Следы на воде

Маэстро взял мел и вписал последнюю черту.
– Бедность! Да, именно бедность. Нужда главного героя – лучшая подруга и помощница автора! По вашим удивленным лицам вижу: требуются аргументы. Я приведу три. Прежде всего: богач, как правило, вызывает зависть. Если в книге не описан его труд, положенный на достижение успеха, если герой сразу, задаром, является богачом – читатель вряд ли ощутит к нему симпатию. Иное дело – человек нуждающийся. Большинству из нас знакомы и понятны его чувства: эта мучительная легкость в кармане, этот жалобный тусклый блеск последних песет, завернутых в тряпицу, это возмущенное урчание желудка, отказавшегося верить, что кусок хлеба с чесноком может зваться гордым словом «обед»…
  
Многие студенты засмеялись. «Так и есть!» – выпалил кто-то. Одна девушка в первом ряду нахмурилась, вертя на языке возражение. Альваро не дал время на вопросы и повел дальше:
– Второе. Хитрый и лукавый пройдоха легче заработает богатство, нежели человек чести. Присутствует взаимосвязь: чем чище твоя совесть – тем чище и банковский счет. Потому бедняк ассоциируется с порядочностью, а именно это и нужно для главного героя. Важно лишь показать, что обеднел он не по глупости, а от благородной причины. Например, истратил все деньги на лечение для матери. Или, скажем, потерял в дуэльном споре, пытаясь защитить своих добрых друзей…
Едва Альваро сделал паузу, девица из первого ряда воскликнула:
– Маэстро, это же нечестно! Как вы можете утверждать, что все богачи – мерзавцы?!
Альваро пригляделся к ней. Нельзя было судить по одежде: студенты носили одинаковую форму; но белыми холеными пальчиками девица держала золотое самопишущее перо.
– Сеньорита, я не обвинял в хитрости абсолютно всех богачей. Имеются исключения, и возможно, вы – одно из них. Точно так же, бывают и студенты, что-нибудь знающие о литературе. Вопрос лишь в том, как часто встречаются сии сказочные создания.
Девица прикусила губу, задние ряды прыснули смехом. Альваро продолжил:
– А вот третий фактор, наиболее важный, на мой взгляд. Сытый и довольный жизнью человек редко куда-либо стремится, ведь у него и так все хорошо. Но быть главным героем – это нелегкое, трудоемкое дело. Попробуй-ка пробраться сквозь дебри, что вырастил на твоем пути автор! И заодно перебить всех зверей, которых напустил антагонист! Велик соблазн воскликнуть: «Да ну его к морским чертям, этот ваш сюжет! Не желаю больше в нем участвовать!» Чтобы герой так не поступил, а все-таки прошел до конца сквозь все невзгоды, он должен испытывать сильную нужду. Не обязательно именно в деньгах, здесь подойдет нужда любого толка: неразделенная любовь, отчаянная жажда славы, жестокая обида, взывающая к мести… Важно одно: нам не нужен сытый урчащий котяра. Нам требуется голодный волк, готовый к охоте.
Едва он сделал паузу, девица с золотым пером вскочила:
– Разве хорошая жизнь – это приговор?! Ребенок из обеспеченной семьи будет прекрасно воспитан, образован, начитан. Его таланты разовьются лучше, чем у бедняка!
– Вот только зачем ему их применять? Все, чего хочет, он легко получает за деньги.
– Но у богачей тоже имеются проблемы!..
– Какие, позвольте узнать? Мучительный выбор бального платья?
Раздался новый раскат смеха. Девица покраснела, но не подумала замолкнуть:
– Вы слишком упрощаете…
– Довольно, – отрезал Альваро. – Дайте и другим возможность задать вопросы. Юноша в третьем ряду, прошу!
– Маэстро, вот эта нужда, про которую вы говорите… Это может быть желание жить? Ну, героя хотят убить, а он пытается выжить…
– Разумеется! Отличный конфликт, полный силы и чувства. Но не забывайте: антагонист – тоже живой человек. Вряд ли он всю книгу только и мечтает об одном: как бы прикончить героя. Будто нет у него иной заботы, кроме смертоубийства… Между парой противников должен быть более важный конфликт: например, из-за власти или женщины. Убийство – только способ его решения. Следующий вопрос!..
Вскоре прозвучал звонок. Альваро распрощался со студентами и поскорее вышел прочь. Он жаждал попасть в банк, из коего утром получил весьма тревожную записку. А затем – отправиться на поиски места, где можно пообедать если не совсем бесплатно, то хотя бы приближенно к идеалу. Внезапная бедность расстроила Альваро, но не более того.
Если бы в данное время он писал книгу – вот тогда потеря денег обернулась бы катастрофой. Столь грубое вторжение реальности в мир фантазий сбило бы весь творческий настрой и повергло Альваро в глубокую тоску. Но к счастью, сейчас он не работал над романом, а потому воспринимал безденежье вполне практично: как проблему, которую нужно одолеть.
Возможный источник финансов как раз попался ему на глаза. Через холл академии навстречу да Силве шагал дон Фармига, декан факультета словесности. Альваро приветственно взмахнул шляпой:
– Доброго здравия, о светоч литературных знаний! Да озарит Алессина ваш путь!
– Многоуважаемый маэстро! Как же я счастлив, что вы, пусть и на краткое время, спустились с вершин славы в долину лекционного зала!
Альваро сообщил, что был бы рад настричь в долине немного златой овечьей шерсти – то бишь, получить авансом хотя бы за пяток лекций вперед. Однако дон Фармига напомнил, что, получив аванс в прошлый раз, маэстро бесследно исчез среди облаков и пару недель вовсе не являлся в Академию. Потому маэстро пастух уже задолжал факультету пять занятий и не получит ни шерстинки, пока не доведет баранов хотя бы до портретов второстепенных персонажей. Альваро заявил, что при столь унизительном недоверии он тоже ощущает себя второстепенным персонажем, а вот дон Фармига уверенно метит на роль антагониста.
– Берегитесь кульминации, маэстро! – пригрозил декан. – Сама Сесилия Армани желает читать лекции вместо вас.
– Кто она такая, чтобы носить громкий титул «сама»?
– О, невежество! Лучшая поэтесса Олезии, перебравшаяся в Лаэрту.
– Ах, поэтесса… Значит, мне нечего бояться. Благодарю, что успокоили!
Альваро раскланялся с доном Фармигой и продолжил было путь, но вдруг услышал:
– Постойте, маэстро. Позвольте мне сказать…
Да Силву догнал один из его студентов: паренек с приметными волосами, цвет коих не назовешь иначе, чем желтым. С петлицы форменного пиджачка свисала лента – тоже желтая, в тон волос.
– Маэстро, я хочу… мне поручено… от лица всех нас, позвольте…
– Примите совет наставника: сперва постройте фразу в голове, а потом уж произносите.
– Конечно, маэстро. Простите. Сейчас… – Паренек нахмурил брови, собрался с мыслями и изрек: – Маэстро, мы благодарны вам за то, как вы вступились за бедных людей!
– Я особо не вступался, лишь оценил их достоинства как главных героев.
– О, ваши занятия – это полный восторг! Но я не про них говорю, а про суд. Вы вышли на спор в Палате Слова, чтобы отстоять равенство бедняков и богачей. Пусть вы проиграли – но это была славная битва. Мы не забудем!
Альваро повел бровью:
– Вы – в смысле, студенты? И откуда же вы узнали про это?
С загадочным видом паренек коснулся своей желтой ленты:
– Студенты не знают. Мы – знаем.
– Тайное общество всезнаек?..
– Тише, маэстро! – паренек понизил голос и подошел вплотную к Альваро. – Здесь, в эсфере Искусств, почти нет наших людей. Вы и я – больше никого. Нужно соблюдать осторожность.
– Прежде чем зваться “вашим”, я б не отказался узнать, кто такие “вы”.
– Мы – реформисты, борцы за справедливое общество. Ваши друзья Герейра рассказали нам про ваш подвиг.
– Ах, вот о чем речь!.. Вы – те самые парни, кому не нравится Высокий Стол?
  
– Маэстро, знайте: мы очень благодарны. Ваш поступок укрепил наш боевой дух.
– Ну, хоть что-то полезное от идиотского спора… Как вас зовут-то, юноша?
Желтоволосый промедлил с ответом, Альваро махнул рукой:
– Ладно, посмотрю в журнале.
– Не смотрите! Там есть фамилия, ее лучше не знать. Мы зовем друг друга псевдонимами. Я – Оса.