Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)

Гром хмыкнул, разливая кипяток по кружкам.
– Сказки сказками, а вот избушка стоит. И припасы тоже настоящие. Так что я бы на твоем месте, Антей, не ломал голову. Как разница, кто он? Главное, что сейчас мы в тепле, и нас никто не режет на фарш.
Он протянул кружку Лисе, потом мне. Запах дешевого чая перебил гарь и сырость, въевшуюся в одежду.
Я сделал глоток, и стало чуть легче. Вот только мысли о таинственном Егере не отпускали. Я щелкнул ножнами и достал клинок – тот самый, что спас мне жизнь в серверной. А ведь он, по сути, появился у меня благодаря Егерю…
  
Внезапно в голове ожил Симба.
– Фиксирую теплокровную сигнатуру. Дистанция – десять метров.
Я дернулся, и тут же за стеной послышался шорох. Вся бойцы отряда тут же вскочили на ноги.
В руках у Грома оказался здоровенный пистолет, – откуда он его выудил, я даже не заметил. Лиса плавно положила руку на винтовку, Шило сгреб свой «Калашников». Один Ворон, с раздербаненным до винтика автоматом на коленях, застыл, как школьник на контрольной. Гром, не моргнув, метнул ему короткий дробовик.
– Держи, салага, – рыкнул он. Блин, да где он берет все эти пушки? Ходячий арсенал, мать его…
С щелчком активирвоав клинки, я переместился к двери. Гром одним движением задул керосиновую лампу на столе. Избушка ухнула во мрак, разбавляемый только слабыми отсветами от печурки.
Тишина. Со скрипом повернулась ручка и дверь приоткрылась.
Я рванулся вперед. Два движения – и неизвестный зажат стальной хваткой. Руки заблокированы, лезвие у горла. Все, родной, приехали. Хм, родной? Или…
Взятая мной в жесткий захват фигура казалась какой‑то мелковатой, щуплой. А вот под локтем, наоборот, явственно ощущалось что‑то… гм, округлое и мягкое.
– Ой! – послышался короткий испуганный вскрик. И голос тоже был чересчур высоким.
Послышался щелчок, и луч от фонаря Грома прорезал темноту.
В моих руках испуганно тряслась невысокая девушка. Лет двадцать с хвостиком, не больше. Волосы темные, спутанные, с мусором и сучками, фигурка изящная. Стройная, худоватая даже, но… живая.
– Это кто еще? – неуверенно выдохнул Шило.
– Кто угодно, – холодно отрезал Гром. – От заблудившейся людоедки до ловушки механоидов.
Я мысленно скомандовал Симбе:
«Сканируй».
Пауза. Потом сухой ответ:
– Сигнатур, присущих механоидным конструкциям, не обнаружено. Биологически – человек.
Я выдохнул, убрал клинок от ее шеи и подтолкнул в центр избушки:
– Ладно, красавица, проходи. Давай‑ка пообщаемся…
Несмотря на то, что угрожающе девушка не выглядела, Гром не убирал оружие. Ствол смотрел девчонке прямо в лицо, и она, похоже, понимала – стоит ей ляпнуть что‑то не то, и разговор закончится сразу.
– Ты кто такая и откуда взялась? – голос командира был ровным и тяжелым.
Девушка сглотнула. Голос дрогнул:
– Я… Ида.
– И откуда ты, Ида, взялась такая красивая? – хмыкнул Гром.
Ида поджала губы, словно желая поставить Грома на место, но благоразумно не стала этого делать. Промолчала.
– Я бы на твоем месте не молчала, – не сводя с девушки глаз, проговорила Лиса. – Возможно, от того, что ты сейчас расскажешь, зависит твоя дальнейшая судьба. Так что лучше не кочевряжиться.
Девушка нервно облизнула пересохшие губы, всхлипнула и заговорила. Сначала сбивчиво, обрывками, но потом слова посыпались потоком, будто прорвало.
– На нас… напали. На наше убежище. Ночью. Механоиды. Взорвали двери, перебили часовых… Взрывы, вспышки, стрельба… Вломились внутрь, а потом… – девушка всхлипнула, и продолжила:
– Перебили почти всех. А тех, кого не убили… Забрали. В основном – женщин. Мужчин взяли только самых молодых и здоровых. Связали всех в цепочку, погнали с собой. На… На мясную станцию.
Ида всхлипнула, обхватила себя руками и умолкла. Мы переглянулись. Мясная станция? Интересно…
Девушка заставила себя продолжить рассказ.
– Нас привезли… туда. На станцию. – она передернула плечами, будто замерзла. – Там… клетки. Длинные, рядами. Люди сидят, как в зоопарке, только зверей кормят лучше. Кого‑то сортировали по этим клеткам, кого‑то сразу тащили дальше… – она закрыла глаза. – Цех. Конвейеры… Все в крови…
Она судорожно вдохнула, но продолжила:
– А еще там… там лаборатории. Столы, лампы, запах крови и железа… Люди лежали на этих столах, кто‑то еще шевелился. Их разбирали, буквально разбирали на запчасти… Кто‑то плакал, кто‑то уже не мог. Все… все в криках.
Ида замолчала, но тишина оказалась хуже слов. В печке потрескивали дрова, и этот уютный и домашний звук только подчеркивал весь ужас ее рассказа.
– И как тебе удалось уйти?
– Я… я не знаю… Вчера механоиды притащили кого‑то. Людей. Там завязалась драка, перестрелка, что‑то взорвалось, начался пожар… Меня как раз вели… Вели куда‑то. Охраннику пробило голову осколком, я украла у него ключ‑карту и побежала. Потом, когда поняла, что меня могут поймать, забралась в вентиляцию. Долго ползала по ней, потом нашла лестницу. Поднялась по ней, оказалась за забором… Дальше… Не знаю, как в тумане. Долго блуждала по лесу, потом спряталась в какой‑то ясме, весь день там пролежала, боялась, что меня найдут. Когда стемнело, пошла, куда глаза глядят… И… И оказалась здесь.
Она умолкла, и только дыхание выдавало, что девушка ещё держится на ногах.
В избушке повисла тишина.
Шило не выдержал первым. Сморщился, отвернулся, мотнул головой, будто хотел стряхнуть воспоминания о том, что девчонка только что вывалила. Взгляд у него был такой, словно его самого сейчас положили на стол в том цеху.
Ворон сидел мрачный, губы сжал, пальцы скользили по корпусу дробовика, будто он хотел найти, за что зацепиться, лишь бы не слушать. В глазах – пустота. Но по тому, как ходили желваки под кожей, было понятно: он все это представил слишком ясно.
Лиса, напротив, не отвела взгляда. Смотрела прямо на Иду. Без жалости, без злобы – просто впитывала каждое слово. И в глазах у неё, обычно спокойных, промелькнуло что‑то холодное, хищное.
– Не верю, – наконец сказала Лиса, прищурившись. – Слишком гладко стелет. И слишком удобное совпадение. Мы идем на мясную станцию – и вдруг встречаем сбежавшую оттуда девку? Слишком жирно. Похоже на ловушку.
Ида вздрогнула, сжалась еще сильнее, но молчала. Только испуганный взгляд на Лису метнула.
– С механоидами она ничего общего не имеет, – отрезал я. – Она человек.
Гром вскинул голову, посмотрел тяжелым взглядом:
– Откуда знаешь?
Я пожал плечами:
– Есть методы.
Подробностей раскрывать я пока не собирался. Пусть думают, что хотят. Не нужно им знать о Симбе.
Лиса нахмурилась, не сдавалась:
– Хорошо, допустим. Но тогда ее прислали людоеды. Они тоже знают, куда мы идем.
– Ага, – хмыкнул я. – По Роще прошли? Или через весь полигон за нами? Бред.
– То, что она пришла именно оттуда, куда мы держим путь, – еще больший бред, – парировала Лиса.
Я поймал ее взгляд. Лед и сталь. Кажется, переубедить ее будет сложнее, чем завалить бронированного рипера.
Ида повернулась ко мне. Кажется, девушка решила, что я на ее стороне. В глазах – удивление и какая‑то робкая надежда.
– Вы идете туда? На станцию? Сами? Зачем? – голос дрогнул, но она пыталась держаться.
– Там наши друзья, – коротко ответил я. – Мы должны их вытащить.
– Давно их… – голос девушки сорвался, но она взяла себя в руки. – Давно их похитили?
Я на миг зажмурился, подсчитывая. С того момента, как мы вышли из убежища, произошло столько событий, что я уже терялся во времени.
– Два дня. Два дня назад.
– Это, наверное, их вчера привели, – заговорила девушка. – И они же попытались сопротивляться. Высокий, худой мужчина, девушка с длинными волосами… как жидкое золото… И еще несколько человек.
  
Я бросил быстрый взгляд на Грома. Тот кивнул, и на его лице впервые за это время проступили какие‑то чувства. Кажется, Ида довольно точно описала похищенных.