Венская партия
– Благодарю.
– С Богом!..
– Честь имею!
Глава 4
Вена
Ровно через сорок восемь часов после отправления из Санкт-Петербурга поезд, стуча колёсами и вздрагивая на стрелках, замедлил ход и наконец, выпустив струю белого пара, остановился у дебаркадера вокзала Северной железной дороги Норд-Банхоф. Столица Австрии встречала пассажиров погожим и почти безветренным днём.
Таможенные и пограничные формальности закончились быстро, и вежливые жандармы объяснили русскому дипломату, что, выйдя из вагона, ему следует взять «нумер» у артельщика, стоящего у самого выхода, который займётся багажом и наймом либо одноконной коляски с откидным кожаным пологом, именуемой комфортаблем, либо возьмёт пароконный фиакр. Всё зависит от тугости кошелька. А если нужно оставить чемодан в камере хранения – носильщик и тут незаменим: он всё сделает сам и принесёт номерок.
Выйдя на перрон, Ардашев глянул на станционные часы. Венские петухи, очевидно, просыпались раньше петербургских, и потому пришлось перевести стрелку «Qte Сальтеръ» [27] на пятьдесят шесть минут назад. Щедро наградив носильщика кроной и получив металлический жетон за багаж, Клим забрался в комфортабль и велел кучеру ехать к ипподрому.
Оставив позади Северный вокзал, коляска двинулась по улице Нордбанштрассе, затем повернула налево и мягко покатила по асфальтированной Хаупт-Алле – центральной дороге парка Пратер, расположенного в южной части Леопольдштадта между Дунаем и Донау-каналом, протянувшейся вдоль берега на пять километров. Пратер попал на полосы газет в 1873 году, когда трудолюбивые австрийцы превратили заброшенный пустырь в ухоженное место, весьма подходящее для проведения Всемирной выставки. Чистый воздух, беззаботное пение птиц в кронах дубов, клёнов и вязов, лужайки и стриженные под линейку кустарники вдоль бегущих в разные стороны аллей с лавочками и киосками привлекали не только простых обывателей, но и рабочих, сделавших Пратер любимым местом для празднования 1 Мая.
Парк, как и всё хорошее в жизни, скоро закончился, и сразу замелькали суетливые коляски, пролётки и фиакры. Приближение ипподрома чувствовалось по шуму, знакомому каждому игроку на тотализаторе, и вскоре за деревьями показался купол здания.
Расплатившись с кучером, Клим взял в кассе билет, афишку и, протиснувшись сквозь толпу, щёлкнул крышкой карманных часов: стрелки стояли на половине двенадцатого. До встречи с Феликсом Майером оставалось пятнадцать минут.
Вывод на парадное кольцо [28] уже закончился, и праздно одетая публика ждала главного события – забега лошадей липицианской [29] породы на 2400 метров, запряжённых в качалки, сверкающие спицами и красными ободками колёс. Жокеи умащивались на высоких сиденьях, готовясь ринуться по беговому кругу.
Ардашев подошёл к условленному месту. Часы показывали без четверти двенадцать, но морского лейтенанта не было. Прошло ещё пять минут, он не появился.
Между тем на ипподроме зазвонили. Приготовление к забегу шло полным ходом. Клим не заметил, как по команде стартера ворота паддока отворились и четыре чистокровных жеребца, подгоняемые жокеями, галопом ринулись наперегонки. Первым, через три круга, пришёл вороной под кличкой Ветер. Коня подвели к трибуне. Хозяин спустился к своему питомцу и погладил по морде. Радостная толпа счастливчиков, поставивших на победителя, подбрасывала вверх наездника.
Согласно инструкциям, ждать агента более трёх минут было опасно, и Ардашев, наняв одноконный комфортабль, вернулся на вокзал. Уже знакомая обратная дорога не показалась столь длинной, как первый раз. Получив чемодан, Клим вручил его носильщику и зашагал на биржу извозчиков. Внимание дипломата привлёк совсем новый, сверкающий лаком фиакр, и чиновник особых поручений не стал отказываться от удовольствия нанять столь дорогую карету. Две быстрые лошадки потрусили по Франценбрикенштрассе, пересекли по мосту Дунайский канал и повезли седока параллельно линии соединительной железной дороги.
«Странное дело, – закурив сигарету, размышлял Ардашев, – австриец не явился. Мог, конечно, испугаться, прочитав в газете об исчезновении Шидловского. Возможно, просто решил выждать некоторое время. Я бы, будь на его месте, тоже, наверное, не стал бы торопиться и, придя на ипподром, находился бы где-то неподалёку, но лишь для того, чтобы увидеть, кто же явится вместо Шидловского. Потом я бы проследил за этим человеком…» Клим бросил взгляд в заднее окошко. За ним бежала другая карета и тоже фиакр. Разглядеть, кто сидит внутри, было невозможно, зато запомнить щеголеватого кучера – в цилиндре и с закрученными вверх усами – труда не составило. «Что ж, – рассудил Ардашев, – если этот же самый возница доведёт меня до посольства, то за мной следят. Но кто? Не стоит гадать. Подождём. А пока самое время насладиться красавицей Веной».
Город, наверное, ошеломил бы Клима грандиозностью и великолепием домов, если бы раньше он не бывал в Лондоне [30]. Но тут чувствовалась совсем другая атмосфера. Окаймлённая Венским лесом и Альпами, в холмистой долине Дуная и впадающей в него реки Вены, между фруктовыми садами и виноградниками, посередине тучных нив и тёмных хвойных лесов раскинулась жизнерадостная имперская столица. Местный климат отличался мягкостью, и улицы не казались такими серыми и мрачными, как в столице Соединённого Королевства. Здесь среди пяти- и шестиэтажных архитектурных шедевров нашлось место и раскидистым липам, и густым каштанам, и южным тополям, и даже привычным русскому глазу берёзам. В кронах старых дубов щебетали дрозды, горихвостки и слышалась соловьиная трель. На шпиль роскошного особняка взгромоздилась неугомонная чайка. Недовольная близким соседством с сидящей на соседнем флюгере вороной, она принялась кричать возмущённо, но чёрная птица не осталась в долгу. Захлопав гневно крыльями, она начала протяжно каркать, точно ругалась матерно на своём вороньем языке.
Посередине широкого, мощёного проспекта пролегли аллеи, а по обеим сторонам бежали рельсы. Неожиданно показалась паровая конка [31], тянувшая за собой три открытых вагона с пассажирами. Это был такой же паровик, как тот, на котором в позапрошлом году Клим добирался до Афин.
Искусство венских кучеров фиакров изумляло. Двигаясь достаточно быстро, они ухитрялись избегать столкновений, когда, казалось бы, оно было неминуемо. В осанке сидящего впереди возчика читались уверенность, независимость и чувство собственного достоинства. Его облачение не было лишено щегольства: яркая сорочка с галстуком, модная жилетка, увенчанная цепочкой карманных часов, и обязательный цилиндр с узкими полями, под которыми виднелась аккуратная причёска. Фиакры – дорогое удовольствие. Кроме внешнего изыска карета отличалась ещё и внутренним удобством: мягкое сиденье, зеркало, прикреплённая спичечница с пепельницей, сигнал для вызова кучера, лист для жалоб, тариф на поездки и всегда свежая газета. Почти как кеб в Лондоне.
Ардашев вновь глянул в заднее окошко, прежний фиакр с щёголем извозчиком следовал за ним неотступно. И это вызвало у дипломата улыбку. Клим вспомнил, что, изучая повседневную жизнь австрийцев на недавних курсах, он узнал, что все кучера фиакров являются собственниками карет и лошадей. Они безумно любят своих вороных, пегих или иной масти уличных помощников. Начинает ли извозчик завтракать или пить чай, он обязательно вынесет животным несколько кусков хлеба или угостит сахаром, смоченным в пиве или вине. Он общается с ними как с добрыми друзьями и даёт ласкательные прозвища. Стегать лошадь кнутом, кричать на неё – дурной тон. Наверное, поэтому они свысока смотрят на возниц колясок, омнибусов и конок. Автомедоны этих роскошных карет – своеобразная извозчичья каста с присущим им внутренним кодексом поведения. Ни один из них не опустится до уборки фиакра и чистки животных. Для этого есть прислужники, желающие заработать лишний крейцер на бирже. В случае, если у их собрата случилась беда – сдохла лошадь или сгорела карета в сарае, его товарищи всегда придут пострадавшему на помощь и соберут нужную сумму. Эти кучера создали даже самоуправление с выборным старшиной. Его главная задача – пресекать ссоры и разрешать конфликты. Существует своеобразный клуб, где извозчики обсуждают насущные проблемы, пьют пиво и поют любимые песни. В праздничные дни они проводят фиакр-балы, которые так любят посещать их жёны и дочери. Иногда на таких вечеринках можно встретить и седоков, приглашённых в качестве почётных гостей. Чаще всего это те пассажиры, с которыми они успели подружиться.