Не обнимай меня (СИ)

 - Наковальня, - шепчу я.
 - Что?
 - Чувство, словно на тебя наковальня упала, - послушно повторяю я.
 - Даже так… Что мне сделать?
 - Прикрой меня. Я думал, у меня хватит сил сделать вид, что их спор не волнует меня, но не получается. То плакать хочется, то смеяться, то ничего не хочется.
 - Хорошо. Ты домой?
 - Да, - кивнул я, убирая руки девушки от своей шеи.
 Разговор с Наташей помог мне хоть немного прийти в себя, и я уже без проблем нашел выход. А поздно вечером, когда на небе уже появились первые звезды, я почти бесшумно открыл входную дверь, и, очутившись в коридоре, уже не таясь, прокричал:
 - Мам, пап, я дома!
 Save your soul 
 У судьбы курок на взводе, 
  Неслучайно все, что происходит. 
  Она то лечит от тоски, 
  То разбивает сердце вдребезги. 
 Родители одновременно очутились в прихожей: мама из кухни, а папа из зала.
 - Игорек! – синхронно воскликнули они, бросаясь ко мне. Мама, на несколько секунд опередив папу, крепко обняла меня и поцеловала, а вслед за ней это же проделал и папа.
 Я улыбался, отвечая на их объятья и подставляя щеки для поцелуев, но смотрел за их спины, где в дверях своей комнаты стоял малой. Он выглядел совершенно спокойно, словно все это время я жил вместе с ними и приехал не из другого города, а вернулся с вечерней прогулки. Вот только стоило нашим глазам встретиться, как Денис слегка прищурился. Он всегда так делал, когда понимал, что я хочу с ним поговорить о чем-то, что мог рассказать только ему. И я ждал, что он поступит так же, как и всегда. Кивнет головой и укажет на мою комнату, но он поступил иначе. Хлопнул дверью своей комнаты, закрываясь там.
 - Денис! – моментально отреагировала мама, оборачиваясь на хлопок. – Немедленно выйди из комнаты и поздоровайся с братом!
 Ответом ей послужила громкая музыка.
 - Денис! – уже закричал папа.
 - Не надо, - я отрицательно покачал головой. – Все в порядке.
 - Ох, сынок! – мама вновь вернула внимание мне и стала расстегивать мою куртку, словно я был маленьким ребенком. – Ты почему не сказал, что приедешь? И что там с учебой? Сейчас же занятия идут.
 - Я договорился, - тепло улыбаясь, ответил я. Ложь, конечно, но родители даже представить себе не могут, что я могу соврать им.
 - И на сколько договорился? – подключился к допросу папа, утаскивая к моей комнате средних размеров сумку.
 - На неделю.
 Это уже было правдой. Побуду тут неделю, успокоюсь, а потом вернусь. Возьму академический отпуск или переведусь в другой университет, возможно даже в другом городе. Сбегу, одним словом. Я понимаю, что это будет красноречивей всех слов, и что Рафаэль все тут же поймет, но я просто не мог заставить себя находиться с ним в одном помещении. Стоило мне представить, что он рядом, как я сразу терялся и превращался в статую. Не хочу так жить.
 
 Хотя жить я сейчас вообще не хочу.
 Я не вижу своего будущего. Лишь механические действия, которые от меня все ждут. Окончания учебы, устройство на работу… Но то, что должно разбавлять их для меня, остается загадкой. Вновь поверить кому-то и влюбиться я просто не смогу. Две мои любви оказались несчастными, поэтому с меня хватит.
 Я думал обо всем этом, одновременно рассказывая родителям о своей учебе и недавнем соревновании. Их глаза так знакомо горели гордостью за меня, и от этого становилось хуже. Сказав, что устал с дороги и хочу принять душ, я спрятался от них в ванной комнате, где, действительно, принял душ. Думал, что, стоя под струями воды, смогу смыть с себя сегодняшний день, свою усталость и боль. Наивно сверх меры. Это я понял, когда закрыв глаза, поневоле окунулся в воспоминания об утре.
 «- Давай останемся в этом мгновении навсегда» 
 Лжец! Чертов лжец! Будь ты проклят! Ты, твоя семья, все твои близкие! Хочу, чтобы ты умер! Медленно, мучительно, задыхаясь в агонии от боли, без возможности ее унять! Умри, умри, умри, умри! Исчезни! Пускай тебя никогда не было. Пускай я лишь выдумал тебя. Уж лучше это. Уж лучше я буду шизофреником, чем ты в действительности существуешь.
 Сколько же мне еще расплачиваться за свой грех?..
 - Сыночек, солнышко, все хорошо? Ты уже час там сидишь. Я ужин приготовила, выходи, покушай.
 Голос мамы возвращает сознание. Я провожу ладонью по лицу, убирая воду, и как можно беззаботней отвечаю:
 - Хорошо. Спасибо. Я сейчас.
 Я слышу удаляющиеся шаги мамы и выключаю воду, потянувшись за ближайшим большим полотенцем. Наскоро вытеревшись, я прошел к себе в комнату и, быстро одевшись, схватил выключенный телефон, снимая крышку и вытаскивая сим-карту. Покопавшись в ящиках компьютерного стола, я нашел другую сим-карту, с местным номером, и вставил ее на место московской. Руки во время этого действия чуть подрагивали. Было невыносимое желания все же включить телефон перед тем, как вытащить сим-карту и проверить, звонил ли кто-нибудь, точнее звонил ли один единственный человек, но я сдержал свой порыв. Я боялся своих чувств, и тех, что могли накрыть меня, если звонки были, и тех – если звонков не было.
 Иногда неведенье – это хорошо.
 В деканат я позвонил, еще находясь в Москве, и сообщил, что уезжаю по семейным обстоятельствам. Наташа же знает мой второй номер, и, не дозвонившись на один, я уверен, она начнет атаковать звонками другой.
 Так что все мелкие проблемы решены, осталась лишь одна…
 Когда я появился на кухне, то мама моментально засуетилась, накладывая мне ужин и поминутно интересуясь, не хочу ли я еще чего-нибудь, а папа отключил звук у телевизора и продолжил свои расспросы про учебу и мои дальнейшие планы. Из комнаты Дениса все так же раздавалась музыка. Выходить он явно не собирался. Когда же я поинтересовался у родителей, ужинал ли малой, то они проигнорировали меня. Я вздохнул. Все меняется, весь мир меняется, кроме отношений в нашей семье. То ли радоваться этому постоянству, то ли огорчаться...