Осколки Протокола. Пенталогия (СИ)
– Поздравляю, – фраза через плечо.
– Если бы не ты… – Рокот не продолжает, его горло будто спазмом свело.
– Да ладно, забей. Сочтемся, – Антей хмыкает. – Делов‑то…
Воспоминание тускнеет и исчезает.
Твою мать…
– Рокотов? Костя? – имя в голове всплыло будто само по себе. Я знал, знал этого человека! Более того, служил с ним вместе! Тысячу лет назад, еще задолго до того, как уйти в «ГенТек»… Но…
– Не дури, Антоха! – подняв перед собой раскрытые ладони, заговорил Рокот. – Все нормально! У меня тут коптер, сейчас загрузимся, отправимся на базу… Разберемся!
Дерьмо.
Почему‑то на душе вдруг стало мерзко – до такой степени, что аж дыхание перехватило. На какой‑то миг я поверил в то, что сейчас можно все бросить, спокойно сесть в мультикоптер и отправиться… Разбираться. Вместе со старым… Другом?
Вот только этого не будет. Потому что «ГенТеку» нужен не я. «ГенТеку» нужна информация с моего нейрочипа. И, как только к ней попытаются получить доступ… Не зря Плесецкий заложил в программу алгоритм, стирающий личность при попытке вмешательства – я только сейчас понял, почему именно Крон не стал даже пытаться снять блокировку с моей памяти. Извини, друг, но овощем становиться мне как‑то не с руки.
«Шеф, регистрирую активное движение», – заговорил в голове Симба. «Кажется, группа готовится к захвату».
Дерьмо.
– Нет, Костя, – покачал я головой. – Не разберемся, – я повернулся к геллхаунду, который явно не понимал, что происходит, но все еще скалился, нервно лупя хвостом себя по бокам. – Тихо, малыш. Тихо, – я снова повернулся к Рокоту.
– Собаку не трогай, – проговорил я изменившимся голосом. – Она не при делах.
– Антон, ты…
Сзади послышался шум – кто‑то рванулся вперед, мне под ноги прилетела граната с характерным желтым окрасом – электромагнитная, – но я уже отжал рычаг замедлителя…
А в следующий миг реальнось испарилась в яркой вспышке – и мира не стало.
Эпилог
[ЗАГРУЗКА СИСТЕМЫ ВОССТАНОВЛЕНИЯ]
Инициализация нейронного интерфейса…
Проверка целостности данных…
Статус: критическая ошибка. Данные повреждены.
Попытка восстановления из резервной копии…
Сбой. Данные недоступны.
Загрузка базовых параметров…
Успешно.
Первым пришло ощущение жидкости в легких.
Густой, вязкой, заполняющей все внутри. Я попытался вдохнуть и захлебнулся, закашлялся, задергался. Что‑то щелкнуло, зашипело, и меня вдруг резко потянуло вниз.
Падение.
Короткое, секунда, не больше.
Удар о металлический пол всем телом. Холодный, твердый, нещадно бьющий по голым коленям и ладоням. Я рухнул на четвереньки, согнулся пополам и начал харкать жидкостью из легких – она выходила толчками, обжигала горло, лилась изо рта и носа густыми потоками. Противная, скользкая, пахнущая химией и чем‑то медицинским.
Кашель не прекращался. Я давился, пытался перевести дыхание, но легкие не слушались, продолжали выталкивать жидкость наружу. Сколько это длилось – не знаю. Минуту, может, две. Мне это время показалось вечностью.
Наконец кашель стих. Я остался на четвереньках, тяжело дыша – нормально, воздухом, а не этой дрянью, – и пытался понять, что происходит.
Где я?
Что случилось?
Почему так холодно?
Я с трудом разлепил веки – они будто слиплись от той же жидкости – и посмотрел вниз.
Металлический пол. Серый, идеально ровный, стерильно чистый. Под ладонями – холодный металл. Я голый. Полностью. Ни одежды, ни обуви, ничего.
Подняв голову, я оглядделся.
Помещение, в котором я оказался, было большим. Высокие потолки, яркие лампы дневного света, бьющие по глазам. Стены белые, безликие. И вдоль стен, рядами, стоят капсулы. Прозрачные цилиндры в полный человеческий рост, заполненные мутной жидкостью, очень похожей на ту, что я только что выблевал.
А в капсулах – люди.
Нет, не люди. Тела. Неподвижные, с закрытыми глазами, подключенные к каким‑то трубкам и проводам. Десятки. Несколько рядов, построенных в несколько ярусов. Подробностей рассмотреть не удалось – сквозь жидкость проглядывали лишь смутные силуэты. Впрочем, и без подробностей картина была не из приятных. Не думаю, что я хотел бы видеть эти самые подробности. Я попытался встать, но ноги не держали – подкосились, и я снова рухнул на четвереньки. Голова кружилась, в глазах мутнело, тошнило.
Что это? Где я? Что со мной случилось?
Я попытался вспомнить – что угодно, хоть что‑то, – но в голове была пустота. Просто пустота. Никаких образов, никаких воспоминаний. Только ощущение холода, жидкости в легких и страх, нарастающий с каждой секундой.
Кто я?
Как меня зовут?
Почему я здесь?
Ни‑че‑го.
[ЗАГРУЗКА ДИАГНОСТИЧЕСКОЙ ПОДСИСТЕМЫ]
Биометрия: стабильна.
Неврологический отклик: в пределах нормы.
Моторные функции: восстановлены.
Статус носителя: функционален.
Внимание! Обнаружены критические повреждения данных оперативной памяти.
Долговременное хранилище недоступно.
Рекомендуется обратиться к администратору системы для восстановления.
Надписи появились перед глазами – красные, яркие, мигающие. Я моргнул, попытался от них избавиться, но они не исчезали, висели в воздухе, будто нарисованные прямо на сетчатке.
Что это такое?
Я попробовал встать снова – на этот раз получилось. Ноги дрожали, но держали. Выпрямился, пошатнулся, оперся рукой о ближайшую капсулу.
Внутри, в мутной жидкости, неподвижно висело тело. Я отдернул руку, как от огня, отступил на шаг назад.
Это неправильно. Все это неправильно.
Надо выбираться отсюда. Надо понять, что происходит. Надо…
Надо хоть что‑то вспомнить.
Но в голове – ничего. Абсолютная пустота.
Я сделал еще шаг назад, потом еще один. Обернулся – за спиной была еще одна капсула, открытая, пустая. Из нее, видимо, я и выпал. Жидкость стекала по краям, капала на пол, образовывая лужу. Внутри капсулы мигала какая‑то индикаторная панель – зеленые огоньки, цифры, которые я не понимал.
Я стоял посреди этого зала, голый, мокрый, дрожащий от холода, и не знал, что делать.
Кто я?
Где я?
Что со мной сделали?
И кто?
[ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ]
Обнаружен защищенный архив данных.
Источник: неизвестен.
Статус: зашифрован.
Открыть архив?
Я замер, уставившись на надпись.
Архив?
Какой архив?
Защищенный? От чего?
Ничего не понятно, но очень интересно.
– Да, – хрипло выдавил я вслух. Голос прозвучал чужим, незнакомым. – Открыть, – кажется, хуже уже все равно не будет.
Пару секунд ничего не происходило, а потом через весь экран высветилась ярко‑красная надпись.
[ОБНАРУЖЕНА АКТИВНАЯ НЕЙРОМАТРИЦА]
[ЗАПУСК ПРОЦЕССА ВОССТАНОВЛЕНИЯ ИЗ РЕЗЕРВНОЙ КОПИИ]
[ЗАГРУЗКА… ]
КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ
Суррогат реальности
Глава 1
Память накатывала волнами, захлестывая с головой и не давая дышать. На бедный, перегруженный мозг обрушилась настоящая лавина из образов, сцен, событий, имен и лиц. Все они кружились перед глазами, вразнобой, как битые стекла в калейдоскопе, меняясь и складываясь в причудливые композиции, прежде чем занять свое место. Жаркие битвы и горячие объятия, уродливые мутанты и верные друзья, бездушные механоиды и люди в белых халатах – все кружилось вокруг меня в стремительном хороводе, пока пленка памяти не домоталась до конца. И только тогда все со щелчком встало на свои места.
