Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола
В работе с детьми тоже ведь есть определенные сложности. Когда большие спортсмены заканчивают карьеру, они вообще крайне редко идут в детские тренеры: взрослый уровень, на котором ты уже сам осознаешь, чтó делаешь в тренировке и зачем, знаком им гораздо лучше. Да и идти-то особо некуда. Для того чтобы реально выстроить в стране работу на детском уровне, нужна определенная инфраструктура, подобно той, что в Краснодаре создал Сергей Галицкий. Вот у него реально продумано все, от детского до взрослого уровня. После игр прямо на стадионе есть все условия для восстановления: массаж, криосауна. Отыграл – и, считай, уже в следующий момент начинаешь полноценно готовиться к очередной тренировке. Но что такое отдельно взятый город в масштабах всей страны?
Даже в Москве все гораздо сложнее. Ну приду я, допустим, в академию к Чанову, попрошу, чтобы мне дали группу десятилетних мальчишек. И что я с ними сделаю, если негде играть? Нужен класс для тренеров, зал для теории, нужна гостиница, потому что дети приезжают к Чанову из разных городов.
Поэтому мы сейчас и прилагаем столько усилий, чтобы довести до ума всю необходимую инфраструктуру. И все это идет как бы параллельным курсом с развитием фонда, с развитием собственного турнира.
В перспективе у нас уже есть планы по примеру нашей с Чановым вратарской академии, которая располагается в Реутове, создать в Москве своеобразную франшизу.
Идей на самом деле огромное количество. Главное, что я приобрел после того, как завершил карьеру в сборной, – это время, которым я могу распоряжаться по своему усмотрению. Пока ты всецело задействован как игрок, сам себе порой напоминаешь скаковую лошадь с шорами на глазах. А вот после чемпионата мира я едва ли не впервые в жизни получил возможность остановиться, посмотреть по сторонам, окунуться в совершенно другую жизнь и направить энергию уже туда. Отчасти – в свое собственное будущее.
С большим удивлением отметил для себя, что мое имя способно открывать двери в какие-то высокие кабинеты, куда обычные люди вообще, как правило, не могут попасть, не затратив массу времени и сил. Встречаюсь с людьми, подписываю какие-то бумаги, осваиваю нюансы работы разнообразных бюрократических машин. Стал понимать, что иногда, чтобы подписать одну-единственную бумажку, надо пройти миллион кабинетов.
Хотя, конечно же, жизнь – удивительная штука. Я как-то пошутил по поводу своей манеры одеваться, даже в первую книгу эта фраза вошла: вот исполнится мне лет сорок, займусь бизнесом, сяду за стол переговоров с партнерами, тогда, может быть, и справлю себе хороший костюм. Не успел оглянуться – мне уже почти сорок. Ни костюма не справил, ни бизнесом всерьез не занялся.
Хотя, если задуматься, благотворительный фонд вполне можно отнести в эту категорию. Мы создавали его, не думая о деньгах, а для того, чтобы постоянно развивать структуру и иметь возможность помогать как можно большему количеству детей; но сейчас это уже не хобби, а очень серьезная многоступенчатая менеджерская работа.
Да и сам футбол – это тот же бизнес. Сегодня ты хорошо играешь, завтра – плохо, и все, бизнес рушится. Когда-то на трансфер-маркете моя трансферная стоимость доходила до 30 миллионов евро, сейчас же, в 39 лет, я стóю всего миллион. Так что все в нашей жизни улетучивается стремительно – и деньги, и слава.
Глава 12. Мой дом – моя крепость
Если ты собираешься в один прекрасный день создать что-то великое, помни: один прекрасный день – это сегодня.
Когда мы с женой ждали первенца, я понял, что надо переезжать в загородный дом. Он уже почти был у нас построен. Дом моей мечты, как я его называл.
Купил я его в 2009-м. Это, собственно, и не дом был на тот момент – так, двухэтажная коробка с ломаной крышей, которая покупалась просто как дача, как возможность для родителей и семьи брата – своей у меня в то время еще не было – хотя бы периодически выбираться за город.
На тот момент мне казалось, что это еще и неплохое вложение денег. Я сам ездил по участкам, мне предлагали какие-то варианты, которые вообще не нравились, а потом попался поселок, который сразу запал в душу, тем более что по соседству уже успел обосноваться Леша Березуцкий. То, что внутри коробки были голые стены, мне даже понравилось: можно было, ничего не переделывая, обустроить все по собственному вкусу.
До сих пор сам себе удивляюсь: Москва стала невероятно современной, красивой, с огромным количеством парков и зелени (я вообще считаю нашу столицу самым лучшим городом на земле из всех, где мне приходилось бывать), – но жить внутри большого города, пусть даже и такого замечательного, я не хотел бы. Мне кажется, меня в силу собственного характера угнетали бы эти бесчисленные этажи, подъезды, консьержи. Все-таки жизнь в собственном доме дает гораздо больше свободы, спокойствия и ощущения комфорта.
На момент знакомства с Катей стройка уже подходила к концу. Я порой шутил: мол, всего добился, дом построил, осталось только удачно жениться. Но как? Ходить на тусовки в надежде познакомиться с кем-то из тех девушек, которые ходят в клубы? Не самый подходящий вариант, тем более что сам я никогда не был тусовщиком. Понятное дело, что периодически возникали какие-то знакомства, но стремления менять девчонок направо и налево я реально никогда не испытывал. Самые романтические, если можно это так назвать, отношения были у меня с девочкой по имени Олеся. Мы ходили в одну группу в детском саду, и, когда воспитатели объявляли тихий час, я старался незаметно перебраться поближе к ее раскладушке. Мне безумно нравились Олесины щеки – круглые, как у куклы.
Видимо, уже тогда мне были интересны девочки одного со мной возраста. Шутка, конечно, но, считаю, наши с Катей отношения сложились так быстро в том числе и потому, что мы с ней одногодки. На момент знакомства нам было по 27 лет. Катя тогда оказалась в Москве – была приглашена к подруге на день рождения, а у меня был день отдыха, я приехал к приятелям из группы «Руки вверх», чтобы вместе с ними куда-нибудь сходить поужинать. И директор группы Роберт Погосян вдруг начал мне рассказывать про какую-то девушку, которая снималась с группой в клипе где-то на яхте: мол, она как раз в Москве сейчас, может быть, ее тоже пригласим?
Я был порядком голоден, поэтому сказал: «Приглашай кого хочешь, только поехали уже быстрее в ресторан». Там я Катю впервые и увидел.
И вот уже почти 15 лет мы так вместе с ней и ужинаем.
Как это назвать? Судьба? Наверное, да. Хотя я не люблю рассуждений на эту тему. Мне кажется, главное – не то, судьба вас свела или не судьба, а честность. В поступках, в отношениях. Чтобы хотелось быть рядом, чтобы дома был комфорт, вот – это, считаю, самое важное. Тем более для человека, который в силу профессии порой неделями не бывает дома.
На момент нашего знакомства Катя вообще не знала, кто я такой. Да и футболом совсем не интересовалась. Сейчас, понятное дело, ходит вместе с детьми на стадион на игры ЦСКА, но даже когда мы играли суперфинал с «Ростовом» и я понимал, что в случае нашей победы на поле ломанутся все кому не лень, включая жен и детей, попросил Катю остаться на трибуне – не хотел никакого лишнего ажиотажа вокруг нашей семьи.
Как это может работать, я успел понять. Однажды мы ходили с Катей на эфир телевизионного шоу Паши Воли, и жена сказала, что ей после этой передачи написали несколько десятков человек, с которыми на протяжении многих лет вообще не было никакого общения. Вот тогда я сразу жене и сказал: «Если ты хочешь этой популярности, я не стану возражать. Но жить так постоянно невероятно сложно». Это я говорю как человек, который все это испытал на своей шкуре и порой просто мечтает о том, чтобы его никто не узнавал.
Предложение выйти за меня замуж я сделал Кате в 12 ночи, когда она мыла посуду в нашей 80-метровой квартирке на улице Врубеля. Я дико волновался. Всегда знал, что я не романтик, не умею делать сюрпризы, да и предыдущего опыта делать девушкам предложения у меня не было. Я и не влюблялся ни в кого особо.