Трон галактики будет моим! Книга 8 (СИ)

Верю ему на слово. Но я ещё подумаю.
У меня хватало дел на орбите. Ждали прибытия комиссии от Олдриных, для процедуры передачи планеты под их управление. А мой флагман «Принц Евгений» продолжал жаловаться на присутствие неуловимого, как вошь, безбилетника у себя на борту. И до прибытия комиссии я собирался окончательно разобраться с этим гигиеническим вопросом.
Я поднял весь экипаж в ружье, расставил посты в всех ключевых и неключевых точках.
  
— Ладно, давай посмотрим кто там у тебя чешется, — произнес я и начал тотальную облаву. Мои люди проверяли отсек за отсеком, сужая неисследованную зону.
Но едва я успел приступить к делу, как все сразу же полетело к черту.
Сперва заорала сирена.
Потом пришёл сигнал аварийного открытия створок челночной палубы.
— Он уходит! — орал мне по внутренней связи Евгений! — Уходит. Уже ушел!
— Что? Где? Куда? Кто? — заорал я.
— Нелегальный пассажир с Первопрестольной! — кричал Евгений. — Который пробрался на борт! Он уходит! Он обошел облаву по вентиляции, ранил палубных и только что угнал «Солнышко»! А я даже стрелять по нему не могу, у меня пушки от реакторов отключены, пока ремонт!
— Чего⁈ — охренел я.
— Вот падла, — пробормотал я, через пять минут, глядя на записи, как Гена Геноцид не то кланяется, не то скалится мне, ну, в смысле, камере на челночной палубе, перед тем как покинуть корабль. И улетает прочь на угнанном челноке «Солнышко».
Вот, значит, кто проник к нам на Первопрестольной. А ведь действительно новостей о том, что Гену смогли взять, от Ганзоригов так и не пришло.
А он — вон чего. Всё это время был рядом со мной, подлец пронырливый. Челнок мой угнал, практически личный.
Причем он умудрился не только получить доступ к управлению кораблю — он, ордынец! — но и пройти на этом челноке сквозь флотский ордер, никем не задержанный.
Пока мы поднимали тревогу по судам в системе и требовали задержать челнок. Пока пытались достучаться по адмиральским ключам до мозга «Солнышко». Пока мы нашли вектор и пошли на задержание — так он и проскользнул мимо наших сторожевиков, сел на хвост уходящему кораблю снабжения, и вместе с ним ушел в прыжок, рискованный разрушением челнока в высокоэнерегетической гейзенберговской кильвартерной струе.
До него никому не было дела. Часть флота ушла на родовые базы, а те, что остались на орбитах над планетой, сюрпризов со стороны соседних по флоту кораблей явно не ожидали. После дней непрерывного напряжения, и того, как на поверхности планеты началось затишье, все сильно расслабились. Ну летит один челнок, свой. Значит — есть приказ и есть куда лететь…
Кто другой бы сразу от такого помер, но тут я не верил. Он ушел. Сбежал, специалист по выживанию. Научился. И выжил. Обвел смерть вокруг среднего пальца. Снова.
И хрен мы его догоним теперь. Даже если корвет следом отправлю. Он там уже наверняка сменил судно и затерялся в пространстве.
Нет, мы его теперь не догоним.
Хотя, конечно, искать нужно было — как минимум, из-за «Солнышко».
— Капитан Немо, — попросил я. — Фрахтуй корвет из общего бюджета, минимальной размерности, чтобы один челнок подхватить мог. И ищи месяц по всем системам в сторону транзита Орды.
И что-то мне подсказывает, что это не последняя наша встреча с Гением Геноцида. С Геной Геноцидом в смысле, конечно.
Нехорошая какая вкралась оговорочка. Словно предчувствуя нехорошее.
Что-то этот ордынец начинал меня уже сильнее беспокоить. С другой стороны, подумалось мне, вообще не факт, что Гена живым доберется до пределов Орды. Да не доберется никогда, это просто невероятно.
Но это я себя уговаривал, конечно. И не слишком успешно. Я точно знал, что он выживет, выскочит, как черт из табакерки и вонзит свои клыки мне прямо пятку, в момент, когда я совсем не буду такого ожидать.
И, оказалась, что не последняя неприятность за текущие сутки. Беда не приходит одна. Очень скоро Семёныч прислал мне с Герберы срочное сообщение.
Новости были стремные.
— Саша, тут у нас катастрофа. От управления флотской инфраструктуры прислали какого-то Жибера. Говорит, что он теперь адмирал. Слушать никого не хочет, говорит, что он теперь тут главный. Изо всех сил старается всех построить. Может, ты уже вернёшься когда-нибудь, а?
Ну и после такого я, конечно, вернулся на Герберу.
  
Глава 21
 
От Брюмера до Термидора
 
Думаю, всем людям знакомо это прекрасное, отличное чувство — чувство возвращения домой.
Даже во время моего нахождения в реальности Пантеона помню, как возвращался из командировок. Вот ты въезжаешь в знакомую городскую окраину, или видишь знакомые очертания городских районов под крылом самолёта. Вот знакомое шоссе, по которому, однако, ты ездишь не так часто, только после путешествий. Потом — уже куда более знакомая улочка. И вот, наконец, порог твоего дома.
Этим самым порогом уже давно стал для меня засыпанный мелким песком квадрат взлётки Королёва.
На него сели «Скотинка», «Инженер Кобылкин» и вновь обретённый в составе флота шлюп «Эрнст Кренц». Один из трёх корабликов, которых я выиграл в карты на раздевание у банкирши Агаты Кристицыной. Небольшое, на самом деле, судёнышко на границе второй и третьей размерности, переделанное из регионального сухогруза. Самое то, чтобы патрулировать стройку лифта.
Стройку. Лифта. Ага. А она уже была если не в завершающей стадии, то в высокой стадии готовности — уже совсем не та одинокая техническая струночка, которой я его запомнил, когда улетал.
Я разглядел ещё на подлёте к Королёву, когда нас приветствовал диспетчер лифтовой станции. Булыжник нужного размера и массы привезли на четырёх двадцатидвигательных тягачах, повесили на орбиту и надёжно приковали двухсоткилометровыми лентами к поверхности.
А под булыжником уже выросла станция. Уже заметны стапеля для окончательного монтажа и спуска кораблей, десяток мелких судов и два крупных корвета — «Атропос» и «Герцог Игнатин» — висят у причальных мачт. Но половина ещё в ремонте. Ну, это нормально. Главное, что лент протянуто уже не меньше половины от планового количества, и я знал из докладов, что лифтовая кабина ездит до орбиты — да, пока с неполным весом, но лифт уже себя строит сам! И это отлично.
А внизу я уже видел блоки заводов и проложенные магистрали блоков моего мега-завода.
Ох, мне уже даже не терпелось произвести инспекцию стройки.
Хотя, конечно, ложка дёгтя в этом всём присутствовала. Небольшая такая ложка дёгтя, метр семьдесят с кепкой…
А на взлётке уже были все наши. Собственно, здесь, на Королёве, все жители и так были для меня «наши», толпы народа уже подтягивались к космодрому, и охранная рота космодрома из пустынгеров быстро устроила оцепление, чтобы они не заполонили тут всё пространство между кораблями.
Но на взлётке стояли прямо-таки «наши-наши». Семёныч подбежал первым, руки жал, обнимал и хлопал по плечу. Юлий и Цезарь вымахали под два метра уже, страшные зверюги! Узнали меня, урчали, головы клювастые подсовывали почесать. Алевтина Калашматова с Робертом и со старшими Аннушкиными встретили Илью… Ну, и мне обнимашек перепало, конечно.
Да. А животик у Алевтины стал ощутимо поболее, чем когда я отбыл. И ведь скрывали!
Всё, Илью пока что в ближайшие годы в военные походы не беру.
Чуть поодаль — баронский совет. И князь Иннокентий с сестрицею и со свитой. И пара вождей или вице-вождей племён. Всем пожал руки. Всех обнял, даже Викторию — хотя её как-то суховато вышло, уж не знаю, почему так получилось.
Чувствует, видимо.
  
Крестовский-старший мельком спросил:
— Как там Вова? Вёл себя достойно?
— Более чем, — кивнул я.
Самого Вовы при мне не было. Разминулись уже на влёте в систему, вместе с Андроном отправились сопровождать раненого «Принца Евгения» на долечивание на Гиацинт.
Далее — госпожа полномочный посол Великого Князя. Мария Геннадьевна и представители крупного бизнеса Герберы… Петенька Скорый. Бригадиры строек лифта и мегазавода.