Эшвуд (ЛП)

То было трудное время для Эмброуза.
У него не было друзей — только враги и осуждение.
Габриэль прочищает горло и снова наполняет свой бокал.
— Если мы не умрём завтра, напомните мне сжечь тот сюртук в символическом костре.
— Я уже сжёг, — отвечаю я.
Уэксмур фыркает в напиток.
— Сжёг. Нашёл рукав в моём камине весной. Оставил записку: «Обзаведись настоящим титулом».
  
Я усмехаюсь про себя.
Он заслужил, ублюдок.
Кэтрин поднимает бровь.
— И Вы обзавелись?
— Нет, — говорит он, поднимая бокал. — Но я всё равно его унаследовал.
— Что ж, — говорит Габриэль. — По крайней мере, не сюртук.
Они пьют за это.
Даже я.
Наконец, Кэтрин говорит:
— Что, если всё это не имеет значения?
Три лица поворачиваются к ней.
Она продолжает тихо:
— Что, если мы будем жечь леса и рубить великанов, а они всё равно будут приходить? Что, если тварь в амбаре была только первой?
Отвечает Уэксмур.
— Тогда мы пьём сейчас, — говорит он с широкой улыбкой, — и сделаем так, чтобы следующие умерли с нашими мечами в их сердцах. — Уэксмур ухмыляется шире. — Когда пришло известие, что я должен принять герцогство, я смеялся. Море было моим домом гораздо дольше, чем любой замок. Но вот я здесь — задрапированный в бархат и ложь.
— Но Вы здесь, сейчас, — отвечает Кэтрин. — Это точно. Определённость — это суть жизни, Ваша Светлость.
Взгляд Уэксмура перескакивает на Кэтрин.
— Выбирает ли ублюдок-пират? Нет. Мы выживаем. Мы сражаемся. А иногда мы правим землями вместо волн. Ни в чём нет определённости, моя дорогая. Даже в этом герцогстве.
Кэтрин спокойна под этой мягкостью.
— Вы теперь другой человек, Уэксмур. От того, кто когда-то проклинал университетские залы, до герцога, который носит собственные цепи. Даже Вы должны это признать.
Он фыркает.
— Цепи? Единственные цепи, которые я ношу — те, что сам себе выковал. И море научило меня их разрывать.
Я вставляю:
— Тогда ты был безрассуден. И сейчас безрассуден.
Уэксмур смеётся, качая головой.
— Дориан, ты всегда был набожным дураком. Мне всё равно, вот что ты забываешь.
Габриэль поднимает бокал.
— За пиратов, принцев и невозможные союзы, которые они заключают.
Уэксмур звенит своей флягой о бокал Габриэля.
— Да приберёт нас всех дьявол, если мы не доживём до рассвета.
КЭТРИН
Меня не должно быть здесь.
Не в коридоре. Не под аркой каменной ниши у военной комнаты. Но я не могу удержаться. Я стою в тени, вне поля зрения, и слушаю. Но я должна задать себе самый насущный вопрос.
Откуда Уэксмур так много знает?
Почему он так много знает?
Должно быть, у него есть секреты.
Те, что хранит Дориан.
Голоса доносятся до меня.
— Они направляются не к замку, — говорит Габриэль. — Если карта верна, они поворачивают на юг. След нашли не в нескольких метрах от просеки. Тем путём, которым мы шли изначально.
Голос Дориана:
— Город Эшвуд?
— Я не уверен. Но у нас нет времени спорить. Если мы собираемся их перехватить, нужно сейчас.
Пауза. Затем говорит Уэксмур.
— А если ты ошибаешься?
— Так или иначе, мы должны выезжать. Собирайте своих сыщиков, лорд Габриэль. Выезжаем в течение часа.
Затем сапоги двигаются. Снимают сюртуки. Скрип стула.
Габриэль бормочет:
— Даже пописать спокойно не могу — всё время кто-то смотрит.
Я отступаю прежде, чем дверь открывается, скользя в тени за колонной. Мужчины выходят — мрачные и заострённые, как рыцари, идущие на казнь. Дориан последний.
Он видит меня.
Останавливается.
Не говорит сразу.
Я выдавливаю улыбку.
— Идёшь на войну, не попрощавшись?
— Не хотел тебя будить, — говорит он.
— Я не спала.
— Знаю.
Его сюртук уже застёгнут, высокий воротник. Он выглядит… усталым.
— Думаешь, ты вернёшься? — спрашиваю я.
— Должен. Лес ещё не укрощён. Я должен закончить то, что начал. Это мой крест.
— Это не ответ.
Он колеблется. Затем закрывает расстояние между нами четырьмя шагами.
— Ты останешься здесь. Выживешь. Не следуй за мной.
Я вздёргиваю подбородок.
— Ты знаешь, что я не пообещаю этого.
Проходит долгое мгновение. Затем он протягивает руку и убирает выбившуюся прядь волос за моё ухо. Прикосновение безумно мягкое.
Я ненавижу его за это.
Мне хочется кричать и стучать кулаками.
Кипя от злости, я отворачиваюсь.
— Кэтрин, — предупреждает он.
— Да?
— Я уезжаю.
— Я слышала.
— Ты остаёшься.
Это заставляет меня повернуться.
— Как бы не так.
Он подходит ближе.
— Ты не в безопасности на корабле. Ты не в безопасности в Эшвуде. Единственное место, где я могу защитить тебя сейчас, — здесь.
— Не тебе выбирать за меня.
— Выбираю, когда альтернатива, что тебя разорвут великаны.
Я вздрагиваю от его слов, но моя челюсть сжимается.
— Я нужна тебе.
— Мне нужно знать, что ты жива.
Теперь мы в дюйме друг от друга. Моё дыхание резко бьётся о его шею. Я сжимаю руки по бокам. Я хочу коснуться его, обнять, но не делаю этого.
Как он смеет оставлять меня!
— Оставайся здесь, — шепчет он. — Пожалуйста.
Я молчу.
— Если я не вернусь… знай, что я…
Он ловит себя.
— Я должен идти. Будь здорова, принцесса Кэтрин.
Поцеловав меня в лоб, он уходит.
Дверь закрывается за ним с окончательностью, от которой я киплю от гнева.
Час спустя я смотрю из окна, как карета отъезжает с Дорианом и Габриэлем внутри. Их силуэты исчезают между деревьями. Они намеренно оставили меня здесь.
Я не хотела прощаться снова. Это слишком легко для его проклятой души. Пусть поплачет, когда будет лежать там, умирая! Пусть думает обо мне и сожалеет — ублюдок!
Слёзы текут по моим щекам при этой мысли. Чувствуя вину, я забираю свои слова обратно, ненавидя себя за гнев. Они думают, что я останусь здесь, в безопасности, в Уэксмуре. Но я знаю лучше. Это не конец.
В комнате теперь холоднее. Я шагаю из угла в угол. Слуги держатся на расстоянии. Я ещё не знаю этих залов. Похоже, я всё ещё гостья здесь. Герцогиня, которую убрали подальше от стратегии и заслонили от крови. Не более, чем декоративная безделушка для герцога. При этой мысли я снова киплю и проклинаю его. Чтоб его башмаки обратились в камень и утопили его в Темзе!
Разворачивая пергамент на столе, я замечаю кое-что странное. Я нашла карту, где Дориан и оставил её — свёрнутой и приколотой рядом с подносом для графинов в кабинете, который он одолжил для военных советов.
Я тоже её одолжила.
Дориан указывал на лес, а Габриэль прокладывал безопасные дороги. Но никто не спросил о маршруте монстров. Ни одна душа не задержалась достаточно долго, чтобы задаться вопросом, почему они пришли с северо-востока — не прямо к городу Эшвуду, а на юго-запад, с небольшим отклонением.
Лес тянется на юг. К Эшвуду, да. Но не прямо. Затем я вижу это. Не военная цель. Не крепость и даже не город. «БОЙНЯ ВОРОНА» — написано печатными буквами.
Население: 1000 человек.
Отмеченное место находится к востоку от леса. Линии высот опускаются. Лесная полоса изгибается почти идеально к нему. Под ним — скопление точек: дома, коптильни… мельница. Часовня. Название на карте почти выцвело, но я всё же разбираю слова.
Уиндермир.
Я замираю.
Это не полноценный город, а деревня с населением менее пятисот человек. Прямо сейчас они там. Спят в своих маленьких коттеджах с незапертыми дверями, потому что монстры — для сказок, а не для войн. Ужас поселяется в моём животе, пока меня не начинает тошнить.
Я знаю, что будет.
Монстры Дориана направляются на бойню, а не к городу Эшвуду. Они будут кормиться скотом… работниками.
И затем…
О боже.
Я хватаю карту и засовываю под плащ.
  
Мой пульс теперь бешено колотится.
Остальные не знают. Дориан, Габриэль — они уже уехали, думая, что сначала падёт город. Никто не предупредил их. Никто даже не посмотрел.