Власть книжного червя. Том 3 (ЛП)

Видя, насколько испуганным выглядел Тор, я поспешно остановила Франа.
— Фран, этого достаточно. Он усвоил урок, — сказала я, вставая между ними.
— Но госпожа Розмайн… — ответил Фран, попытавшись сделать ещё один шаг вперёд.
Похоже, его гнев всё ещё не утих.
— Я понимаю, что ты рассердился из-за меня. Спасибо. У тебя ведь болит рука, правда?
Это моя вина, что Фран, который никогда не прибегал к насилию, оказался вынужден поднять на Тора руку. Я была ещё слишком неумела как дворянка. Я схватила Франа за рукав, останавливая его, а затем обхватила обеими руками его покрасневшую ладонь. Когда взгляд Франа переместился на его руку, я обратилась к Тору, державшемуся за щёку, по которой его ударил Фран, и Рику, выступившему вперёд, чтобы защитить остальных.
— Тор, Рик, послушайте меня внимательно. Я очень хорошо понимаю ваше желание защитить свои семьи, и я также понимаю, что вы чувствуете себя неуютно, оказавшись в новом для себя мире, где привычный здравый смысл ничем не может помочь.
За свою жизнь я успела окунуться во множество миров, здравый смысл которых существенно отличался. Я почувствовала разницу между миром Урано и этим миром, разницу в здравом смысле между торговцами и ремесленниками, между нижним городом и храмом, между храмом и дворянским районом, а также разницу во взглядах отдельных людей. Я прекрасно понимала, как тяжело, когда тебя забрасывают в новый мир и как нелегко в нём жить, когда его ценности вступают в противоречие с собственными. Я продолжила:
— Но вы ведь не разделены полностью, так? Пусть вы и не сможете спать в одной комнате, но вы все будете жить в одном приюте, и Нора и Марта никогда не будут проданы.
Тор поднял голову и медленно моргнул своими голубыми глазами. Похоже он, наконец, понял, что я хотела до него донести.
— Если ты так сильно на этом настаиваешь, то вы можете спать в столовой, но я думаю, Норе и Марте было бы намного комфортнее спать в здании для девочек, куда мужчинам входить запрещено, а не в столовой, куда может войти любой. А ты что думаешь? — спросила я.
Тор отчаянно пытался защитить свою сестру, вот только он так и не спросил мнение самих Норы и Марты. Когда я посмотрела в их сторону, то Нора тут же опустила глаза.
— Тор, мы будем спать в здании для девочек, поэтому, пожалуйста, иди в здание для мальчиков.
— Сестра?!
— Я не хочу спать в столовой. Я не смогу спать там, куда могут заходить незнакомые мужчины. Я так давно не могла спать спокойно… Тор, пожалуйста, пойми.
Достаточно одного взгляда на слабую улыбку Норы, чтобы понять, насколько она устала от постоянного ощущения страха и тревоги. Услышав её ответ, Тор разочарованно закусил губу.
— Рик, я тоже… Я хочу спать с Норой, — жалобно сказала Марта, теребя брата за рукав.
Похоже, для неё было довольно необычно вот так прямо высказывать своё мнение, а потому Рик, округлив глаза, удивлённо посмотрел на неё.
— Ты уверена, что с тобой всё будет в порядке?
— Да… здесь не страшно, — сказала Марта, слегка улыбнувшись, после чего отпустила рукав Рика.
После того, как Марта и Нора выразили желание спать в здании для девочек, Тору и Рику ничего не оставалось, кроме как уступить.
— В таком случае, я продолжу показывать вам монастырь… — заговорила я, решив, что всё, наконец, удалось уладить мирно.
Когда я попыталась пойти в подвал здания для девочек, Фран поднял руку, чтобы остановить меня.
— Для начала, извинись, — сказал он Тору.
— А-а?
— Госпожа Розмайн — глава храма. Я требую, чтобы ты извинился за своё грубое поведение перед главой храма, — продолжил Фран.
Ох, он всё ещё злится?!
Судя по всему, тихий гнев Франа был весьма стойким. Лично мне хотелось бы оставить прошлое в прошлом, однако выражение лица и поведение Франа ясно давали понять, что так просто он Тора не отпустит. Я впервые видела его таким, и я не знала, как его остановить. И похоже, не я одна была обеспокоена гневом Франа. Нора втянула воздух и заставила Тора опустить голову. Затем, когда она поставила своего младшего брата на колени, она тоже опустилась на колени рядом с ним и извинилась.
 
— Прошу прощения. Ну же, Тор! Извинись!
— Прошу прощения.
«Видишь, они извинились. Разве этого не достаточно?» — мысленно спрашивала я Франа. Когда наши взгляды встретились, он слабо улыбнулся. Вот только улыбка была не как обычно умиротворённой, а ледяной.
— Госпожа Розмайн, пусть монастырь им покажут Гил и Никола.
— Почему?
— Я бы хотел с вами кое-что обсудить. Гил, Никола, пожалуйста, покажите им монастырь, — приказал Фран.
— Да! — заикаясь, пробормотали Гил и Никола, а затем бросились вниз по лестнице, уводя за собой четырёх сирот.
Мне хотелось кричать: «Постойте! Не бросайте меня!», но чувствуя окружающую Франа холодную атмосферу, они исчезли в мгновение ока. Остались только Фран, я, мой эскорт и Фердинанд. Как и следовало ожидать, у Фердинанда была такая же леденящая улыбка, как и у Франа, отчего я мгновенно залилась холодным потом.
— А теперь, госпожа Розмайн, давайте поговорим в вашей комнате, — сказал Фран.
— Действительно, — согласился Фердинанд. — Похоже, нам есть что обсудить.
— П-поняла! — пискнула я.
Эти двое слишком похожи. Это ужасно. Кто-нибудь, помогите мне!
Конечно же, никто так и не пришёл мне на помощь. В такие моменты я больше всего нуждалась в защите, вот только двое моих рыцарей сопровождения избегали меня.
  
Том 3 Глава 200 Обсуждение воспитания сирот и исследование города
 
Фран старался не приближаться к потайной комнате в покоях директора приюта, но, возможно, из-за того, что это место было другим, или из-за поглотившего его гнева, он без малейшего колебания вошёл в потайную комнату монастыря. Оказавшись там, он сурово посмотрел на меня и сказал:
— Вы не должны позволять сиротам грубить вам.
Он объяснил, что из-за моей молодости на меня и так уже смотрят свысока, а если я буду позволять другим людям грубить мне, то они вообще перестанут со мной считаться. Двое моих рыцарей сопровождения слегка кивнули, соглашаясь с его словами.
— Если вы, госпожа Розмайн, как дочь герцога, позволите относиться к себе грубо, то тем самым будете поощрять чужое высокомерие. И я больше всего боюсь, что это приведёт к тому, что в результате эти люди рассердят вас.
— А если ты рассердишься, то твоя магическая сила выйдет из-под контроля. Это может привести к огромному ущербу, — добавил Фердинанд.
Я не могла ничего возразить на их слова, а потому свесила голову. Поскольку эти дети ничего не знали о порядках в храме, я хотела быть с ними доброй, но, похоже, это была плохая идея.
— Госпожа Розмайн, вам следует думать о последствиях. Конечно, доброта — это добродетель, но вы не должны позволять, чтобы её принимали за слабость.
— Я буду осторожнее, — ответила я Франу.
Я надеялась, что у меня это действительно получится, потому что сама не хотела снова столкнуться с такой ситуацией, когда Франу вновь пришлось бы поднять на кого-то руку, а также испытывать на себе леденящий гнев, исходящий одновременно от Франа и Фердинанда.
— В будущем нам нужно будет закалить мягкий характер Розмайн, но сейчас важнее воспитание этих сирот. Почему они говорят так грубо? И я не мог смотреть на то, как они едят, — сказал Фердинанд.
Вероятно, он вспомнил то, как они вели себя за столом, поскольку нахмурил брови. В нижнем городе подобное поведение за столом не редкость, но я не могла сказать Фердинанду, чтобы он понял обстоятельства сирот и не обращал на это внимание. Теперь, когда они присоединились к храму, им придётся научиться манерам.
— Их манеры настолько ужасны, что я даже не знаю, с чего тут можно начать. У тебя есть какой-нибудь план их воспитания? Как компания «Гилберта» обучает своих учеников манерам? — спросил Фердинанд.
Он спросил о магазине Бенно, поскольку был знаком с ним лучше, чем с любым другим магазином в нижнем городе. Вот только компания «Гилберта» была одним из крупнейших магазинов нижнего города, и обычно они брали учеников из магазинов, которые уже вели дела с дворянами. Лишь Лутц был на том же уровне, что и сироты, когда присоединился к магазину Бенно. Но учитывая целеустремленность Лутца и его невероятные способности к обучению, не стоило даже сравнивать его с этими сиротами.