Граф Аверин. Колдун Российской империи (СИ)

— Что это… за дрянь?
— Вода с солью, — невозмутимо ответил Кузя, и добавил, видимо для ясности, — вас отравили.
— Скорее, опоили, — Аверин вытер губы и снова взялся за кувшин. Вода. С солью. Как раз то, что сейчас надо. Но…
— Где ты взял соль?
— Там, — див указал на шкафчик с шампунями и прочими ванными принадлежностями, — шарик, зеленый такой. На нем было написано «соль».
— Отлично, — пробормотал Аверин.
Впрочем, соль для ванн всё же была лучше, чем ничего. Он снова поднес кувшин к губам и начал старательно глотать омерзительную жидкость. По крайней мере, с тем, чтобы очистить желудок, проблем не возникнет.
Наконец кувшин опустел. Аверин сунул голову под кран с водой, отряхнулся и бессильно сел на пол. Проклятье. Он был на волосок от того, чтобы потерять контроль. Что это за гадость такая? И, главное, кто? Чем? Зачем?..
— Вам помочь дойти до кровати? — участливо поинтересовался Кузя.
Аверин мотнул головой:
— Нет, не нужно… спасибо…
Он снова схватился за край ванны и поднялся. Еле передвигая ноги, он добрался до кровати и сел на нее, держась за спинку рукой. И опять почувствовал в теле легкое томление. Он изо всех сил сжал раненую руку, усилив на всякий случай знак замыкания крови, и понадеялся, что швы хорошо держат. Боль ударила в плечо, и по телу прошла дрожь. Вот так-то лучше. Провел рукой по мокрым волосам и попытался восстановить дыхание. Кузя стоял рядом, как каменное изваяние. Аверин нащупал простыню и кинул ему:
— Прикройся.
Тот послушно накинул на себя простыню и стал еще больше похож на древнегреческую статую. Ну, если бы кто-то покрасил ей волосы в разные цвета.
— Кто тебе разрешил менять облик? — больше для порядка спросил он, хотя уже знал ответ.
— Защита…
— Да-да, я помню.
Опять ужасно захотелось спать. Может, стоит лечь и приказать Кузе охранять? А если вместе с отравителем явится Анонимус? Кузя даже мяукнуть не успеет. Аверин сжал голову руками. Проклятье. Его опоил кто-то из домашних. Но с какой целью? Что с ним хотели делать потом? Это ведь точно не яд. Скорее, какой-то наркотик. Чай! Что-то было в чае… Мысли путались, в сон клонило всё сильнее. Чтобы как-то отвлечься, он спросил:
— Ты про соль откуда знаешь?
Кузя пожал плечами и почесал себя за ухом.
— Просто знаю. Наверно, видел где-то.
«Или так делал кто-то, кого ты сожрал», — подумал Аверин, а вслух спросил: — А вот скажи, шершня ты подкинул?
Кузя посмотрел настороженно, потом быстро кивнул.
— Ладно, не бойся, наказывать не буду. Хотя стоило бы — ты сильно рисковал. Шершень мог укусить Веру.
— Нет, — уверенно заявил Кузя, — не мог. Я ему жало откусил.
То ли еще действовал наркотик, то ли нервная система так отреагировала на потрясения ночи, но Аверину вдруг стало очень смешно. Он спросил, прикрыв рот ладонью:
— Анонимусу ты бы тоже что-то откусил? Он ведь никогда тебя не видел. Если бы он атаковал тебя во время прыжка, я бы ничего никому объяснить не успел.
Кузя снова пожал плечами:
— Я прыгнул так, чтобы на протяжении всей траектории полета между мной и им находился кто-то из членов семьи. А когда я оказался в зоне, пригодной для атаки, он уже должен был увидеть, что я съел шершня и защищаю девочку. И заметить мой ошейник, он должен знать вашу силу, он же ваш фамильяр.
Аверин поднял голову и долго пристально смотрел на Кузю.
— Откуда ты такой взялся? — наконец произнес он.
Вместо ответа Кузя приложил палец к губам.
— Сюда кто-то идет, — едва слышно проговорил он.
И в это же мгновение простыня осела на пол. И Аверин только заметил, как кончик хвоста мелькнул и скрылся под кроватью.
Сам он тоже решил спрятаться. Неизвестно, с какими намерениями сюда идет незваный гость. Но точно не с хорошими.
Он зашел в ванну и прикрыл за собой дверь. И принялся ждать.
Ожидание оказалось недолгим. Меньше чем через минуту дверь скрипнула, и в комнату проскользнула темная тень. Аверин приоткрыл дверь, нити Пут метнулись к незваному гостю, раздался сдавленный женский крик.
Аверин выскочил и нажал выключатель. Свет залил спальню. Посреди комнаты, спеленатая как мумия, стояла Марина. Всё в том же синем платье.
 
Аверин расхохотался. Он смеялся долго, пока не выступили слезы. Потом снял Путы и схватил женщину за руку.
— Я не понимаю, на что ты рассчитывала? Что я на тебе женюсь потом? Тогда, двадцать лет назад, ты понадеялась на мою молодость и свои девичьи прелести, а теперь, значит, травы и чары в ход пошли? На что ты рассчитывала, я тебя спрашиваю? — Он легонько тряхнул ее и наклонился, буравя взглядом.
— Я… я… ребеночка… — слезы из ее глаз хлынули фонтаном, — только ребеночка…
— «Ребеночка», значит, — смеяться больше не хотелось, и Аверин ощутил, как к горлу поднимается злость, — зачем? Тебя и так из нашей семьи никто не гонит. Хочешь детей — выходи замуж, да хоть за Волобуева, и рожай от него. Что ты в меня вцепилась, как клещ?!
Марина зарыдала в голос.
— Я не хочу! Не хочу делать зла! — внезапно закричала она, вырвала руку и, закрыв лицо, вылетела за дверь. После нее остался только всё тот же странный запах болотных трав. Аверин принюхался. Хм…
«Надо сосредоточиться», — напомнил он себе и негромко позвал: — Кузя.
Кот вылез из-под кровати.
— Понюхай-ка, что это, по-твоему? Странный запах.
Кот приоткрыл рот и высунул язык. Потом попятился и громко мявкнул.
— Можно, да, — разрешил Аверин, и на месте кота возник парень.
Он потянулся к кровати, взял простыню и накинул ее на плечи. Аверин одобрительно покачал головой:
— Ну?
— Запах? Вас волнует запах? Да она вся в заклятиях, как новогодняя елка в гирляндах. Я даже не сразу понял, что она человек. Не очень-то много там осталось человеческого.
— Не человек? — Аверин от неожиданности опять ухватился за спинку кровати. Потом осторожно сел. Адреналин схлынул, и на него снова навалилась усталость.
— А кто же она?
— Ну, не див, точно. Я же говорю, человек. Но там столько заклятий и чар, что самой человеческой сущности не ощущается почти.
— Так, подожди. А вот скажи мне, ты эту женщину видел в столовой? Обратил внимание? Это она же?
Див немного подумал, потом наклонил голову:
— Думаю, да. Я к ней не присматривался, но теперь, если вспомнить… Трудно сказать. Почти у всех в вашей семьи есть сила. У мальчика и девочки колдовская, а девушка чародейка. Только у вашего брата никакой силы нет.
— Хм. А Мария?
Кузя провел языком по губам и чуть высунул его.
— Тоже колдовская. Наверное. Я плохо помню.
— Но она человек?
— Да, она человек, — уверенно проговорил Кузя.
Глаза слипались, и Аверин принялся тереть их руками. Вероятнее всего, Марина не вернется. Или…
Голова не соображала совсем. Всё же стоит дождаться утра и как следует всё обдумать.
Он с трудом встал и натянул возле двери ловушку. И повернулся к Кузе:
— Возвращайся в звероформу. Ложись возле двери и охраняй. Если услышишь или почуешь что-то, приближающееся к комнате, — ничего не предпринимай, сразу меня буди.
— Как скажете, ваше сиятельство, — Кузя отсалютовал рукой, и простыня снова, колыхаясь, опала на пол.
Проснулся Аверин от истошного вопля:
— Мя-а-а!
Открыв глаза, он увидел прямо над собой распахнутую пасть, полную зубов, и длинный розовый язык. И в ту же секунду в дверь раздался громкий стук.
Аверин встал и накинул халат. Если бы на него хотели напасть, точно в дверь стучать бы не стали.
Да уж, дожили. Он ожидает нападения в своем родном доме.
Он открыл дверь. В коридоре, едва освещенном слабым утренним светом, стоял Анонимус.
— Ваше сиятельство, — проговорил он, — ее сиятельство графиня при смерти. Доктор велел позвать всех родных, чтобы попрощаться.
— Да… я сейчас.
Он закрыл дверь и, быстро одевшись, выбежал в коридор. Где-то на полпути к спальне бабушки он нагнал Василя. И крепко сжал его плечо. Так они и вошли в спальню.