Диктатура Кошмаров (СИ)
Следующие часа полтора-два я чувствовал себя отвратительнее некуда: традиции Империи в этом вопросе почти не отличались от традиций Китежа, так что каждый раз, как мой взгляд упирался в лицо Егора или Тихона, память услужливо подкидывала какое-нибудь особо гнусное воспоминание из моего прошлого — запомнившиеся моменты похорон родителей, поминок и сорока дней — и вынуждала представлять себя на месте этих мальчишек. Само собой, все необходимые телодвижения я совершал, говорил все, что требовалось, давил тяжелыми взглядами нейтралов и представителей оппозиции, помогал Воронецким создавать «правильную» атмосферу, «читал» подсказки Насти и при любой возможности морально поддерживал Искрицких, но напрягало все это со страшной силой. Поэтому на самом краешке сознания ощущалось дикое желание на ком-либо сорваться. Увы, не дурили даже особо самовлюбленные подростки, получившие боевой приказ навести мосты с Егором и, тем самым, начать очередную долгоиграющую интригу. Ведь мы, Беркутовы-Туманные, по совету Дайны деактивировали артефакты сокрытия. Поэтому я, Оля и Света пугали чудовищно плотными аурами взрослых аристократов,
а Поля — мелочь, которой, кстати, хватало.
Не менее сложно дались и поминки — Дайна, сорвавшись с нарезки, то и дело озвучивала вводные, действовавшие на нервы, а я ломал себя об колено и воплощал в жизнь ее идеи. Да, не зря: стараниями бестелесной интриганки уже через считанные минуты после начала этого мероприятия мы — то есть, Людмила Евгеньевна, Михаил Владимирович и «я» — загнали весь остальной народ в нужную нам колею и не позволили родичам Валентины Семеновны устроить ни одной из четырех запланированных провокаций, а я, вроде как, стал ощущаться фигурой, равной как минимум Виктору. Но настроения все это, конечно же, не добавило.
Слава богу, в какой-то момент народ начал разъезжаться, и я увидел свет в конце тоннеля. Правда, сваливать одним из первых мне, одному из самых влиятельных союзников Искрицкой, было невместно, поэтому я потерпел еще немного и в какой-то момент получил одну из последних вводных БИУС-а — дать Валентине Семеновне возможность поговорить со мной тет-а-тет. Вот и отошел к окну, выходящему в парк. А через несколько мгновений услышал тихий голос несчастной, но ни разу не сломленной вдовы и ответил согласием на просьбу уделить ей «буквально пару минут».
Женщина благодарно кивнула и сходу взяла быка за рога:
— Игнат Данилович, не отправь вы к нам Ульяну Егоровну и ее отделение, ни мои дети, ни я не дожили бы даже до вчерашнего утра. А ваша сегодняшняя демонстрация флага подарила нам будущее: да, вы, вроде как, прибыли вместе с Воронецкими, но Императорский род «далеко» и, как правило, раскачивается достаточно медленно, а вы, Беркутовы-Туманные, легки на подъем, пугаете до дрожи в коленях и заставили переобуться всех наших родственничков, еще вчера поддерживавших внутриродовую оппозицию. В общем, огромнейшее вам спасибо от всей нашей семьи, я принимаю на себя неоплатный долг и… дальше мы справимся сами.
Я «задумчиво потер переносицу», а на самом деле разогнал восприятие, выслушал монолог Дайны, объяснившей суть местного понятия «неоплатный долг», вдумался в итоговый совет и вернулся в нормальный режим:
— Валентина Семеновна, Ульяну и ее людей я, естественно, заберу. Ибо понимаю, что их присутствие в вашем поместье вот-вот начнет вредить. Но завтра днем к вам прибудут Надежда Олеговна, Наталья Родионовна и Лев Абрамович Фридман. Обсуждать нюансы сразу двух серьезнейших договоров между нашими родами — союзного и делового. Так вот, если вы выслушаете их советы и правильно сольете родственничкам нужный объем информации, то абсолютное большинство нынешних врагов и колеблющихся превратятся в ваших вернейших фанатов…
Глава 36
11 февраля 2515 по ЕГК
…Воскресенье пролетело намного быстрее, чем хотелось бы, и оставило странное послевкусие. Нет, отдохнули мы прекрасно. Так как заблокировали телефоны, не заглядывали в Сеть и не дурели от бардака, творящегося во всей Империи, а Дайна честно соблюдала объявленный мною мораторий на любые новости. Но полностью отрешиться от происходящего, увы, не получилось: «веселое настоящее» то и дело напоминало о себе Вите, честно пытавшемуся забыться в нашей компании, причем не напрямую, а через начальника смены телохранителей, и заставляло вспоминать о себе мелкую троицу, не горевшую желанием возвращаться в Дом Гимназистов. В общем, последние часы отрыва прошли на эмоциональных качелях, а отъезд команды Воронецкого, Марины, Люси и Вали основательно расстроил. Вот мы в джакузи и завалились. Всей увеличившейся семьей. И усиленно расслаблялись до двух часов ночи.
В Университет переходить не стали — знали, что за одну-единственную ночь новый ранг не возьмет даже Настя. Поэтому, разомлев, нехотя разошлись по спальням и отъехали, но не «перезагрузились». Соответственно, продрав глаза по будильнику, вспомнили о планах на день и ни разу не обрадовались. Впрочем, тренировка по рукопашке, на которой я дал зверскую нагрузку даже себе, позволила «ни о чем» не думать почти полтора часа, так что в гостиную мы заявились в более-менее вменяемом состоянии и смели все, что наготовили повара. А после того, как андроиды подали чай с выпечкой, «начал лютовать» БИУС. В смысле, попросил внимания устами Иришки и принялся грузить по полной программе:
— Народ, выходные уже закончились, соответственно, пора задуматься о нерешенных проблемах. А их, как ни обидно это признавать, хватает. Тем не менее, начну не с них. Игнат, сегодня в полдень ты должен будешь появиться на Императорском Совете и поучаствовать в его заседании. Список вопросов, которые теоретически планируется обсудить, с комментариями Владимира Александровича, уже залиты в твою рабочую МТ-шку. Но готовиться следует не к обсуждениям, а к войне: на этом заседании государь собирается послать лесом весь балласт, вросший развесистыми задницами в теплые кресла, и тебе надо будет задавить недовольство. Но не так страшен черт, как его малюют: у девяти таких «счастливчиков» из одиннадцати возникли настолько серьезные проблемы, что потеря места в Совете покажется меньшим из двух зол. А двое последних гарантированно не захотят портить с тобой отношения. Впрочем, давить замшелых пней тоже надо с умом. Поэтому ознакомься, пожалуйста, и со вторым документом, залитым в терминал, ладно?
Я утвердительно кивнул и снова превратился в слух. Вместе со всеми членами Ближнего Круга. Вот Кукла и продолжила вещать:
— Теперь изложу три смежные и хорошие новости: Император собирается изменить традиции и ввести в Совет «силовиков»; один из них — Ляпишев — уже пожалован чином генерал-полковника, а второй — хорошо знакомый всем нам директор ИВП — генерал-майора. Значит, их надо будет поздравить.
— Поздравлю… — твердо пообещал я, и Ира вперила потяжелевший взгляд в эмпатку:
— Насть, вчера днем государь завизировал прошение о назначении тебя личным секретарем-референтом члена Императорского Совета. Со своими обязанностями ты, вне всякого сомнения, справишься. Ибо занимаешься не за страх, а за совесть. Поэтому я заострю твое внимание на нюансах, о которых мы еще не говорили. Итак, заседания Совета бывают разными, и далеко не на каждое допускаетесь вы, секретари. Дожидаться завершения таких заседаний тебе придется в компании с коллегами, долгие годы привыкавшими считать себя исключительными и уже выстроившими некую вертикаль влиятельности. Так вот, не вздумай под них прогибаться или считать равными: твое место, как члена семьи Самого Черного Беркута, его личного секретаря и боевой Княгини — на самой вершине этой вертикали и чуть в стороне. То есть, ТЫ — В РАЗЫ ВЛИЯТЕЛЬНЕЕ и СИЛЬНЕЕ, не нуждаешься в самоутверждении и не видишь смысла тратить время на их мелкую возню. Кстати, имей в виду, что все твои коллеги — «городские» на всю голову, а самый высокоранговый — Гридень. Так что можешь закатывать их в асфальт что по одному, что пачками. Справишься?