КРИПТА: Как обманывают и почему лучше не лезть
Конкуренцию оживили банки без отделений (Nubank, Revolut, Monzo, N26, Тинькофф, Simple, WeBank, KakaoBank). Появились крупные площадки для кредитования P2P — в обход банков, но в традиционной денежной системе. Директива ЕС о платёжных услугах обязала банки делиться данными с финтех-проектами по API.
Финансовые услуги появились в мессенджерах и экосистемах. В Китае заработало «суперприложение» WeChat (всё внутри одной платформы, включая оплату, кредиты, инвестиции).
Случился прорыв в инвестициях. Десктопный софт из 90-х заменили красивые приложения с полноценными графиками, новостями, аналитикой.
Я знаю всё это в подробностях, так как в 2014–2018 годах проводил в Москве форумы FinNext, на которых обсуждались глобальные тенденции и представлялись локальные инновации.
Как конкуренты банковским кредитам появились BNPL-сервисы («Buy now, pay later»). Klarna, Affirm, Afterpay давали рассрочку в один клик при онлайн-покупках. Заработало машинное обучение как предвестник искусственного интеллекта.
В общем, в десятых годах случились фантастические инновации. Ещё вчера по историческим меркам для совершения платежа мы стояли в очереди в сберкассу, заполняли от руки громоздкие квитанции с сотней букв и цифр, а потом сутками ждали, когда платёж соизволит дойти. Теперь банковские сервисы доставляют удовольствие. И без круглосуточных разговоров про финансовую революцию, как практикуют криптоанархисты.
ГЛАВА 2. БИТКО•Н. НЕРАВЕНСТВО
Воспитан я по старинке: к свободе полагаются равенство и братство [12]. Так вот: у битко•на свобода есть, а с равенством — беда.
Рынок битко•на — это место, где люди, купившие нечто по 0,1, 1 или 10 долларов, объясняют новичкам, почему приобрести то же самое за 100 тысяч — всё ещё выгодно. И за миллион, конечно.
Да, некоторые стали мультимиллионерами. Это те, кто намайнил [13] или приобрёл монеты в первые годы развития. Сколько таких? Десятки тысяч людей из самых разных стран. Они не просто «в плюсе», а навсегда решили свои финансовые проблемы. Прозорливость, везение или кошелёк, о котором вспомнили спустя десятилетие, позволили им стать состоятельными. Молодцы. Вытянули лотерейный билет. Но причём тут благо для человечества?
Общество получило ещё один пример крайней неравномерности богатства. Пожалуй, самый вызывающий в истории.
Согласно CCN (август 2025 года), 2100 кошельков, каждый с балансом от 1000 BTC и выше, совместно владеют более чем 36 процентами всех BTC. Это не считая кошельков (адресов) бирж, на которых лежат активы других (Binance, Coinbase, Bitfinex и другие).
По данным Santiment, кошельки, содержащие как минимум 10 BTC, контролируют более 82 процентов добытых битко•нов, а на 0,5 процента адресов сконцентрированы свыше 85 процентов всех монет.
Всего может существовать 21 миллион битко•нов, из них в обращении — почти 20 миллионов. Порядка 3–4 миллионов монет навсегда утрачены (потерянные ключи, забытые кошельки, умершие владельцы, выкинутые диски). Это ещё больше усиливает влияние крупных держателей.
На мой взгляд, такая концентрация — уже красный флаг для легитимации битко•на как финансового актива, но отдельные государства решили по-другому, о чём позже.
Концентрация — не только несправедливость, но и возможность манипулировать рынком. Чтобы «толпа», те самые розничные трейдеры, которые мечтают заработать в периоды подъёма курса, и скинуть актив аккурат перед стартом «криптозимы», осталась без штанов.
Крупные участники, или киты, как их называют, могут двигать рынок, особенно в моменты тонкой ликвидности. Уловив паттерны, они манипулируют поведением толпы, которая скидывает монеты на глубоких падениях и — наоборот — заходит на локальных пиках.
Заявки клиентов на централизованной бирже не являются для неё тайной. Если площадка видит, где у массы участников стоят стоп-лоссы [14] и тейк-профиты, это открывает пространство для конфликта интересов: соблазн двинуть рынок в зону ликвидаций или заранее занять выгодную позицию слишком велик. Недавние скандалы вокруг использования внутренней информации в криптобизнесе вновь высветили эту проблему.
В 2025 году Coinbase раскрыла, что злоумышленники подкупили часть зарубежных сотрудников поддержки и получили доступ к данным клиентов, а в конце 2025 года Binance сообщила об отстранении сотрудника и начале разбирательства по делу о предполагаемой инсайдерской торговле. На децентрализованной площадке Hyperliquid в марте 2025 года манипулятор на монете JellyJelly заработал 6,26 миллиона долларов. Такие ситуации обычно не всплывают наружу, игроки просто терпят «рыночные убытки», но надо понимать, что крипта — рынок, где инсайдерская торговля и манипулирование — это правило, а не исключение.
Это всё равно что играть в карты с человеком, знающим, что у вас на руках.
На классическом финансовом рынке это называется инсайдом и манипулированием и запрещено. Есть надзор, обязанности раскрытия информации одновременно для всех, правила против манипуляций и наказание вплоть до тюрьмы. В крипте же контроль фрагментарен. Дикий запад, где пока не изобрели шерифа.
Мелких игроков постоянно выносит с рынка. Новички решают вскочить на подножку поезда, летящего в счастливую жизнь, на максимальных ценах.
Вспомните хайп вокруг битко•на в декабре 2017 года. Он сопровождался пиком интереса в Google Trends, максимальным числом новых аккаунтов на биржах, резким ростом объёма покупок розничными инвесторами. Каждый таксист говорил про битко•н. Люди брали кредиты, чтобы успеть разбогатеть. Затем последовал обвал в 6 раз.
Да, через три года падение было отыграно, но немногие могут так долго терпеть, особенно если сделки кредитные и с плечом.
Это повторялось и в 2021-м, и в 2024-м: пик розничного ажиотажа совпадает с максимумом цен. Акулы сбрасывают активы толпе именно на пиках.
Другой элемент неравенства состоит в том, что пузырь, бенефициаром которого является компактная группа богатеев, на-носит вред окружающей среде Земли совсем и её 8 миллиардами человек.
Битко•н работает на алгоритме Proof of Work (PoW), который требует огромного количества вычислений для добавления блоков в цепочку и защиты сети. Для этого используются специализированные устройства (ASIC-майнеры). Ежегодное потребление электроэнергии сетью BTC, по данным Cambridge Centre for Alternative Finance, составляет 162 тераватт-часа — как у Польши, двадцатой экономики мира. Но Польша каждый год производит ВВП в триллион долларов, а битко•н не производит ничего — кроме ценового пузыря и розовых грёз.
Кто богаче, тот масштабируется (дешёвая энергия, капитальные вложения, доступ к оборудованию). Майнинг централизуется, а общество платит внешними эффектами.
Углеродный след зависит от источника энергии. Если майнинг идёт в регионах, где преобладает уголь или газ, выбросы CO2 значительно возрастают. В 2023 году исследования показывали, что около 60 процентов энергопотребления приходилось на ископаемые источники. Годовой углеродный след сети сравним с выбросами таких стран, как Чехия или Бельгия.
По данным Digiconomist, одна транзакция в битко•нах приводит к выбросу 567 килограммов углекислого газа [15], что соответствует 95 тысячам часов просмотра видео на YouTube. Или перелёту одного человека из Лондона в Мадрид. Она же расходует 16 тонн воды и тратит 1000 киловатт-часов энергии (хватит для среднего американского дома на 35 дней). Причина такой высокой стоимости — не в том, что сама транзакция требует много энергии, а в том, что вся сеть постоянно работает на полную мощность для поддержания консенсуса, независимо от числа транзакций.
Оценки «натранзакцию» спорны, но общий масштаб энерго-потребления у сети остаётся гигантским. Не вполне понятно, зачем человечеству такой тип паразитизма.