Ловушка с двумя неизвестными
Annotation
Жанна Баттель, дочь барона Кверка, с детства знала, что есть черное, а что белое. Однако, вернувшись домой из колледжа Святого сердца, она поняла, что судьба изрядно перетасовала карты. Куда подевалось богатство семьи? Все ли ей известно о собственном отце? И как быть с двумя женихами, один за другим возникшими в ее жизни? Кто из них черный, а кто белый, кому доверить свое сердце? И как выжить самой, если ты всего лишь женщина, а миром правят мужчины.
Ольга Романовская
ГЛАВА 1
ГЛАВА 2
ГЛАВА 3
ГЛАВА 4
ГЛАВА 5
ГЛАВА 6
ГЛАВА 7
ГЛАВА 8
Конец ознакомительного фрагмента.
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
Ольга Романовская
Ловушка с двумя неизвестными
ГЛАВА 1
Когда-то в нашем роду была магия. В те стародавние времена Баттели процветали, стояли по правую руку от трона правителей Гвента, одного из пяти королевств, составлявших прежде ныне единую Камбрию. Но потом магия ушла, положение нашего рода пошатнулось, и Баттели вынуждены были переселиться на восток, принести присягу Ллоэгиру. О былом величии речи уже не шло, хотя каждый мужчина в нашем роду мечтал воскресить былое могущество. Отец не исключение, недаром он отослал меня учиться в колледж Святого сердца – самое престижное женское заведение Ллоэгира. Моими соседками стали наследницы лучших аристократических семейств, в числе прочих я бывала при дворе, пила чай с королевой1. А потом все изменилось, отец срочно затребовал меня к себе. Директриса в приватном разговоре намекнула: финансовые дела Джона Баттеля, барона Кверка, моего отца, серьезно пошатнулись, он не смог внести очередную плату за обучение. Странно, конечно. Пусть мы не относились к высшей аристократии, но входили в число богатейших семейств графства.
– Лицо обветренное, как у мальчишки!
Поджав губы, отец пристально осмотрел меня с головы до ног. Он заметно постарел, однако спина осталась идеально прямой, а взгляд – острым как меч.
– Как матушка?
В беспокойстве огляделась. Почему она не вышла на крыльцо? Захворала? Тогда понятно, куда делились деньги: лечение всегда стоило дорого, особенно, если обращаться к «теневым лекарям», прибегавшим к запретным ритуалам.
Выражение лица отца сделалось еще более жестким, на вопрос он предпочел не ответить. Это лишь усилило тревогу, я готова была прямо сейчас броситься в покои матушки. Не могла же она… Нет, отец точно бы не стал скрывать от меня ее смерть, однако зачем-то он меня срочно вызвал, быть может, не хотел…
– Госпожа ногами мается, барышня, – сердобольно подсказал управляющий и помог слезть с лошади.
С облегчением выдохнула. Худшего не случилось.
– Я просмотрел твои счета… Ты слишком много тратишь, Жанна. – Отец проследил взглядом за слугами, отвязывавшими мой багаж. – Тебе следует взять пример с матери, которая носит ботинки по четыре сезона. И еще книги… Я не граф Рочерский, чтобы оплачивать твои капризы!
Кивнула, хотя ничего лишнего себе не позволяла. Видимо, наши дела совсем плохи, раз отец считает каждый фартинг2.
– Половину придется продать, чтобы сшить тебе платье. В среду у нас гости… Постарайся быть тихой и любезной.
– Хорошо, отец, – я ответила то, что он ожидал услышать, и приложилась губами к твердой ладони.
На ней мозоли – значит, до сих пор упражнялся с мечом.
– Рад, что ты вернулась! – Отец наконец оттаял и поцеловал в макушку. – А теперь ступай к матери, в спальне она.
Вопреки ожиданиям, мама не лежала, а, устроившись в глубоком кресле, вышивала. Под ловкими пальцами рождались причудливые растительные узоры, оживали диковинные звери, расцветали пышные заморские розы и скромные маргаритки. Сколько себя помнила, каждую свободную минуту она проводила за рукоделием.
– Жанна, милая, ты вернулась!
Заметив меня, матушка отложила пяльцы и приподнялась, раскинув руки для объятий. Совсем старушка! А ведь она младше тети Джейн. Кожа покрылась густой сеткой морщин, лицо осунулось, приобрело нездоровый оттенок. На фоне белого чепца оно казалась желтушным.
– Я так скучала по тебе, дитя мое! – Мама расцеловала меня в обе щеки. – Ну садись, рассказывай! Я каждое твое письмо бережно сохранила.
Поставив корзинку с нитками на пол, села на жесткий стул.
Если что-то и осталось неизменным, так это матушкина спальня. В ней даже пахло так же, как много лет назад, – ванилью.
– Мне сказали, что ты больна…
Пристальнее вгляделась в ее лицо в поисках признаков знакомых хворей, затем перевела взгляд на колени.
– Пустое, – отмахнулась матушка, – скоро пройдет!
Однако я настаивала на ответе, и она неохотно призналась, что пару месяцев назад неудачно упала на ровном месте, «будто толкнул кто-то». Колени жутко болели, сильно распухли. Потом матушке стало лучше, но перед самым моим приездом болезнь неожиданно вернулась.
– А как ты вошла, сразу прошло, – с улыбкой добавила мама и поцеловала меня в макушку. – Расскажи уж про свой колледж. Я-то дома училась, интересно, как там все устроено.
Заверила, что обязательно приготовлю для нее мазь по особому рецепту, на гадючьем яде, и терпеливо рассказала о своем житье-бытье. Затем осторожно спросила, кого ждать в среду.
– Жених твой приедет. Ты уж, – с мягким укором попросила матушка, – будь с ним поласковее.
Не в силах поверить собственным ушам, переспросила:
– Жених?
Я ожидала кого угодно… Хотя разговоры о новом платье должны были насторожить. Обычно наряды шились долго, недели три, а тут требовалось поспеть за пять дней.
– Тебе восемнадцать, Жанна, пора.
Протестующе засопела:
– Но матушка!
– Такова уж женская доля. – Она погладила меня по голове. – Не спорь! Он вдовец, сборщик королевских налогов. Не молод, не слишком красив, в теле, но с лица воду не пить. Зато при деньгах.
Резко поднялась на ноги.
– Отец продает меня старику, чтобы поправить свои дела?
Все внутри кипело. Не бывать этому! Вот возьму и сбегу, к той же тетке Джейн.
И ладно бы просто замуж – так за урода!
– Тише, тише! – замахала руками матушка и обернулась к двери. – Слуги услышат. Вспомни о фамильной чести, Жанна. Долг дочери – во всем подчиняться отцу.
– Во всем, но не в этом!
Раскрасневшись, вылетела вон из комнаты.
– Жанна! – понеслось мне вслед.
Напрасно, я не думала останавливаться. Спустилась вниз по винтовой лестнице, выбежала во двор и направилась прямиком к конюшне.
– Коня! Живо!
– Но, барышня… – Почесывая затылок, конюх уставился на меня как на колдунью. – Юбка же…
Будто такая мелочь могла мне помешать!
Куда только подевалась усталость после утомительной дороги! Нахлестывая коня, я неслась куда глаза глядят. Слезы застилали глаза. Злилась на отца, мать. Продать меня, словно вещь!.. Стоило отсылать учиться в колледж, если для меня изначально планировалась иная судьба.
– Осторожнее!
Я слишком поздно заметила всадника, натянула поводья. Захрапев, лошадь поднялась на дыбы, повалив меня на землю.
– С вами все в порядке?
Незнакомец спешился, заботливо склонился надо мной. В раздражении оттолкнула его руку, прошипела:
– Я сама!
Колено пульсировало болью, но принимать помощь мужчины я не собиралась. Это из-за него я упала, расцарапала лицо о живую изгородь из боярышника.
– А вы дама с характером! – рассмеялся незнакомец и представился: – Артур Бредон, лорд Осней, паладин Ордена Белого плаща.
– И, что дальше, сеньор паладин?
Если он надеялся произвести на меня впечатление, то просчитался.