Генеральный Попаданец 8 (СИ)
В авиачастях идея бомбить британские корабли британской же 1000-фунтовкой была встречена со здоровым злорадством. Внушительного вида бомбу, которую за ее округлые очертания прозвали «бомболой» (bomba + bola, «шар»), приняли одобрительно. Возможность испытать ее в деле впервые представилась 12 мая. Бомба, попавшая в эсминец УРО «Глазго» над ватерлинией, прошила его насквозь, вызвав много разрушений, но не взорвалась.
Аргентинцы этих подробностей не знали, за исключением того, что корабль получил повреждения, и сочли это подтверждением правильности сделанного выбора. К моменту высадки британцев в проливе Сан-Карлос 21 мая 1982 г. авиабомба Mk.17 являлась их основным аргентинским противокорабельным боеприпасом, что в дальнейшем повлекло досадную череду невзрывов и упущенных возможностей. Британские саперы, обследовавшие две неразорвавшиеся бомбы на фрегате УРО «Энтилоуп», отмечали, что обе были взведены, но взрыватели не сработали. Позже, когда корабль отвели на мелководье и саперы приступили к разминированию, один из них непроизвольно замкнул таймер взрывателя, спровоцировав взрыв, повлекший гибель фрегата. Отказ взрывателя авиабомб, вероятнее всего, происходил вследствие его деформации или нарушения целостности от физического воздействия при прохождении сквозь многочисленные преграды внутри корабля. Можно, конечно, в шутку предположить, что это британские бомбы не хотели срабатывать против своих. Но и с той стороны при их применении также имелись случаи невзрыва. Так что проблема не была чисто аргентинской. Вероятно, ее источником являлись ненадежность или конструктивные дефекты взрывателя.
В действующие эскадрильи обе новинки попали 20 мая, за день до начала британской высадки в заливе Сан-Карлос. Однако летчики, в особенности «Скайхоков», встретили их с недоверием и предпочитали продолжать летать на бомбежку с «проверенными» Mk.17. Командование уважало их выбор. Так, эскадрилья 4-й ибаг в Сан-Хулиане перевооружилась на ФАБ BR-250 с двумя взрывателями с 12-секундным замедлением только 24 мая. Не исключено, что повлияла состоявшаяся накануне вечером радиопередача Всемирной службы Би-би-си, обнародовавшая информацию о многочисленных случаях неразрывов аргентинских бомб 21–22 мая, о чем, в частности, с негодованием пишет адмирал Вудворд в своих мемуарах. А полное признание к модифицированным бомбам «Экспал» пришло только после того, как 25 мая с их помощью потоплен на дно эсминец УРО «Ковентри».
Вот и они не смогли сдержать английские ВМФ, несмотря на потери. На островах не хватало запасных ВПП, средств ПВО. Оборона оказалась не выстроена. Кубинские товарищи посетовали недавно, что если англичане высадятся, то аргентинцы долго не продержатся. Подвоза вооружения и боеприпасов нет. Блокаду, несмотря на то, что одну из британских подлодок потопили, не прорвать. Вертолёты Ка-27 засекли в окрестных водах пару подлодок, здорово смахивающих на американские. Так что пришлось вносить коррективы и рискнуть. Сегодня утром всё решится.
Глава 12
31 августа 1984 года. Последний день лета
Генеральный секретарь ЦК КПСС — человек, от которого зависели многие реалии мира на планете, — зябко передёрнул плечами. Нет, в помещении стояло тепло. Просто атмосфера в небольшом зале заседаний резко охладилась. Вот и первое препятствие, о котором его предупреждали социологи. Всё-таки крайне важная наука. Надо будет усилить в АП отдел «СЦ» или вовсе отжать под него здание какого-нибудь замшелого института. Наука, как часть общества в себе, также переживала кризис. Её развитие вовсе не коррелируется с количеством самих учёных и размножением НИИ. Когда появляются ресурсы, на них тут же начинают претендовать имеющие власть люди. И Академия наук ничем не лучше. Кто-то желает увеличить свой аппаратный вес, кому-то важнее карьерный рост. Есть и фанатики от науки — они считают, что их направление — самое важное.
Пётр Миронович еле удержался от улыбки. Ещё не так поймут здесь. Его задача — сохранять стоическое спокойствие между враждебными друг другу группировками. А вспомнил он, как целый НИИ создавал уникальное устройство — туалет для космической станции. Точнее, АСУ — ассенизационно-санитарное устройство. Казалось бы, что может быть проще. Но в космосе всё идёт иначе — там же невесомость. И в отличие от американцев, которые в первых полётах должны были прудить под себя, советские корабли «Восток» проектировались для многосуточных полётов. Поэтому вопросы космического туалета решили заранее, и даже Гагарин отправлялся в 108-минутный полёт с полностью комплектным туалетом, которого хватило бы на несколько дней. Конструкция позволяла справлять большую и малую надобности и оказалась сравнительно простой.
Вентилятор создавал поток воздуха, который, как пылесос, втягивал отходы и не давал им разлететься по кораблю. Жидкие фракции по трубе попадали в сборник урины, где фиксировались в губчатом материале. Твёрдые фракции задерживались в сборнике каловых масс в сменном пакете. Затем пакет закрывался и убирался в отсек для отходов. Воздушный фильтр обеспечивал очистку воздуха от неприятного запаха. Большим достоинством туалета являлась пригодность как для мужчин, так и для женщин — что обеспечивали сменные насадки. Первым космонавтом, сходившим в космосе по-большому, стал Валерий Быковский на «Востоке-5», и это не произошло без курьёза. Доклад Быковского на земле услышали как «был космический стук», очень сильно перепугались и даже собрали рабочую группу для расчётов массы метеорита, с которым мог бы столкнуться Быковский, чтобы услышать стук. Но через виток, на следующем сеансе связи, ситуация разрешилась ко всеобщему облегчению.
Туалеты последующих советских космических станций, вплоть до огромных сегодняшних «Миров», работают на том же принципе пылесоса. Отличаются только полноценным сиденьем и более сложной системой обработки жидких отходов. Губчатый наполнитель имеет сравнительно небольшой ресурс, поэтому на орбитальных станциях жидкие отходы идут в специальные баки. Затем их загружают вместе с прочим мусором в грузовой корабль, и они сгорают с ним в атмосфере, либо попадают в систему регенерации, которая получает из мочи питьевую воду или кислород для дыхания. И вот эта система постоянно совершенствовалась, потому что на борту станции одновременно могло работать более двадцати космонавтов.
Вот такие вот пироги происходили в космическом пространстве, о которых сразу и не подумаешь. И сколько таких проблем там ещё возникнет в будущем? Прорыв в космосе оказался не таким простым, каким виделся во времена его молодости. На другие планеты полетят хорошо, если лет через пятьдесят. Нужны новые двигатели, защита от радиации и, желательно, создание гравитации и системы жизнеобеспечения. Но нужно вернуться к «нашим» баранам.
А налицо у нас жёсткое противостояние технократов от правительства и ведомств с братией из Академии наук. Ну об этом его Ильич предупреждал. Технократы — не самый лучший слой, из которого следует черпать управленцев. Да, они идеологически не подкованы, не так зависят от партийных догм, но излишне уповают на чисто инженерные решения, в том числе и с приставкой «социо». А люди, человеки — существа невероятно сложные. Философия и медицина изучают их сотни и тысячи лет и не так далеко на самом деле продвинулись. И потому загнать человека в прокрустово ложе неких хотелок не получается.
— Мы тогда теряем огромное количество ценных кадров. У нас и так необеспеченность трудовыми ресурсами. Особенно в РСФСР и Белорусской ССР.
— В Средней Азии их пока хватает.
Председатель Госкомтруда СССР отчаянно замахал руками:
— Их уровень пока не достаточен. И самые лучшие кадры забирают их столицы. Вы меня, конечно, простите, но образование в тех republics пока здорово отстаёт от необходимого. В передовых уже в школах учащиеся разделены со средних классов на инженерные, научные, биологические и гуманитарные потоки. У каждого свои программы. В среднеазиатских и закавказских — учебные планы середины семидесятых.