Игорь Акинфеев. Автобиография самого преданного футболиста в истории мирового футбола
Интересно, что при всей четкости и требовательности Черчесова в работе внутри команды не было даже намека на диктатуру. По любому вопросу ты мог подойти к тренеру. Если у кого-то из игроков возникала необходимость съездить куда-то по делам или домой, подобные вопросы решались мгновенно.
А еще у нас было мороженое. Сейчас уже могу признаться в том, что мороженое, особенно шоколадное, – это одна из моих самых больших слабостей. При Черчесове в Новогорске первым делом было налажено питание. Вместо советского образца котлеток и запеканок в обиход вошло красивое иностранное слово «кейтеринг». Нам привозили самую разнообразную еду, и, пожалуй, впервые в распоряжении сборной появилась телега с мороженым.
Что до чисто рабочих отношений, если бы внутри сборной в тот период были какие-то скандалы или хотя бы незначительные трения, если бы игроки не доверяли тренеру, а тренер – игрокам, мы никогда не сыграли бы на домашнем чемпионате настолько удачно.
Глава 8. Нога Бога
Мне интересно быть в эпицентре шторма. Я всегда должен доказывать, что, совершив ошибку, я лишь поскользнулся, но не упал. Я сразу поднимаюсь на ноги.
Перед домашним чемпионатом мира у нас все было плохо. Мы проиграли товарищеские матчи Бразилии, Франции, Австрии, сыграли вничью с турками, хотя те приехали в Москву даже не основным составом, после чего журналисты наперебой начали писать о том, что команды нет, что Черчесов находится скорее в тупике, нежели в поиске, – словом, настроения это никому не добавляло.
В последний день заключительного сбора в Новогорске Артем Дзюба внезапно пришел на пресс-конференцию, чего от него вообще никто не ждал, и выдал пламенную речь, обращаясь ко всем журналистам сразу. Типа можете сколько угодно нас критиковать, но давайте вы будете это делать после чемпионата мира, а в ходе турнира мы очень рассчитываем иметь в вашем лице 12-го игрока, а не врагов, которые жаждут увидеть, как оправдываются самые мрачные их прогнозы.
Но давление не ослабевало, причем не только на тренерский штаб. СМИ продолжали мусолить одни и те же темы. Что российская сборная – самая ужасная за последние сто лет. Что Саудовская Аравия, с которой нам предстояло играть в групповом турнире первый матч, за последние три года не проиграла ни одному сопернику. Что у Египта, где тогда блистал обладатель «Золотой бутсы» английской Премьер-лиги Мохаммед Салах, мы и подавно не выиграем, а что уж в этом плане говорить об уругвайской команде!
И вот этот диссонанс между совершенно поразительным, очень красивым праздником с толпами болельщиков на улицах и невероятным прессингом воспринимался непросто.
По собственным ощущениям я бы не сказал, что дело обстояло совсем уж катастрофическим образом. За полгода до чемпионата мира мы достаточно уверенно сыграли с корейцами – вели 4:0 и пропустили два гола в концовке, сделали ничью с Чили, причем первыми открыли счет; но потом снова возникло ощущение, что команду как проклял кто: вроде сильные игроки, все сбалансированно, неплохо играем, а результата нет.
Скажу честно, первого матча с Саудовской Аравией я ждал с большой опаской. Понимал: это «Лужники» – огромный новый стадион, это 80 тысяч болельщиков, гла́вы государств, высшие чины мирового футбола, грандиозное шоу церемонии открытия. Покажите мне человека, который искренне считает, что на все это можно не обращать внимания? Я что есть силы гнал от себя все ненужные мысли. И только после того, как мы выиграли у саудитов со счетом 5:0, у нас, что называется, поперло, пошел кураж. У Египта мы выиграли в Питере со счетом 3:1 и, возвращаясь в отель со стадиона, видели из окна автобуса, как весь город просто танцует от радости.
Вот так и получилось, что игра с Уругваем уже абсолютно ничего не решала.
После двух первых побед мы мгновенно сплотились, болельщики и журналисты как-то тоже вдруг полюбили сборную, хотя игра с Уругваем в Самаре, где мы проиграли 0:3 и на самом деле вряд ли могли избежать поражения, снова дала журналистам повод для критики. Начались бесконечные рассуждения: а если бы они не проиграли? а на кого мы теперь попадаем – на Португалию или на Испанию? С Португалией-то всяко больше шансов…
Мы уже сидели в самолете из Самары в Москву, и перед самым взлетом пилот объявил, что играть в ⅛ финала мы все-таки будем с испанцами. Я сам себе тогда мысленно сказал: «Приплыли…»
В три часа ночи мы прилетели, сразу заехали в Новогорск, сразу легли спать, а наутро от мрачных предчувствий не осталось следа. Все было очень по-рабочему. По-моему, нас даже и не поздравлял никто с тем, что мы впервые за всю российскую футбольную историю вышли из группы.
Черчесов тоже непрестанно повторял, что турнир для нас только начинается. Это как-то воодушевляло, вселяло веру. Я и сам начал думать: ну да, Испания. И что теперь – совсем на поле не выходить, что ли?
То, что мы с достаточно неприятным счетом проиграли Уругваю, на самом деле сыграло в плюс, оказалось очень своевременным. Это мгновенно погасило эйфорию и расставило многие вещи по местам. Типа, ребята, это, конечно, очень здорово, что вы так лихо начали чемпионат, но Египет с Саудовской Аравией – это одна история, а ведущие латиноамериканские команды – совсем другая. Не ваш пока это уровень…
Наверное, как раз поэтому понимание, что играть снова предстоит на 80-тысячной арене в «Лужниках», где наверняка опять будет ажиотаж и толпы болельщиков, уже не вызвало ни у кого мандража. Мы просто продолжали спокойно готовиться. Перед самой игрой была 20-минутная теория: отдельно у игроков, отдельно у вратарей, – и мне запомнилось, что подготовленную нашими операторами нарезку испанских матчей мы сразу начали смотреть с серии пенальти. Не знаю даже, почему именно ее поставил нам Гинтарас Стауче. Словно заранее чувствовал, что эта серия станет для нас ключевым моментом матча.
Все началось красиво. До матча тренеры особо подчеркивали, что фланговые игроки не должны фолить, потому что с испанцами это особенно опасно. Но Юра Жирков нарушил правила; в наши ворота назначают штрафной, и мяч рикошетом от пятки Сергея Игнашевича залетает в ворота.
Первый тайм мы закончили со счетом 1:1. Гол, который Артем Дзюба забил испанцам с пенальти, был просто невероятно ценен. В каких-то менее значимых, проходных матчах бывает вообще неважно, сравнял ты до перерыва счет или нет. А там мы прямо-таки почувствовали, что у многих в голове щелкнуло: «О, эти парни, оказывается, тоже что-то умеют?»
А может быть, нам просто хотелось убедить в этом самих себя…
Было понятно, что во втором тайме испанцы будут катать мяч до верного, и вот как раз здесь сработала черчесовская тактика Сталинграда, как мы ее называли. Типа взялись за руки, встали плечом к плечу и ни пяди врагу.
У испанцев было какое-то немыслимое количество передач: поперек поля, назад. Но каких-то серьезных моментов, за исключением одного или двух, они у наших ворот так и не создали. Я тогда даже успел подумать, что нам бы в такой манере играть против Испании в 2008-м, с Хиддинком, может быть, оно и сработало бы так, как сработало на домашнем чемпионате в Москве и в основное время, и в дополнительное. Надо было во что бы то ни стало дотянуть до серии пенальти, а там, как говорится, чем черт не шутит. Вот он и пошутил в Москве – с Испанией.
Я проиграл три чемпионата мира по пенальти. Вы не возражаете, если я скажу, что это начинает действовать мне на нервы?
Известной фотографии отбитого мяча у меня дома нет, но есть у родителей – ее мне подарили болельщики после того матча. Сам я вообще не фанат каких-то постеров со своими изображениями, игровых фотографий. Единственное, что храню, – майки, в которых на каких-то значимых для себя турнирах я играл за сборную, за ЦСКА. Все они висят у меня в рамочках в бане. Там же майка Канисареса с моего первого чемпионата Европы в 2004-м и постер с домашнего чемпионата мира. Еще была жива вдова Льва Ивановича Яшина, на этом постере расписались она и Виталий Леонтьевич Мутко, Евгений Серафимович Ловчев.