Трон галактики будет моим! Книга 8 (СИ)
Она свалилась на стул, где её уже крепко схватили по рукам и ногам, затем затараторила:
— Это считается, да⁈ Это считается? Это было покушением, да? Меня тоже будут судить? Я хочу… хочу лететь вместе с Роби!
И, выскользнув из захвата, буквально прыгнула нашему незадачливому экстремисту на колени и жадно, даже трагично как-то поцеловала.
Вот оно чего. Любовь, значит. Значит, захотелось драмы.
— Нет, блин, это не считается!
— Почему? — хором вместе с покусившейся на меня девицею Аннушкиной вопросили собравшиеся.
— А потому, блин, не считается! Что если тебя, дурында ты такая, будут судить, то вероятность, что вас обоих отправят на одно и то же штрафное судно — если не близка к нулю, но точно сильно меньше единицы!
— Да? — нахмурилась Аэлита. — А я думала…
— Думала она. Лучше надо было думать! Если захотела косплеить жену декабриста — делай всё по правилам. После судебного решения — рапорт судье о присоединении к маршруту ссыльного. Одновременно ищешь на корабле соответствующую вакансию — прачки, уборщицы, повара, техника и тому подобного, уверен, там есть такое. Или чего? Хочешь сыграть в русскую рулетку.
— Что такое… декабрист? — растерянно спросила Аэлита.
Про слово «косплеить», видимо, решила не спрашивать.
— То есть только этот вопрос тебя сейчас интересует? А? Я и так рискую нарушить как процедуральное право, так и свои собственные принципы ради вашего, блин, семейного очага!
— Хорошо… простите, Александр Игнатьевич, — тихо проговорила она.
— То-то же. А сейчас — лови серва-техника и исправляй вот это безобразие на потолке. А вы все, — я строго оглядел собравшихся. — Ничего не было!
Вот примерно с этими словами я и покинул здание. Пущай разбираются, непутёвые.
И чего это я их жалеть взялся? Особенно Аэлиту. Да, она родная сестра жены Ильи. А их я берегу. Да, её отец, Аннушкин, сейчас временный управляющий заводами, а старшие сёстры взяли должность управляющих. Да, ещё же её первый в жизни поцелуй был моим.
Но, по хорошему, она мне никто. А за выстрел в упор, да ещё и в присутствие других должностных лиц…
В общем, ясно, Саша, почему ты такой добрый стал, сказал я себе.
Потому что ты сам уже мысленно мчался навстречу своей любви.
Да, именно так.
Во-первых, я решил слинять ото всех, включая Октавию. Совсем не хотелось шумихи, журналистов, каких-нибудь назойливых спутников.
Во-вторых, чтобы усугубить романтику, я полетел инкогнито. Даже раздобыл и налепил на переносицу очки с простеньким чипом «гримёр», меняющим при помощи голограммы форму лица. При близком рассмотрении или масс-детекторами можно было запросто всё опознать, ну, всё равно, какая-никакая защита. Заодно — решил проверить работу одной компании графа Юрия Погуляева с Орхидеи, только-только пустивших прямое лайнерное сообщение с Орхидеей и Гиацинтом со свежеоткрытого Королёвского лифта.
Пока что летали два раза в неделю на среднемагистралах второго класса размерности, собирая неполную сотню человек с двух лифтов. «Альбатрос», «Чёрная жемчужина», «Золотая Лань» и «Тихая Мэри».
Те ещё посудины, что-то среднее между маршруткой и плацкартом, конечно, но для меня, как градоначальника это был огромный прорыв. Больше и туристам, и командировочным специалистам нет необходимости набиваться как сельди в бочку на какие-нибудь ржавые сухогрузы — вместо этого комфортабельные, хоть и тоже немного ржавые лайнеры купейного типа. Хотя режим «сельдей в бочке» и третий класс там тоже были, но летали там исключительно неприхотливые сервы.
Мне выпало лететь на «Тихой Мэри», уже забравшей половину пассажиров в Княжьем Порту. Я решил не расслабляться с люксами, взял простой первый класс, двухместное купе.
Серв-кассирша у свежеоткрытого пассажирского терминала, возможно, меня опознала и была изрядно удивлена, но вида не подала. Одет я был неприметно, всё необходимое упихнул в один небольшой саквояж и рюкзак.
И голограмму я на переносице включил.
Моим спутником выпало стать мужичку средних лет, весьма неприметной внешности, уже севшему в Княжьем Порту.
— Яков, — пожали мне руку, когда я вошёл в купе.
— Александр, — отозвался я.
Залысины, легкая полнота, типичный серый клерк, хоть и пробивалось в нём что-то такое бандитское. И нервный тик ещё на щеке, неприятный такой.
Ну я этому значения не придал. Мало ли в наших краях народа ещё совсем недавно пиратствовали? Да я ещё в мире Пантеона насмотрелся на переобувшихся после тёмного десятилетия бывших малолетних бандюганов, ушедшых в бизнес.
— Вы отсюда? — осведомился я. — Местный будете?
— Местный, да. С Западной Герберы. Но последний год проживаю на Помпаде, здесь проездом, по делам бизнеса.
— Отлично! И какой же у вас бизнес?
— Производство сельскохозяйственной техники и утвари, — отозвался Яков. — Продал небольшой контракт барону Крестовскому. Слышали о таком?
— Слышал, слышал, — кивнул я. — Более того, даже имел честь общаться.
— Кстати, вы видели, какой чудесный завод построил новый граф Александр! Как я понял, даже спецтехнику выпускать будут. И в такой короткий период запустили! Достойный конкурент, действительно. Так вот посмотреть — расцвела Гербера при Иванове.
— Ну, очень многое ещё предстоить сделать.
Мы некоторое время потрепались на тему политики. Всегда приятно слышать похвалу в свой адрес, этого не отнять. Но вскоре, когда мы уже взлетели и не слишком плавно ушли в гиперпрыжок — он и меня разговорил.
— А вы какими судьбами на Гиацинт? Я, так погляжу, вам есть чего скрывать?
— Я, надо сказать, по делам исключительно амурным. Потому и скрываю внешность.
— О, как прекрасно! Вы знаете, самая проблема на Гиацинте, говорят — найти нормальные настоящие цветы. Общество на купольных планетах всегда настолько прагматично и утилитарно, что с трудом готово тратить площади теплиц на цветы. Но я помню, что был там один цветочный ларёк…
Разговор дальше пошёл совсем в другое русло. Разумеется, я не назвал ни имени дамы моего сердца, ничего более конкретного. Яков же то тут, то там рассказывал про свои «боевые» подвиги юности, то и дело переходя с высокопарного стиля изложения на откровенно-бандитский лексикон.
Любопытный человек, подумалось мне.
Особенно любопытны его суждения оказались по вопросу факта существования Орды.
— Бесполезно бороться, человечество давно должно смириться.
— Прямо — вот так? Смириться? — усмехнулся я.
— Конечно! Они же не возьмут больше, чем надо взять. Так, пару-тройку красных и коричневых карликов. Человечеству, кстати, давно уже пора научиться у них технологии фотосферного насоса. Гениальная технология, как по мне!
Тут мне пришлось вступить в бурную полемику. Объяснить, что человечество для Орды — это не только ценный энергоресурс, но и три-четыре незаменимых микроэлемента, встречающихся в основном только на пригодных для жизни планетах.
Тревожный звоночек, что всё больше мне попадается таких вот потенциальных ренегатов. Мало того, что приходится воевать с непрямыми ренегатами, вроде Мастеров Никто, ослабляющими Империю и лишь косвенно помогающими Орде. Так ещё и на подходе вот такие вот — напрямую готовые сдать галактику Орде!
Ну, не удивительно. Если выросло уже три-четыре поколения, проживших бок о бок с Ордой — человечество медленно адаптирует свою психологию, чтобы массово не поехать кукухой. А в особо запущенных случаях доходит вот и до такого мнения.
— И что, на Помпаде у вас, говорят, такие мнения очень распространены?
— Люди говорят разное, — пожал плечами собеседник.
— А ваш Великий Князь? — осторожно спросил я.
На миг Яков изменился в лице, но только на миг. Деликатная тема была, понимаю.
— Не могу сказать. Я лишь однажды видел его живьём. На съезде промышленников системы. Он показался мне… очень сообразительным и даже мудрым молодым человеком.
Но, пожалуй, это был единственный напряжённый диалог за нашу поездку. Непринуждённый разговор плавно перетёк в ужин, затем я уснул, проснулся бодрым и готовым на различные подвиги.