Эшвуд (ЛП)

А я полностью уничтожил её репутацию.
Кэтрин ушла раздавленной. Не обнаружив ни крови, ни тела, ни тяжёлой раны. Они сочтут её такой же безумной, как и меня. В памяти всплывает картина: Кэтрин стоит передо мной, платье разорвано, а её тёмные миндалевидные глаза дики от страха — словно призрак, обречённый повторять былые ошибки, предназначенный для кошмаров, которые я скоро нашлю на неё. И теперь уже не важно, почему всё так, — важно то, что всё именнотак.
  
Вдали от придворных глаз, несмотря на свой сдержанный рост, принц Джордж внушает страх одним своим величием. Только он решается заговорить первым:
— Если Вы здесь, Уэксмур, значит, должны знать, почему наш герцог в таком состоянии?
Уэксмур, ростом под два метра, выступает вперёд, пряча ложь за бесстыдным взглядом.
— Ваше Высочество, осмелюсь сказать! Его Светлость просто немного перебрал. — Он делает паузу, и я знаю: бывший пират снова взялся за своё — мы друзья, когда ему это выгодно. — Отчасти это моя вина, — говорит он, — хотя и не целиком. Мы праздновали, видите ли…
Принц резко перебивает его:
— От него не пахнет спиртным.
Уэксмур уходит от ответа с непочтительным смешком и нахальной ухмылкой.
— Так это потому, что он внезапно искупался, Ваше Высочество. Говорят, это освежает, даже в такую стужу. Должно быть, выпил нечаянно. А что до одежды… тут я не могу сказать наверняка…
Я знаю, о чём думает принц. Он верит, что слухи правдивы. Что я пал окончательно и бесповоротно. Они правдивы, но ни он, ни высший свет не должны узнать правду. Если принц Джордж сочтёт меня сумасшедшим — пусть так, это лучше, нежели жить дураком. Или кем-то похуже. Отродьем демона. В правду они никогда не поверят.
— Купание… в феврале… посреди бала? — переспрашивает принц.
Эмброуз убедительно кивает.
— Именно так. Купание в феврале, Ваше Высочество. Да, это была наша традиция в университете — довольно бодрящая. Мы спорили, кто дольше выдержит в ледяной воде. Должен признать, Его Светлость был очень настроен на победу… — Его тёмные глаза скользят по мне. — …что и привело к неприятностям.
Следует неловкая тишина.
Принц встаёт.
— Этот фарс окончен. Его Светлость должен немедленно привести себя в порядок. — Он поворачивается ко мне. — Я жду Вас в библиотеке, чтобы уладить это дело должным образом.
Эмброуз молча склоняет голову в знак согласия, но я встаю. Я проклял нас обоих, но ещё ни одной леди не было позволено пасть в моём присутствии.
— Пусть все отдыхают с миром. Я женюсь на ней. Причины не имеют значения.
Принц удовлетворённо кивает, губы его тонко сжаты.
— Тогда наше собрание окончено. Я жду объявления со всеми формальностями в завтрашней светской хронике. Публика не должна ждать.
Принц уходит, после чего появляется камердинер2 с запасным костюмом.
— Он одолжен у лорда Хоторна.
— Я должен поблагодарить его, — отвечаю я и принимаю вещи.
— Да, Ваша Светлость, — отвечает слуга.
Даже в таком положении он умнее, поэтому не станет рисковать, вызывая моё недовольство. Когда я оделся, мы встретились с Уэксмуром в узком коридоре за башенным шпилем. Он идет рядом со мной, пока камердинер Хоторна удаляется.
— Купание? — бормочу я себе под нос, так, чтобы слышал только он. — Это лучшее, что ты придумал?
Эмброуз хмурится, но продолжает идти с изысканным достоинством — именно так, как его учили в университете, когда он был всего лишь беспризорником, проходимцем и худшим из отбросов.
— Ты исчез без меня, вопреки всем предосторожностям, чтобы охотиться на тварь в одиночку. Ты не дождался меня, как я просил. У нас был план, Дориан, а твоя проклятая душа не смогла ему следовать.
— У нас заканчивалось время.
Герцог останавливается как вкопанный — и я тоже.
— Как мы объясним исчезновение лорда Сейнсбери? — спрашивает он хрипло. — Ты мне нравишься, Дориан, но я не горю желанием висеть рядом с тобой на виселице.
— Это проблема, с которой я разберусь.
— У нас нет тела. — Он делает паузу. — И теперь вот брак с бухты-барахты, да еще с принцессой?! Ты потерял рассудок? Какого чёрта?
Я опускаю голову.
— Кэтрин знает. Она видела лорда Сейнсбери… она видела… и меня.
Уэксмур хмурится. Он замолкает, затем его голос становится тише.
— Ты уверен, что он был один?
— Да.
— Насколько уверен?
— Если бы были другие, мы бы в этот самый момент закапывали труп, а не вели разговоры.
Я снова начинаю идти в извилистом коридоре, но Эмброуз окликает меня сзади:
— Корабль отплывает на закате, завтра.
Я слегка поворачиваю голову:
— Тогда действуем быстро.
— Проклятый дурак, — рычит Уэксмур.
Его шаги затихают, он исчезает. Меня не волнует, что он чувствует. В каменных переходах я поднимаюсь всё выше, пока не добираюсь до светлой галереи, выкрашенной в небесно-голубой цвет. Как назло, коридоры поместья Хоторн продолжают свою бесконечную череду наказаний. Там, через холл, на сиреневом стуле с кистями, появляется она.
Кэтрин.
На одно бесконечное мгновение время замирает. В её глазах тоска и непоколебимая печаль. Возможно, печалится о чем-то своем — давно забытом и потерянном. Она проводит рукой по порезу на шее. Воспоминание мгновенно возвращается. Принцесса Кэтрин — её гладкая шея под моими пальцами была настолько близка, что я чувствовал запах.
Вкус.
Женский призрак шепчет мне в ухо:
— Ваша Светлость… прошу… Вы не должны…
Её пульс бился подо мной, пока я не ощутил одно лишь ненасытное голодное томление. Я вдыхаю запах, словно она здесь, передо мной, из плоти и крови.
Жасмин и жимолость.
Сердце бьётся быстрее. Возбуждение разливается по венам. Член твердеет. И монстр тоже пробуждается. И та тьма, которую я держу похороненной, берёт верх надо мной.
— Она моя, — шепчет монстр.
Я загоняю его глубоко внутрь, но знаю: уже слишком поздно. Я увиделеё.
Мои глаза чёрнеют.
Принцесса Кэтрин отводит взгляд и беззвучно произносит что-то своей горничной, которая стоит рядом. С такого расстояния я не слышу их разговора. Горничная встаёт. С грохотом двери она исчезает, а я остаюсь ни с чем, кроме сожаления и полувозбуждённого члена. Я говорю монстру то же, что говорю себе.
Ты не сможешь её заполучить.
  
ГЛАВА 4
 
Двуличие
ДОРИАН
Моя рука неподвижна под её пальцами в перчатках, вторая расслабленно висит вдоль тела, но все не так просто, как кажется на первый взгляд. Её пульс ровно бьётся под моей ладонью, пока мы идём рядом — муж и жена в глазах света и ничего больше.
— Вам не стоило пытаться. И уж точно не так.
Она вскидывает подбородок, не моргая, не вздрагивая — храбрая в своём неведении.
— А Вам не стоило меня недооценивать. Я не сдержал смеха.
— Я знал, что Вы попробуете. Я почти надеялся, что у Вас получится.
— Слухи правдивы, — шипит она сквозь стиснутые зубы. — Вы безумны.
Моя жена острее, чем кажется. Я усмехаюсь в ответ.
— Будьте осторожны с теми, против кого плетёте интриги, Кэтрин. Море гораздо чудовищнее меня.
Вокруг нас кишат люди. Матросы опускают трап и вытягивают шеи, пытаясь разглядеть новоиспечённую герцогиню. Их любопытство — живая тварь. Оно ползёт по нам, отравляя пустоты между нашим безумием. Я оставил объявление в колонке кратким, но у титулов есть уши, а имя вроде её — герцогиня с Востока — разжигает воображение.
Они будут гадать о ней. Обо мне.
О нас.
Ради её же безопасности, я не могу позволить, чтобы Кэтрин действительно разглядели — не раньше, чем мы доберёмся до замка. Там мир забудет её лицо. Тогда у меня будет время отпустить девушку единственным доступным мне способом. Она будет скрыта от глаз, далеко и от меня, и от опасности. Возможно, в местной деревушке Эшвуда, в частном особняке с собственной прислугой. Там она обретёт покой, потому что я не могу позволить ей страдать больше, чем она уже выстрадала.