Мифы тюрков. От Златовласой Умай и Урал-батыра до исполина Алпамыша и Пегого Быка

Ябаш — бог разрушения, также известный как Кабаш-хан. Он порождает раздоры и мздоимство. Как и Кюмур, может выступать посредником между черным шаманом и Эрликом. Имя его восходит к корню яб / чап, то есть «творящий зло». Вероятно, Ябаш был всадником-грабителем, вооруженным вилами, поскольку в его имени угадываются слова яба («вилка», «молотилка») и чамак («ездить верхом», «грабить»).
  
Учар — бог дурных вестей. Иногда его считают покровителем наветчиков, лазутчиков. Имя божества образовано от корня уч / ук («летать»). Вероятно, представлялся в виде назойливой мухи.
Керей (Керей-хан) — бог посредничества, сеющий раздоры среди людей, источник скверны. Его часто изображали с железными запястьями. Имя происходит от корня кер / гир («проникать», «загрязнять»).
Девять Черных дочерей Эрлика. Шаманский миф о Киштей
У Эрлика девять дочерей, которых называют Кара кызлар / Гарагизлар («Темные / Черные девы»). По описанию камов (шаманов), это девушки с черной и липкой кожей и вихляющими (возможно, бескостными) телами. Дочери Эрлика определенных занятий не имеют, все свое время проводят в праздности и играх, веселятся и пляшут. Вот как о них поется в алтайских песнях:
 
 
 
…Черные девять дочерей,
 
Голые, вертлявые, ленивые, бесстыдные,
 
Семь раз обвивающие гибкий стан
 
Волосами, с тонкими ногами
 
Без коленных чашечек,
 
И туда, и сюда, и направо, и налево,
 
Во все стороны, гоп!
 
И руками, и ногами,
 
И плечами, и всем телом махающие, гоп!
 
 
 
Черные девушки не помогают, а мешают камам во время церемоний и приносят им неудачи. По словам шаманов, во время жертвоприношения Богу Неба (Ульгену) они пытаются не дать крови вознестись на небо и пытаются сбить ее с пути, призывая к себе, а самого кама соблазняют. Если кам поддастся чарам дочерей Эрлика и нарушит ритуал, то будет наказан другими духами, а его работа по передаче жертвы Богу окажется тщетной.
В шаманских заклинаниях обычно упоминаются две либо девять дочерей Эрлика. Они живут в подземном мире на так называемых игрищах или в стране «в желтой впадине», на «бледном гладком месте». Известны имена двух из них: Сэгис кестюю Киштей-эне («Восьмиглазая мать Киштей») и Эрке Солтон («Милая Солтон / Султан»). Их изображения приводит на своем этнографическом рисунке Антонина Воронина-Уткина (коллекция МАЭ РАН), они размещались с левой и правой сторон на кара-чалу — знаке преемства камства, принадлежавшем каму Мампыю.
Киштей имеет восемь глаз, а груди ее настолько огромны, что она может закидывать их за спину.
Без сомнения, трансформированные представления о гипертрофированных телесах дочерей Эрлика как представительниц темного, нижнего мира нашли отражение в гораздо более поздних турецких сказках, собранных исследователем Пертевом Боратавом, например в сказке «О Кельоглане, который отправился жениться на великанше».
 
…Сидит громадная старуха-дэв… а груди свои закинула через плечи на спину. Кельоглан… зашел ей за спину и пососал ее грудь. Тогда старуха-дэв обернулась и сказала: «Ну, Кельоглан, если бы не пососал мою грудь, я бы тебя проглотила в один миг. А теперь ты — мой сын. Но у меня есть и другие сыночки, того и гляди, они сейчас придут и съедят тебя. Давай-ка я тебя спрячу» [83].
 
Можно утверждать, что дочери Эрлика — плод человеческих проклятий. Русский путешественник так описывает это поверье у тюрков…
 
Однажды старик-кумандинец захворал головной болью и перевязал голову ленточкой. Когда его спросили, зачем он так сделал, он объяснил, что боль на него насылают дочери Эрлика.
 
«Когда-то жили старик со старухой. У них было девять дочерей. Все непокорные, разгульные и редкую ночь ночевали дома. Измучились старики поведением своих дочерей и решили проклясть их, если они не изменят свою жизнь к лучшему. Дочери отказались слушаться. Тогда старик и старуха прокляли их, сказав: “Будьте вы с этого времени дочерями Эрлика”.
 
Так и случилось. С тех пор и насылают они головную боль на людей. А меня они мучают головной болью за то, что я перестал играть на гармошке и веселить их. Я бы играл, но нынче гармошки стали большие, играть на них я не могу. Вот я наговорил на эту ленточку и обвязал голову. Я прошу дочерей Эрлика, чтобы они не мучили меня болезнью. Я уже не могу играть на больших гармошках. А ленточка с наговором часто мне помогает».
 
Однако настоящий шаманский миф о Киштей сохранился в записи народного сказителя Республики Алтай Таныспая (Ивана) Шинжина. Миф встроен в текст классического шаманского камлания, цель которого — выздоровление заболевшего мальчика. Для этого кудесник, точнее его дух, под грохот бубна и песнопения отправляется в подземный мир Эрлика.
Преодолев сопротивление злых духов, шаман встречает первое настоящее препятствие: его обступают длинноволосые девушки. Но это не простые девы, а «нагло голые, белеющие телом», неистово танцующие восемь дочерей Эрлика. Они, конечно, начинают отговаривать шамана, просят слезть с коня-верблюда, чтобы наслаждаться жизнью в каменной земле, созданной для веселых игрищ, бурных плясок, смеха и песен. Черные девы возвещают о скором появлении госпожи Киштей, которая все это время ждала шамана. Демоницы расписывают красоту своей сестры, утверждая, что ее черные шелковые волосы заставят шамана позабыть обо всем.
После этого дочери Эрлика исчезают и из черно-пестрого дворца появляется…
 
 
 
С кривляющимся станом Кан-Киштей,
 
Хохоча, вышла танцуя.
 
На лбу у ней два глаза,
 
Заблестывая, горели как огонь.
 
На затылке же оба глаза
 
Не ошибались в чем-то подглядеть.
 
…Краснеющие, как угольки с огнем,
 
Два глаза из-под волос
 
Немигающим взором смотрят…
 
Белотелая девушка Кан-Киштей
 
Там теперь неожиданно встала… [84]
 
 
 
Киштей производит странное впечатление на шамана. Она нага от темени до пят, но изворачивается, изгибаясь несколько раз, ведь ноги у нее без коленных чашечек, а руки без суставов. Черные волосы Киштей можно обвить вокруг тела до пяти раз. В описании дочери Эрлика подчеркиваются противоположные черты. С одной стороны, рот Киштей — маленькая дырка для иглы, с другой, — если смотреть на нее как на олицетворение голода, — он огромен, как трещина в земле. Киштей пляшет перед шаманом оргиастический танец: трясет грудями, вертит пышным задом. Киштей выгибается назад перед шаманом, пытается схватить кама руками
Вместо того чтобы прогнать прочь дьявольское отродье, воззвав к Господу (как, несомненно, поступил бы христианский священнослужитель или правоверный мусульманин), кам, избегая сексуального контакта с Киштей, обращается к ней с почтительной речью: «Ты — красотка нижней страны, похожая на своих отца с матерью! Ты ростом стройна, лицом красива! Ты — солнце темной страны, освещающее все вокруг себя!» После этого хитрый кам говорит, что от Киштей зависит, будет мальчик жить или нет, что он всего лишь жалкий раб, смиренно просящий смилостивиться над ребенком.