстро реагируют на плохие результаты, на недостаток самоотдачи – в футболе это нормальное явление. И в большинстве случаев критика носит совершенно конструктивный характер. Тем более что надо понимать: те болельщики, которые пришли на стадион в достаточно юном возрасте, когда создавался и набирал силу газзаевский ЦСКА, сейчас уже стали такими же взрослыми дяденьками, как я сам.
Только по мере взросления я начал понимать, что клуб и те, кто за него болеет, – это всегда единое целое. Не считаться с этим было бы просто неразумно.
Не скажу, что без болельщиков тебя нет как личности – все-таки в игре ты делаешь себя сам и сам строишь собственную карьеру. Но вот то, как тебя воспринимают вне футбольного поля, во многом зависит от тех, кто тебя окружает. Это не только журналисты, но и болельщики – люди, которые всегда остаются рядом не только когда все хорошо и команда побеждает, но и в самые трудные времена.
Опять же, не сразу, но понимаешь, что эти отношения всегда носят двусторонний характер. Тебя любят, порой просто боготворят и готовы носить на руках, но и ты должен отдавать свою энергию, любовь, преданность не только клубу, но и людям, которые приходят на стадион, чтобы тебя поддержать.
Впрочем, «должен» – это не совсем подходящее слово. Скорее, поступать таким образом просто правильно. Ведь болельщики – это сердце клуба, причем при всей красивости фразы это вовсе не дежурные слова. Если у команды нет сердца, в чем тогда вообще смысл того, что мы делаем на поле?
Другой вопрос, что при достаточно тесном общении с болельщиками я не считаю нужным с кем-то дружить. Дело здесь не в каких-то принципах, скорее – в особенностях моего характера, какой-то внутренней осторожности, с которой я сближаюсь с людьми. Я могу пообщаться, сфотографироваться, поучаствовать в совместных мероприятиях, записать какое-то видео, но это отношения, которые я никогда не назову дружбой.
В мою жизнь очень трудно попасть новому человеку – даже самому искреннему, доброму и честному. И уж тем более – человеку с улицы, невзирая на его статус и финансовое состояние. Так было даже в школьные времена.