Трон галактики будет моим! Книга 8 (СИ)
Октавия сразу поняла кого я имею в виду и подключила меня к переговорам внутри эскадрильи имени Любовного Треугольника эрцгерцогини Иоланты.
— Пик, ты вообще охренел! — услышал я первым делом, куртуазные речи Иоланты. — Ты не борзей, дистанцию держи, чего ты ко мне прижимаешься⁈ Я тебе морду сейчас на выхлопе размотаю!
— Пик, подвинься, или я тебя подвину! — а это уже Батый.
— Я вам не позволю обращаться ко мне в таком тоне! — высоким от беспомощности голоском прокричал Пик.
— Ну так останови меня, — захохотал Батый.
— Пик! — снова Иолана. — Убирайся с моего маршрута к черту, я кому сказала⁈
Да они там отлично время проводят!
— Иоланта, ты что там творишь? С ума сошла? — проорал я.
— Упс, — услышал я мгновенно севший голос ученицы. — Спалились…
— Ещё как спалились! — прорычал я. — До синего дыма! Вы что, серьёзно думали, что останетесь незамеченными? А сейчас вам с планеты добавят, костей не унесете! Убирайте свои задрицы с орбиты! Там на вас сотни прицелов смотрят!
Нда. И тут же как по заказу снизу постучали, в смысле начали стрелять из всего что было под рукой. Длинные трассы зенитных бластеров понеслись к злополучной тройке космопланов.
— Маневр уклонения, придурки, — прорычал я. — На раз-два! Начали.
Они послушались приказа, закрутив бочки, рассыпались в стороны и только потому уцелели в следующие пятнадцать секунд ураганного обстрела снизу. Вот черт! Черт! Внизу не успокоятся! Собьют же сейчас всех!
— Веду заградительный огонь, — произнесла Октавия.
С кораблей флота по вскрытым новым точкам начали отвечать энергетические батареи и тяжелая корабельная артиллерия. Но слой облачности в атмосфере осложнял обнаружение целей, принятие решений, замедлял скорость реагирования. Под слоем облаков вспыхивали взрывы подсвечивая облака снизу, но обстрел с поверхности кажется только усиливался.
А за злополучной троицей уже неслись подкарвшиеся незаметно в облачном слое интеллектуальные ракеты, запущенные с секретных ракетных баз, до поры сохранявший полное информационное инкогнито.
Вот дерьмо!
Я создал за пределами своего космоплана силовое копье и сшиб им с траектории самонаводящуюся зенитную ракету, севшую Иоланате на хвост, метнув силовое копье на тысячу километров.
Блин, я даже не знал, что так могу!
Улучшена техника императорского Дома «Силовое Копьё» до четвёртого уровня.
— Мамочка! — заорал Пик, уворачиваясь от обгоняющих его кусков ракеты, полетевших во все стороны.
А! Теперь он маму свою вспомнил! Неужто страшно стало? Выпорю! Выпорю всех! На конюшне! Она у меня есть! Тут, с собой, недалеко, на «Прозерпине»! выпорю иродов! а остальным скажу, что это прогрессивный педагогический метод!
— Какого черта вас сюда понесло⁈ — заорал я в мировой эфир. — Жить надоело? Психи не добитые!
— Это все Пик! — крикнула Иоланта,
— Это все она, — проорал Пик.
— Это все вы! — внезапно выдал Батый.
— Хрена се! — удивился я. — А я то тут причем? Маневр уклонения! На раз-два! Погнали!
Какое-то время они уворачивались от нагонявших ракет, а я спускался все ниже и ближе к несущимся над планетой космопланами практикантов.
— Идиоты! — проорал я. — Кто вас вообще в космос выпустил?
— Так вы и выпустили, — это снова наш дерзкий Батый голос подает.
— Извольте объясниться, практикант Ганзориг, — рявкнул я, несколько задетый.
— Так мы же спрашивали вас во время обеда, как нам разрешить наш конфликт, и вы сами сказали «делайте что хотите», — сообщил мне Батый, похоже крайне довольный собой в этот момент. — Я даже запись сделал. И «Прозерпине» показал, когда она нам космопланы отдавать не хотела. А ключ на доступ к палубе у Иоланты был.
Вот дерьмо! Выстроил, называется, непререкаемую вертикаль управления!
— А вы сами, идиоты, о чем думали? — проорал я в ответ уже точно оскорбленный в самых лучших чувствах. — Неужто непонятно, что начальство гуляет и не о том думает? И что есть некоторые разумные пределы допустимого?
— Я пытался их остановить, — я прямо услышал, как Батый пожал плечами. — Предлагал стреляться через платок с двух шагов, или «в догони меня кирпич» сыграть на корпусе «Прозерпины», не согласились. Хотели все красиво, на скорость, на истребителях. Пришлось с ними лететь. А то бы их точно не пустили.
— На гауптвахту всё равно все вместе пойдете, — прорычал я.
— Ой, боюсь-боюсь… — пробормотал Батый, видимо не успев отключить связь.
— Чего⁈ — проревел я.
— Будет исполненного, господин адмирал! — рявкнул Батый, уловив, что перешел черту.
Так. Ну всё. Этого спасать не буду. Пусть сам, как хочет, справляется. А то, ишь ты, нашелся мне тут, надменный наследник великих традиций кочевого геноцида. Вот посмотрим, как в одно рыло выгребать будешь.
Легко быть дерзким, когда за тобой целый флот стоит.
— Снижаюсь, чтобы принять вас на финальном отрезке маршрута, — произнесла Прозерпина. — Заслоню вас щитами от обстрела снизу.
— Действуй, — рявкнул я.
Всей этой фигней авиаматку снизу не пронять. Пусть прикрывает. А так, действительно, наши шансы выжить растут, если она нас прикроет своими противоракетными системами.
Пожалуй, шансы эти у нас даже уже по немного перевешивают дерьмовые обстоятельства. А значит, кое-кто мне все-таки ответит за свои художества. И это вам не весёленький ситчик к новой степной коллекции подбирать, будет.
Потому что я реально в ярости.
— Иолантушка, — ласково проговорил я в канал связи. — Лапушка. Сердце моё. Ответь мне честно.
— Вы это чего удумали, господин учитель? — мгновенно насторожившись отозвалась дражайшая ученица. — Мне ваш тон крайне не нравится.
— Скажи мне честно, — вкрадчиво произнес я. — Не таи. Тут нет ничего постыдного. Тебя же никто ещё розгами на конюшне не воспитывал?
Похоже она аж онемела от такого предположения с моей стороны, на секунду, или даже две!
— Не посмеете! — возмущенно проорала Иоланта в ответ на весь свет.
— А вот и посмотрим, — торжествующе прорычал я.
— Не посмеете!
Ого, а это Пик! Искренне возмущен, похоже! И Батый с ним практически в один голос.
— А это вообще не ваше дело, господа практиканты, — злобно захохотал я. — преподаватель здесь я, и мои методы я с вами обсуждать не стану!
— Это недостойно благородной дамы! — всё разорялся Пик. — Хоть она и мелкая негодяйка при этом! Я вас вызову, адмирал! Только посмейте, и я вас вызову! К черту карьеру, к черту всё! Только посмейте!
И что откуда взялось?
— Угэдэй Четырнадцатый тоже об этом узнает, — задумчиво добавил Батый.
Видимо для него в целом однозначно не достойная самодостаточного воина концепция «пожаловаться дедушке» внезапно заиграла ранее непредусмотренным оттенками политической необходимости.
— Поболтайте мне тут ещё! — рявкнул я. — «Прозерпина» на позиции между вами и планетой, заходите на над нею на спиральную траекторию, и идите на стыковку! Увидимся в причальном доке! Начали!
И они начали, без разговоров и промедления, что характерно. Что-то они все всё-таки из сегодняшней свистопляски вынесли. Пошли, как один, на маневр сближения, как сплоченная пилотажная группа, а я следом за ними.
Ещё секунд сорок, и я даже поверю, что мы выбрались…
Вспышка снизу сдернула мой взгляд туда.
На поверхности планеты, разгоняя облака, поднимаются в небо пылающий шар ядерного гриба. А еще на моем глазном дне гасла ярчайшая полоса, вонзившаяся из шапки взрыва, пересекая чёрное небо в брюхо нашей авиаматки «Прозерпина». Полоса, погасшая раньше, чем я её заметил. След рентгеновского луча, накачанного ядерным взрывом на поверхности, переданный рентгеновским диапазоном моего расширенного тактической средой космоплана зрения.
Одноразовый рентгеновский лазер бешенной мощи с ядерной накачкой взрывом мегатонн на пятьдесят!
Куда это они так саданули? Зачем?