Не обнимай меня (СИ)

 А Наташа продолжала говорить. Рассказала как взволновало мое отсутствие Илью, Ваню и Шамиля, как она соврала им, что я просто заболел, и как вбивала им в голову, что навестить меня плохая идея, потому что я болен, слаб, мне не до гостей, и вообще у меня маленькая квартира и такую ораву не поместит.
 А потом она пыталась привести меня в чувство. Говорила, чтобы я взял себя в руки, словно я не пытался, что все проходит, и мне обязательно станет легче. Слова «скоро» и «в ближайшее время» она не употребила. Понимала, что это явная ложь. Легче станет, но не сейчас, не через день и даже не через неделю.
 А еще она обещала, хотя это было больше похоже на угрозу, что, как только я вернусь, она, не слушая мои возражения, затащит меня в гей-клуб и найдет там для меня самого лучшего парня. И как только он поймет, какой я хороший и весь такой положительный, то передумает просто перепихнуться и решит завести со мной отношения. А Рафаэль пускай лапу сосет, раз он такой мудозвон. Именно такая характеристика была выцарапана на боку его автомобиля. Наташа сказала, что он вообще должен сказать спасибо за то, что пострадала машина, а не сам парень, когда она стаскивала с него свой шарф. Уж очень ей хотелось затянуть его, да посильней.
 А потом вновь вернулась к тому что я идиот, ведь в тот момент когда она забирала шарф, Рафаэль рассказал ей о том, что я сказал ему в туалете. Она кричала, что это не выход из ситуации, что я просто решил спрятаться и сбежать этими словами, вместо того, чтобы твердо встретить неприятность.
 Неприятность…
 Неприятность - это когда ногу ломаешь, а на носу соревнования…
 Или кошелек теряешь, а там были все деньги…
 Или компьютер перестает работать, а курсовая была только закончена…
 Или когда проезжающая мимо машина водой из лужи обливает, а одежда вся белая…
 Вот это неприятности. А то, что ты для любимого человека являлся объектом спора – это личный апокалипсис. Хуже него может быть только настоящий. Да и то, ты, наверное, порадуешься ему, ведь больше не придется мучиться.
 Настроение, которое Наташе удалось хоть немного приподнять, было вновь испорчено, и я постарался как можно быстрей попрощаться с ней, чтобы вернуться к своему чаю и виду из окна.
 Через час пришли родители на обед, и я как хороший сын составил им компанию, попутно расспрашивая, как прошло утро и кивая головой по мере их рассказа. Спустя полчаса, со школы вернулся малой. Он, не говоря ни слова, закинул рюкзак к себе в комнату и вновь убежал. Я выглянул в окно, чтобы посмотреть в какую сторону он направился, но Денис лишь перебежал двор и зашел в подъезд дома напротив. Там жил Паша. Лучший друг моего младшего братишки. Нынешний парень Ромы.
 Рома…
 Говорят, первая любовь не забывается, и встреча с ней всегда волнительна. У меня повод для волнения есть, причем весомый такой. Правда, я не думал, что мы с ним все же когда-нибудь увидимся. Вряд ли бы хотел видеть меня после того, что я сделал. Я столько раз хотел извиниться перед ним лично, но каждый раз останавливал себя. Я живое напоминание того, что случилось с ним, того, что он, наверняка, хочет забыть всеми силами, поэтому я не придумал ничего лучше, как просто исчезнуть из Роминой жизни. Исчезнуть и никогда не появляться.
 
 Но как говорится: «человек предполагает, а Господь располагает».
 Вот и наши пути вновь пересеклись в кафе. Он был все таким же маленьким, милым, очаровательным и… не моим.
 Не моим… Потому что у меня не было прав на него, но так хотелось. Поэтому я повел себя как придурок, оскорбив его.
 Не моим… Потому что он принадлежал другому. Тому, кому казалось все равно на чувства Ромы.
 Не думал, что могу так ревновать. От злости даже не следил за своим языком, за что и получил потом от Паши.
 Я тихонько усмехаюсь, вспомнив, как Паша вырубил меня одним ударом. Ничего. Заслужил. А Рома, наверное, с ним сейчас как за каменной стеной. Надеюсь, он сейчас счастлив.
 - Игорек, солнышко, что ты собираешься сегодня делать? – отвлекает меня от моих мыслей мама, одновременно ища что-то в своей сумочке.
 - Думаю в школу сходить, учителей навестить, - говорю первое, что приходит на ум.
 - Сходи обязательно. Они тебя очень рады будут видеть.
 - Схожу, - кивнул я. – А вы уже уходите?
 - Да.
 - Так рано…
 - Игорек, ты чего? Обед уже к концу подходит! – удивилась мама. Я ничего не ответил, лишь встал из-за стола проводить их до двери. Папа молча, только махнув рукой, вышел из квартиры, а мама быстро чмокнула меня в щеку и, пожелав приятной прогулки, ушла.
 Я опять остался один, моментально почувствовав себя хуже некуда. Все же когда родители рядом, мне куда проще, ведь приходится притворяться что у меня все хорошо, а когда я один, то маска спадает сама по себе.
 Что же мне делать? Сейчас и вообще. Если делать ничего не хочется. Даже валяться на кровати. Даже просто шевелиться. Стоять бы вот так вот в коридоре до скончания веков. Кажется, я действительно превратился в статую, которая двигается, только если ее подвинуть.
 Я выдохнул, собираясь сделать шаг, но так его и не сделал. Я не хотел идти ни на кухню, ни к себе в комнату, ни в гостиную, ни схватить свою куртку и пойти на улицу.
 - Как же все это бесит. Какого черта ты ко мне прицепился? – обратился я вслух к Рафаэлю. – Оставь меня в покое. Ты мне не нужен.
 На последних словах апатия вдруг сменилась злостью. Я широкими шагами дошел до своей комнаты и с силой распахнул дверь. Она ударилась об стену и отлетела назад, но я вовремя выставил руку, не давая ей закрыться или ударить меня. Пройдя внутрь, залез в свою сумку, вытаскивая таблетки и выпивая парочку. Все. Теперь надо подождать пару минут, пока таблетки подействуют, и не будет никакой апатии, а так же злости или еще чего-либо. Только умиротворение.
 Я прикрыл глаза, кивая сам себе, и улыбнулся. Пальцы сами по себе сжали края сумки, а в следующее мгновенье она уже летела в стену, гулко ударившись об нее.
 - Успокоиться, да? Смеетесь? – неизвестно у кого спросил я. Меня всего потряхивало. Хотелось вцепиться во что-нибудь и разорвать это на части. Я подлетел к кровати и схватив с нее подушку, так же запустил в стену. – Да как тут можно успокоиться?! Ненавижу! Чтоб тебе пусто было! Чтоб твой отец не дал тебе уничтожить его фирму, и ты навсегда стал бы его рабом! Да чтоб тебя машина сбила, а вместо того чтобы сдохнуть ты бы остался без ног, глухой, слепой и немой! И чтобы все лицо шрамы покрывали!