Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)

А вот для засады место подходило сильно хуже. Открытое пространство – это хорошо, когда ты обороняешься. Когда нападаешь – уже не очень. Негде спрятаться, неоткуда подобраться незамеченным…
Ну, ничего. Полагаю, справимся.
– На месте, – в наушнике послышался голос Рокота. Тихий, спокойный, будто он на кухню за вином сходил, а не полз в инвизе добрый километр. Профессионал, че скажешь…
  
Отлично. Значит, Рокот со своими уже на позиции. Теперь можно выходить и нам.
– Выдвигаемся, – сказал я одновременно и в рацию, и товарищам.
Соскользнул с крыши, приземлился внутри барака – ноги спружинили, поглощая энергию удара. Поднялся, отряхнулся, окинул взлядом остальных. Ну, кажется готовы.
План мы прорабатывали весь вечер и даже часть ночи. Рокот разложил все по полочкам – маршрут, позиции, сигналы, порядок действий. Гром слушал молча, изредка кивал. Лиса задавала вопросы – толковые, по делу. Серый сидел в углу и потел. Ли не проронил ни слова, но я видел, как он впитывает информацию – внимательно, цепко. Профессионал, мать его. Интересно, чему их там в «Фениксе» учат. Через несколько часов план был готов, все занялись сборами, а я успел даже еще несколько часов сна урвать. Впрок. Сон – он никогда лишним не бывает, даже для синтета.
Выдвинулись на рассвете. Шли через руины, обходя открытые места. Вела, как всегда, Лиса. За пару километров от точки Рокот с Молотом и Вьюгой отделились, двинулись своим маршрутом. С ними ушел хаунд.
Расставаться с псом было… странно. Я уже привык, что он рядом. Черная тень за спиной, стук когтей по бетону, тихое сопение в темноте. А тут – отдал команду, и все. Блохозавр посмотрел на меня своими сенсорами, будто спрашивал: «Ты уверен?», и, дождавшись подтверждения, молча ушел вместе с бойцами. Умница, пес. Сокровище просто.
Пес мне нужен был, как глаза и уши. Пока мы собирались, Симба внес кое‑какие усовершенствования в нашу связь. Поковырялся в прошивке геллхаунда, вызвав очередную порцию недовольного ворчания, и авторизовал меня в качестве постоянного оператора. Теперь я видел, где находится питомец на тактической карте, мог подключиться к его оптике, а чтобы отдать команду – не нужно было даже рта открывать. Мысленный приказ, и готово. Ну, при условии, что между нами нет перекрытий, экранирующих сигнал.
Были и еще кое‑какие апгрейды. И, уверен, спецназу «ГенТек», когда он пожалует, они определенно понравятся. Ну, или нет. Тут уж на любителя.
Мы вышли из барака и двинулись через пустырь. Восемь человек, растянувшихся неровной цепочкой. Впереди – я и Гром. За нами – Лиса с Шилом. Дальше – Серый, медсестра, нервный мужик. Замыкал Ли.
Смотрелись мы, надо полагать, живописно. Сборная солянка из выживших, вооруженных, кто во что горазд. Серый тащил рюкзак с инструментами и полезной экипировкой, медсестра – свою сумку. Мужик, представившийся Бледным, нервно озирался и вздрагивал от каждого звука.
Идеальная приманка. Жирная, заметная, беззащитная на вид.
– Фиксирую «Окулюса», – снова голос Рокота в наушнике.
Я ухмыльнулся. Похоже, все идет по плану.
– А он вас?
Пауза. Секунда, две.
– Нет. Лежим тихо, он нас не видит.
Группа Рокота использовала адаптивный камуфляж на полную катушку. Экзоброня «ГенТек» – хорошая штука, когда она работает на тебя, а не против. Оптическая маскировка, поглощение радарных волн, подавление теплового следа. Для сенсоров «Окулюса» они сейчас – часть пейзажа. Камни, кусты, мусор. Пока не двигаются – заряда хватит на несколько часов.
Но все равно я немного переживал. Окулюс – тварь умная. Если засечет их раньше времени – вся затея накроется медным тазом.
– Но вас он определенно засек, – продолжил Рокот. – Поднимается выше, пытается идентифицировать.
«Фиксирую облучение активным сканирующим лучом», – голос Симбы в голове. – «Окулюс проводит идентификацию целей».
– Отлично.
Я даже замедлился, поднял руку – сигнал остальным остановиться. Повернулся лицом к небу, туда, где болтался дрон‑разведчик. Маленькая точка на фоне серых облаков, едва заметная.
– Ну давай, родной, – пробормотал я. – Смотри внимательно. Запоминай.
Несколько секунд стоял так – открыто, нагло, будто позировал для фотографии. Пусть рассмотрит. Пусть передаст в штаб. Пусть там обрадуются и вышлют группу захвата.
«Идентификация завершена», – доложил Симба. – «Окулюс передает данные. Вероятность немедленной отправки тактической группы – девяносто три процента».
– Полагаю, нас опознали?
«Полагаю, что да».
– Ну и хорошо.
Я опустил руку и обернулся к остальным. Лица напряженные, глаза настороженные. Даже Серый перестал трястись – видимо, понял, что обратной дороги нет.
– А теперь – погнали! – я рванул с места. – У нас очень мало времени!
Группа сорвалась следом. Топот ног по сухой земле, хриплое дыхание, звяканье снаряжения. До водозабора – метров триста. Открытое пространство, ни укрытия, ни тени. Если нас сейчас накроют с воздуха – конец.
Но не накроют. Коптерам нужно время, чтобы долететь. А нам – чтобы добраться до схрона и вооружиться.
Счет пошел на минуты.
* * *
Забор не пришлось даже ломать – тут и так дыр хватало. Мы вломились на территорию, рассыпаясь веером. Площадка перед зданием – потрескавшийся бетон, пучки сухой травы в щелях, какие‑то ржавые бочки. Главный вход – массивная металлическая дверь, покрытая коростой ржавчины.
Гром добежал первым. Припал на колено, махнул рукой – Серый подскочил, сбросил рюкзак. Гром нырнул внутрь, вытащил плоскую коробку магнитной взрывчатки. Шлепнул на дверь – магниты схватились с глухим щелчком. Активировал детонатор.
– В стороны!
Мы рассыпались по укрытиям. Я нырнул за бочки, прижался спиной к ржавому железу. Рядом плюхнулась Лиса, за ней – Шило.
Хлопок. Не взрыв – именно хлопок, короткий и злой. Направленный заряд, вся энергия – в одну точку. Лязг металла, грохот, скрежет.
Я поднял голову. Тяжелую металлическую дверь сорвало с петель и унесло куда‑то внутрь. Из проема тянуло пылью и застоявшимся воздухом.
Отлично. Погнали.
– Вперед!
Я рванул первым. Влетел в проем, перемахнул через искореженную дверь – та валялась на лестничной площадке, вмятая внутрь, как консервная банка. Дальше – ступени вниз, узкие, металлические, с решетчатым настилом. Фонарь на стволе полоснул по стенам – бетон, кабельные лотки, ржавые трубы.
«Скаут» работал на полную, ощупывая пространство впереди. Пусто. Чисто. Никаких сюрпризов. Пока что, по крайней мере.
Приклад – у плеча, ствол – вперед. За спиной – топот товарищей, тяжелое дыхание, звяканье снаряжения.
– Быстрей, быстрей, быстрей!
Лестница закончилась площадкой. Коридор, низкий потолок, снова трубы. Я свернул направо – туда, где, по логике, должен быть насосный зал. Не ошибся.
Зал открылся внезапно – большое пространство, уходящее вниз еще на несколько метров. Ржавые насосы в ряд, каждый – размером с легковушку. Переплетение труб разного калибра, от тонких, как палец, до таких, в которых человек мог стоять в полный рост. Лесенки, мостки, вентили, задвижки. Пульт управления вдоль стены – мертвые экраны, потрескавшиеся кнопки, рычаги, застывшие в случайных положениях. Под ногами – решетчатый пол, сквозь который видна черная вода. Или не вода. Проверять не хотелось.
Лучи фонарей заметались по пространству, выхватывая детали. Обломки какого‑то механизма – то ли насос разобрали, то ли он сам развалился. Кучи тряпья в углу. Ржавые бочки, ящики, какой‑то хлам…
  
– Вон! Там!
Луч Лисы уперся в угол. Металлическая дверь. Массивная, серьезная, явно бронированная. И – слишком хорошо выглядящая на фоне остального интерьера. Ее пытались состарить, это видно: потеки искусственной ржавчины, царапины, пятна грязи. Но – не то. Слишком ровные края, слишком чистый металл под маскировкой.
Я перепрыгнул через обломки трубы, перемахнул через какой‑то короб, метнулся к двери. Остальные – следом.