Золотая кровь (СИ)

Воспоминания нахлынули внезапно, да такие горькие и жгучие, будто она хлебнула из стакана уксуса. И Эмбер даже пришлось отступить в тень нависших над дорогой ветвей. Не хватало, чтобы кто-то увидел, как сияет золотом её аура.
Тума−ту оама. Уама−ама…
Зашептала она и вонзила в ладонь мизинец, на котором крепился серебряный напёрсток с иглой.
Только боль способна унять другую боль.
− Поберегись! — раздался с дороги зычный голос, и бич щёлкнул несколько раз, разгоняя прохожих и заставив Эмбер от неожиданности вздрогнуть и прижаться к забору сильнее.
Мимо пронёсся лёгкий экипаж, запряжённый парой гнедых лошадей, и ворота особняка распахнулись перед ним, словно по мановению руки. Эмбер перешла на другую сторону улицы и успела увидеть, как коляска, промчавшись по подъездной аллее, остановилась у парадного входа и из неё вышли два сеньора.
Издалека было не разглядеть, кто они, да Эмбер и не стремилась. В этот момент её внимание привлекла толпа людей у боковой калитки, той, что для прислуги. Люди явно стояли в ожидании кого-то из особняка, и, недолго думая, Эмбер присоединилась к ним. Толпа состояла из молодых мужчин и женщин, одетых, в основном, скромно. Они негромко переговаривались, и, постояв немного рядом, Эмбер поняла, что все эти люди пришли устраиваться на работу. В дом сеньора де Агилара набирали новый штат прислуги. В связи с болезнью дона Алехандро понадобились ещё служанки, а новому господину оказался нужен помощник.
− Новому господину? — спросила Эмбер, став поближе к худощавому пареньку, чем-то похожему на неё.
− Ну так на днях прибыл сеньор Виго де Агилар — сын дона Алехандро. Говорят, он теперь глава дома, — со знанием дела ответил паренёк. — Ему требуется помощник, и я лучше всех подойду. Всё же таки не зря я служил самому профессору Кордезо!
Виго де Агилар ищет себе помощника…
Картина того, что ей нужно сделать, мгновенно сложилась у Эмбер в голове.
− Я слышал, платят тут так себе, − произнесла Эмбер со знанием дела, засунула руки в карманы и прислонилась плечом к забору. — Не то, что у дона Гонсалеса. Там, кстати, слугам и завтрак полагается, как у господ, и день для молитв… Он ведь страсть какой набожный, дон Гонсалес-то. А уж кто там смотрит, куда ты ходишь молиться.
Она подмигнула пареньку и усмехнулась.
— И сколько платят в неделю…?
Юношу звали Лино, и он был лёгкой добычей. Эмбер, как хорошему эмпату, почти ничего не стоило его разговорить, втереться в доверие и выпытать, кто он, откуда, как попал сюда и почему ищет работу. Как оказалось, его прежний наниматель, старый профессор Кордезо, скончался. И, хотя Верхний ярус не то место, где стоило бы делиться с кем-то эйфорией, она решила рискнуть, ведь это был лучший, если не единственный, шанс проникнуть в этот дом, совершенно не вызвав подозрений.
Когда она завладела бумагами Лино, то отпустила несчастного бедолагу, и тот побрёл домой, опьянённый её прикосновением и абсолютно счастливый, каким бы каламбуром всё это не казалось. Её эйфории хватит на то, чтобы он забыл, как потерял рекомендательные письма вдовы Кордезо и почему передумал идти к сеньору де Агилару в услужение. Он будет помнить лишь о том, как повезло ему не устроиться в услужение за мизерную оплату к жестокому человеку, спасибо добрым людям, что предупредили.
А она превратилась в Эмерта Лино Вальдеса — помощника старого профессора Кордезо из университета Акадии. И это было даже забавно, ведь изображать помощника профессора ей не составит труда — она часто помогала отцу в лаборатории и на самом деле знала сеньора Кордезо. Когда-то… Очень давно… Даже в те годы он уже был стар. Не удивительно, что он скончался. С другой стороны, это ей на руку, не у кого будет спрашивать рекомендаций. Хотя у неё есть бумаги Лино, но если Лучезарная поможет, то их и не придётся показывать. Лино живёт в университетском квартале, и она, пожалуй, вернёт ему письма на обратном пути. Скажет, что нашла на улице.
— Чего застыл? Проходи!
Зычный голос гварда* выстрелом раздался над ухом, и Эмбер вздрогнула.
 
Задумалась.
— Простите, — пробормотала она и поспешила внутрь.
*Коппола − традиционная мужская сицилийская кепка, обычно изготовленная из твида.
*Гвард — охранник, страж. От исп. guard — охрана.
 Глава 7. Чупакабра 
− Господи! Виго! Как же я рада тебя видеть! — Оливия бросилась на шею брату, едва Фернандо распахнул двери. — Я думала, с ума здесь сойду! Наконец-то! Наконец-то, ты приехал!
− Ты стала ещё краше, Лив, − Виго высвободился из её крепких объятий и улыбнулся, окинув взглядом сестру. — К несчастью для мужчин Лазурного двора и на зависть сеньоритам.
− Ах, Виго! Оставь свои комплименты! Сейчас не время думать о таких пустяках! Входи уже! Входи! Фернандо?! А ты чего застыл? Ты свободен. И двери за собой закрой как следует, − Оливия махнула рукой, отпуская управляющего, и, когда дверь за ним и в самом деле плотно закрылась, добавила раздражённо: − В этом доме все только и делают, что следят за мной! И если раньше доносили отцу, то теперь этой местной святой − «Мадонне Виолетте»!
− Кстати, познакомься, это Морис, − Виго указал рукой на сыщика. − Он в некотором роде детектив, как говорят на севере, и будет помогать нам в поисках виновника.
− Очень рада! − Оливия шагнула навстречу Морису и решительно протянула руку для рукопожатия.
Морис сильно удивился такому раскрепощённому жесту, посмотрел на Виго, видимо, ища одобрения, но, не дождавшись, склонился и поцеловал руку вместо того, чтобы пожать в ответ.
− И я тоже очень рад. Много о вас наслышан, − он ещё и приложил ладонь к лацкану пиджака, изображая приветствие.
− Пффф! Не верьте всему, что говорит мой брат, − усмехнулась Оливия и добавила, чуть понизив голос: − Он приукрашивает мои достоинства и умаляет недостатки.
− Я бы сказал, что, отнюдь… совсем не приукрашивает, − пробормотал Морис с каким-то внезапным смущением в голосе
Виго заметил это смущение. Ну, ещё бы! Этот пройдоха-сыщик уж точно не ожидал, что его сестра окажется не просто красавицей, хотя об этом Виго ему говорил, а ещё и вполне уверенной в себе молодой особой, которая на всё имеет своё мнение, носит брюки и не ходит в сопровождении дуэньи. Вот об этом Виго умолчал и сейчас наслаждался моментом.
Представление Мориса о дочери гранда Акадии как о существе набожном, кротком и скромном разбилось об уверенный взгляд прекрасных тёмных глаз сеньориты Оливии. Старшая дочь Алехандро де Агилара сполна унаследовала материнскую красоту: нежный цвет лица, сочные губы и каштановые волосы, отливающие золотом. А жгучая чернота глаз вместе с упрямством и умом ей достались от отца.
И это для дона Алехандро было отдельной трагедией.
Кроме Виго у дона Алехандро родилось ещё пятеро детей. Но, увы, как бы сеньор де Агилар ни мечтал о доме, полном сыновей-продолжателей рода, судьба в этом вопросе над ним посмеялась. Двое мальчиков умерли сразу же после рождения. Третий мальчик родился таким слабым, что все думали, он не доживёт и до года. Назвали его Домеником, в честь главного святого покровителя города, и все уже заранее вздыхали, что сеньора Мелинда не оправится от третьей потери. Но мальчик выжил, хотя так и остался худосочным и слабым здоровьем, и ни о какой политической и военной карьере для него дон Алехандро не мог даже и мечтать. Зато Доменик чудесно рисовал и музицировал, в чём пошёл по стопам матери, и из-за этого вызывал у отца только приступы раздражительности.
Но судьба продолжала насмехаться над грандиозными планами дона Алехандро и подбросила ему в виде подарка двух крепких дочерей: Оливию и Изабель. Обеих девочек судьба щедро наделила здоровьем, умом отца и его упрямством, а ещё — красотой матери и её талантами. Пожалуй, в корзину с подарками она забыла положить только кротость и скромность, обязательные для каждой дочери знатного сеньора. И всё это богатство дон Алехандро благополучно не замечал до тех пор, пока однажды за завтраком не обнаружил, что старшая дочь Оливия не только читает политические газеты, но и уже успела превратиться в пылкую суфражистку, находящуюся в поисках «точки опоры, чтобы перевернуть весь мир». Уверенную в себе прекрасную юную сеньориту, которая не стесняется надевать брюки и критикует грандов сената. Вот тогда дон Алехандро и задумался над тем, что если он не хочет прославить своё семейство каким-нибудь пикантным скандалом, то нужно срочно пристроить куда-нибудь старшую из своих дочерей.