Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола
Но одним талантом в футболе мало чего добьешься. К тому же ни Роналду, ни Месси, несмотря на свой возраст, не бросили тренироваться, как в свое время не бросил Марадона, про которого тоже любили говорить, что он может вообще ничего не делать – лежать на диване и выходить каждое воскресенье на очередной матч.
Глава 10. Поймай меня, если сможешь
Когда я умру, никто не вспомнит, с кем я встречался, с кем дрался и сколько машин разбил, потому что это неважно. Запомнят мою игру.
Излет карьеры – интересная штука. Ты сам продолжаешь тренироваться, не делая себе никаких поблажек, по-прежнему чувствуешь каждую мышцу; так же хорошо, а возможно, даже лучше понимаешь игру, но за спиной периодически слышишь о себе: «Он уже не тот…»
Конечно, мне льстят какие-то приятные слова, сказанные в мой адрес, а какие-то высказывания мне не нравятся – в этом плане я ничем не отличаюсь от любого другого человека. Но какие-то вещи меня вообще не цепляют. Например, когда меня начинают сравнивать с теми, кто намного моложе, и противопоставлять им в каких-то качествах. Тот же Матвей Сафонов Лигу чемпионов выиграл, Стас Агкацев стал с «Краснодаром» чемпионом России. Когда завоевываешь значимый трофей впервые в жизни, на эмоциях много чего можно сказать. Я тоже порой читаю свои ранние высказывания и думаю: вот дурачок-то…
Поэтому сейчас многое воспринимаю просто с юмором. Кто-то считает, что я устарел? Окей, вообще не вопрос. Матч с «Краснодаром» за Суперкубок кто выиграл? Старичок Акинфеев!
Были же замечательные фильмы в свое время – «Робокоп», «Терминатор» – о том, если совсем примитивно пересказывать сюжет, как в поединках боевых машин старый робот по итогу выигрывал у всех молодых. Понятно, что это всего лишь кино, фантастика, но даже там прослеживается идея, что залог успеха в любом деле – это умение играть «вдолгую». Не только в футбол, вообще по жизни. Тогда ты всегда будешь совершенно уверенно стоять на ногах, быть стабильным.
Именно поэтому в свое время я считал колоссальной ошибкой Жозе Моуринью убрать из мадридского «Реала» Икера Касильяса. Схожая ситуация была, когда в «Манчестер Сити» пришел Роберто Манчини и убрал из состава Джо Харта. Тот провел в этом клубе всю свою карьеру, начиная с самого детства, прошел все стадии, стал чемпионом. И тут приходит Манчини, начинает требовать от Харта розыгрыш от ворот, и заканчивается все тем, что вратарю в лоб говорят: «Ты не нужен!» То есть вот этот розыгрыш от ворот действительно крепко сидит у современных тренеров в голове.
Футбол того же Газзаева строился на длинных передачах, на подборе. Наверное, в свое время он брал меня не только потому, что я хорошо играю ногами. Понятно, что наш вид спорта, и вратарское искусство в том числе, постоянно развивается. В советские времена во главе угла стояла ловля мяча, на игре ногами вообще никто не делал акцент: поставил мяч, выбил его на 100 метров вперед – и пошла игра. Современные тренеры хотят, чтобы мяч от ворот все время разыгрывался. Марко Николич, пока работал в клубе, требовал от меня того же, но после того, как мы сыграли пять или шесть туров, я стал понимать, что ставку надо делать не на то, чтó современнее, а на то, чтó эффективнее, потому что команде нужны надежность и стабильность.
Я ведь не пять лет играю в футбол, а больше тридцати. У меня есть свой стиль, своя манера игры, которая может нравиться болельщикам, может не нравиться, но она дает результат, это главное.
Я много раз говорил, что футбол непрерывно модифицируется, и это действительно так. Меняются мячи, поля, способы стрижки травы, полива газона, опять же сама игра становится динамичнее, более разнообразной. Соответственно, играть становится намного сложнее. Вратарю – так точно. Уже нет такого, чтобы кто-то с 30 метров пальнул по воротам и забил гол. Если и случается подобное, это скорее курьез, нежели норма. Подавляющее большинство голов забивается с близких позиций.
Я и сам прекрасно понимаю, что широкий технический диапазон способен дать игроку более широкие возможности, стараюсь играть низом; но если вижу, что в каком-то моменте могу сыграть проще, обязательно это сделаю. Как это случилось в Суперкубке с «Краснодаром», когда мне подсунули мяч и я выбил его в аут. Кто-то, возможно, посчитал глупым, что я не попытался сохранить мяч или выбить его в поле. Зато я не ошибся, не «киксанул», нам не забили гол, и по итогу мы выиграли для клуба важный трофей.
А вот когда мы играли с «Ростовом» в финале Кубка России, на протяжении всего матча я думал только об одном: главное, чтобы не ударили по воротам.
Этот внутренний страх, скорее даже не страх, а напряжение, был связан с тем, что мы играли очень неприятным мячом. Модель разработала наша, отечественная, фирма, которая сейчас экипирует сборную. Мало того что этот мяч трудно остановить, он в полете сильно виляет и, главное, непрерывно ускоряется. Соответственно, становится очень тяжело его отбить.
Мы целую неделю играли этим мячом на тренировках, готовясь к матчу, и меня не покидало ощущение, что технологию разработчики взяли из 2010 года, когда появился и стал официальным мячом чемпионата мира в ЮАР знаменитый адидасовский Jabulani, сделанный из термополиуретана.
Тогда компания подвела под создание этой модели целую философию, начиная от названия, происходящего из языка зулусов, и заканчивая сложнейшим кроем и расцветкой, которая символизировала все сразу: количество игроков в командах, официальный флаг страны-хозяйки, что-то еще. По утверждению разработчиков, они учли абсолютно все недостатки предыдущей модели – Europass. Мяч торжественно презентовали в Кейптауне, все это сопровождалось мощнейшей пиар-кампанией; правда, когда все начали этим мячом играть, восторженно о Jabulani продолжали отзываться лишь те игроки, кто так или иначе был связан с Adidas контрактными обязательствами.
А вот вратари откровенно этот мяч ненавидели. Он летел по совершенно непредсказуемой траектории, делал из голкиперов форменных идиотов – так, по крайней мере, это выглядело со стороны, – залетал за шиворот. Летом такой мяч летит на 150 метров, зимой замерзает и пластик превращается в камень. Когда с таким сталкиваешься, порой думаешь: взять бы тех, кто такие мячи придумывает, поставить их в ворота и пару раз их же мячом и пробить.
Разница между Jabulani и мячом, которым мы играли с «Ростовом», лишь в том, что нынешний еще легче и, соответственно, опаснее. Особенно если играть приходится на мокром поле. В каких-то ситуациях понимаешь, что ты в воротах вообще не нужен, потому что реально не имеешь ни малейшего шанса отбить, если удар нанесен правильно. Даже упасть не успеваешь.
Я прочувствовал все это в полной мере еще перед финалом Кубка России, когда мы проводили заключительную тренировку в «Лужниках» и был ливень. А в Казани просто отбивал мяч кулаками – понимал, что не хочу его ловить, чтобы не рисковать. В подобных матчах очень остро всегда понимаешь: любой вратарский косяк – это минус трофей для всей команды.
Бутсы и вратарские перчатки тоже постоянно претерпевают изменения. Но перчатки играют гораздо более серьезную роль. Есть специальные модели, разработанные для мокрой погоды, позволяющие достаточно хорошо ловить мокрый мяч, есть – для сухой. Сам я предпочитаю комбинированный латекс. То есть, выражаясь автомобильным языком, всепогодную резину.
Очень важно выбрать перчатки именно под себя. Я очень долго играл в Nike, вплоть до печально известного матча с Кореей. Я перчатки особо не стираю, а тогда даже к Сергею Овчинникову подошел, сказал, что ничего не могу понять: кожа вдруг по ощущениям стала совсем скользкой. Мысль еще проскочила, помню: надо бы повнимательнее в матче. И на следующий день играю в этих же перчатках, и мяч вылетает из рук в ворота.
Понятно, что и сам был тогда виноват: руки неправильно поставил, – но ощущение, что латекс при соприкосновении с мячом становится как мыло, было настолько сильным, что свой следующий контракт на перчатки я подписал уже с фирмой Adidas.