Падение

Я встаю из-за стола, и именно в этот момент заходит Элиза.
Тянусь к пустой тарелке, но женщина останавливает меня:
– Мисс, нет. Оставьте.
Как и каждое утро, Элиза сразу направляется к столу, берёт тарелки и начинает их складывать одна на другую.
– Я помогу, – говорю я и делаю шаг ближе.
– Не нужно, мисс, – мягко, но твёрдо отвечает она, как всегда.
– Элиза, я же говорила, что могу сама, – не сдаюсь я, забирая из её рук чашку.
  
– А я говорила, что это моя работа, мисс, – с той же добротой, но уже с ноткой упрямства говорит она и отнимает посуду обратно.
Мы повторяем этот спор почти каждый день, как маленький ритуал. Ни одна из нас не выигрывает, но и не уступает до конца.
Наконец я вздыхаю и отступаю, зная, что она всё равно сделает по-своему.
– Хорошо. Тогда я пойду на тренировку, – произношу я, и Элиза кивает, даже не оборачиваясь, занятая делом.
Я прохожу по коридору, ведущему к нашей спальне, и задерживаюсь у дверей.
Мы с Ником живём в апартаментах, которые больше напоминают небольшую квартиру, чем обычную комнату.
Захожу в гардеробную, где аккуратно развешана одежда, часть моей, часть Ника.
С полки достаю тренировочную форму и переодеваюсь, после чего завязываю уже длинные волосы в хвост. Они отросли ещё за это время.
Затем направляюсь к выходу, чувствуя, как внутри просыпается то знакомое, почти успокаивающее ощущение… предвкушение тренировки.
На этаже есть ещё несколько апартаментов, но там почти никто не живет. Элиза вместе с семьей живут в другом здании, а отец вместе с Клариссой и детьми в новом доме неподалеку отсюда. Семьям чаще выделяют дома, чем просто комнаты.
Нажимаю на кнопку лифта и после вскоре уже спускаюсь почти в самый низ, где находится тренировочная.
Я прохожу внутрь и вижу привычную картину. Тяжелые вздохи, шумное дыхание, смех и легкую атмосферу, что всегда царит в этом месте.
Замечаю неподалеку Майки, что упражняется с боксерской грушей, поэтому прямиком направляюсь к нему.
– Может быть, потренируемся нормально? – спрашиваю я, когда останавливаюсь рядом и складываю руки на груди. Друг останавливается и одновременно переводит дыхание.
– Нормально? Тебе совсем не сидится на месте, Шоу.
– Это вы можете развлекаться за пределами Авалона, а я… пока нет.
Хотя Майки там в последнее время тоже редко бывает.
– Развлекаться? Я бы поспорил на этот счет… и точно назвал бы по-другому. Пошли.
Мы отходим в сторону матов, на которые встаем друг напротив друга, в привычной стойке. Немного согнутые колени, руки у лица, глаза нацелены друг на друга.
Мы не тратим время на отсчеты и прочее, почти сразу приступаем к борьбе.
Подходим, и я наношу серию ударов, которые Майки успешно отражает, но на этом не останавливаюсь. Скольжу в сторону, толкаю его плечом и пытаюсь опрокинуть через себя, пользуясь моментом.
Секунда.
Майки удается перехватить мою руку, и парень из-за того, что выше, даже чуть отрывает меня от земли.
Ну, уж нет.
Делаю подсечку и чувствую, как вес идёт в сторону, поэтому прижимаю, толкаю бедром и укладываю его на маты.
Я лежу сверху на нём, дыхание тяжелое, когда мои руки находятся на его плечах.
Получилось.
Прекрасно понимаю, что рукопашный бой даёт преимущество перед людьми, но не перед безумными. Я не уверена, что смогу пробить голыми руками череп или грудь мутанту, но все равно продолжаю тренироваться.
– Ну что, Майк, не слишком ли легко ты сдаёшь позиции девушкам? – раздается неподалеку голос Айрис, и я отпускаю друга, помогая ему подняться, когда тот улыбается.
Айрис подходит к нему, и в тот же миг целует в губы. Такой простой и тёплый жест. Я смотрю на них и чувствую тихую радость.
Они сблизились после того, как все мы чуть не умерли по приказу Леванта. Кого-то это скрепило, а кого-то… отдалило.
В мыслях настойчиво всплывает, но я гоню их прочь.
– Как и обычно, ты проиграл Шоу, – говорит Айрис и смотрит уже на меня с той же улыбкой.
– Это всё потому, что у неё был хороший учитель.
– Тебя он тоже тренировал. Ты мне рассказывал о вашей жизни в Возрождении, – Айрис легко ударяет его в бок локтем. – Так что не стоит сваливать всю свою неудачу на «хорошего учителя Шоу».
– Ладно. Свалю на двух сразу. Аксель и Джеймс. – Моё дыхание становится чуть медленнее, когда я слышу их имена. То, о чем старалась не думать. – Если бы они меня тренировали и гоняли также, то я бы сейчас был в победителях.
– Просто у кого-то есть природный талант, Майки, – стараюсь отшутиться я и сменить тему, но это не работает.
– Кстати, что о них слышно? Они все ещё на задании?
Этот вопрос Майки задает и мне, и Айрис. И если я пожимаю плечами, друг сразу улавливает перемены во мне, едва хмурясь, то Айрис спокойно сообщает:
– Да. Скоро должны вернуться. Обратись к ним. Может покажут пару приемов, а ты их уже покажешь мне.
Девушка подмигивает своему парню, а я всё-таки ухожу в себя.
Джеймс и Аксель… Ни с одним, ни с другим мы практически не общаемся с тех пор, как всё закончилось.
Джеймс вообще долго разбирался с Ником, однажды они даже подрались из-за отца Джеймса. Ник хотел того… отправить на верную смерть. Казнить. Убить. Без разницы, как это назвать. За всё то, что тот сделал, за то, что был причастен к Леванту, помогал ему и того, что отправил нас с Ником на верную смерть. Конечно, Ник хотел отмщения, только в таком ключе, против которого был против Джеймс. Последний согласился только на тюремное заключение Конрада Хадсона.
Двое из пяти членов Совета проголосовали против казни, а именно моей отец, что поддержал Джеймса, и миссис Хеллман. По правилам Совета любое решение должно приниматься единогласно.
Не четыре против одного. Не большинством. Только единогласно.
Из-за этого Конрад Хадсон остался жив. Его заключили под стражу, изолировали, ограничили доступ к информации, но Ник… Ему тяжело было это принять. В каждом слове чувствовалось, что внутри него всё кипит, что он до сих пор считает случившееся поражением.
Иногда я замечала, как он смотрит на Джеймса, не просто с раздражением, а с чем-то тяжелее, глубже. С тем напряжением, что нельзя описать словами.
Каждый раз, когда я пересекалась с Джеймсом, говорила с ним о чем-то, ощущала этот взгляд. Как будто Ник… был уже не Ником. С того момента между ними уже была не просто неприязнь. Это стало чем-то личным.
Именно поэтому я свела общение с Джеймсом на «нет». Снова. Только уже по другой причине.
Наверное, я испугалась того, чего ещё не понимала.
Что касается Акселя, то мы вообще с ним не говорили с того самого дня, когда умер Левант. Ни слова.
В те моменты, когда мы с ним пересекались, то лишь кидали друг на друга взгляды. Но не было никаких привычных глупых шуток с его стороны, не было… ничего. Кроме взглядов. Таких, что я первой старалась разорвать зрительный контакт. Потому что мне всё это не нравилось, а ещё в груди теперь как-то всё иначе. Так, словно мне этого не хватает? Боже, даже самой себе признаваться в этом как-то странно. Мне не хватает глупых и тупых подколов Акселя. Просто класс.
Я не знала изначально ли он планировал тот трюк с передачей ключа от наручников и почему не предупредил. Но я точно знала, что у Леванта была какая-то информация касаемо сестры Акселя, того, где она находилась. Это уже как-то выяснил Ник, но не выяснил, где она. Единственный, кто знал – был Левант, который умер. Вернее, которого убил Ник и которого теперь ненавидел Аксель. За то, что лишил его возможности узнать всё о Джин.
Ещё я знала, что Аксель не останавливался. Он продолжал делать запросы во все бывшие бункеры, в города на поверхности, но ответы либо приходили слишком долго, либо не приходили вовсе. Откуда я это знала? У меня тоже был доступ и… по какой-то причине я хотела помочь парню и тоже искала. Даже удалось наткнуться на Джин Андерс, но как только я увидела, что ей было пятьдесят семь, то поняла, что это не та самая Джин Андерс.