Сбой реальности. Книга 7 (СИ)

Действовать будем рационально. Как механизм, Майкл, как робот, как андроид. Сначала — вода. Бурдюк был легок, подозрительно легок. Я отвинтил крышку, поднес ко рту и запрокинул голову. Три глотка. Три жалких, чуть теплых глотка задохнувшейся влаги. Больше ничего нет. Баста. Теперь еда.
Я вытряхнул на ладонь сверток, в котором лежало подсушенное мясо, любезно собранное мне Аннушкой. На темной, грязной коже ладоней остались лишь крошки да жирные пятна от сала и специй. Я, поборов брезгливость и опаску заражения, тщательно, до блеска, вылизал ладонь. Желудок отозвался на эту насмешку новым, болезненным спазмом.
  
У меня меньше суток. Сомневаюсь, что время на добычу пропитания у меня еще осталось. Цифра эта, с таймером, в сознании всплывала сама собой. Как сирена, сигнализирующая ракетную опасность. Внутренние часы, вбитые в подкорку Хауллом. Да и отдыхать мне больше не придется. Я мрачно улыбнулся собственным мыслям
«На том свете отдохну».
Я с силой тряхнул головой, заставляя остатки сна уйти. Ноги были ватными, тело безжалостно умоляло еще пять минут покоя, но поддаваться наваждению я не стал.
Выполз из расщелины, с трудом разгибаясь. Кивнул трупу рядом, напоследок. Совсем одичал уже, но что поделать. Кристаллический лес встретил меня все тем же мертвым, синим сиянием. Тишина была оглушительной. Я потянулся, заскрипев всеми суставами, и пошел вперед, туда, где по моим прикидкам, должен быть проход на четвертый уровень. Ведь иду-то я уже чертовски долго!
Так и шел, автоматически, уже привычно, ставя ноги в визуально более твердые участки, обходя хрупкие, шумные и острые места, способные повредить мне обувь. Ведь если случится последнее — одним лунам известно, как я продолжу свой путь. О, заговорил как местные, поминаю Луны всуе.
Рука не отпускала рукояти ножа. Просто… на всякий случай. Не из страха, а скорее из отчаянной попытки зацепиться за что-то реальное. За то, во что я верю и что меня еще не подводило. За холодную сталь клинка.
Чтобы не тронуться умом, я заставлял себя думать о практичных вещах. Несомненно, я попытаюсь успеть. Доберусь вниз, и отведенного мне времени должно хватить, если моя теория о том, что это бутылочное горлышко ко дну должно сужаться, верна. Но это снова что-то сюрреалистичное, а мне нужна мысль более приземленная.
Например, что я поем. Война-войной, а обед… мне по пути попадались кристаллы с дырками. Как листик, который ела тля. Но саму местную «тлю» я не встречал. Возможно, мне повезет? Вот и отличная, прагматичная мысль. Я пошел дальше, но теперь вглядывался в синеву в поисках хоть малейшего движения. Смакуя возможный кисловатый вкус тараканьих жоп.
И был бы я чертовым везунчиком, если б не нашел местных насекомых? Оказалось, если вглядываться внимательнее, на уровне чуть выше глаз, их небольшие тельца были вполне различимы, пусть и под «маскировкой», очень схожей с общим фоном грота.
Сразу три панциря. Они мелко копошились в глубине кристалла, поедая его изнутри. Размером с ладонь, до дрожи омерзительные, но, похоже, сгодятся в пищу. План был прост — сунуть в жеоду кинжал, прибить хоть одно членистоногое, и беззастенчиво схарчить. Как низко ты пал…
Эти твари с хитиновыми панцирями и каким-то астрономическим количеством лапок вызывали у меня острое физическое отвращение.
— Соберись, Майкл, бжу-шки со вкусом яичницы и бекона тут не будет… — Прошипел я сам себе, занимаясь самоутешением.
Дышал медленно и глубоко, гася рвотный рефлекс. Одна из… буду называть их многоножками, замерла, приподняв передний сегмент тела. Ее антенны на тупой сплюснутой башке затрепетали. Нож быстро вонзился прямо в тельце, попал в сочленения панциря. Раздался отвратительный хруст, а я услышал тоненький пищащий звук. Умертвил.
Две другие мгновенно метнулись в разные стороны, исчезнув в прогрызанных ходах и щелях между кристаллами на стене.
Я вынул нож с нанизанной на лезвие тварью и осмотрел. Вытянутое тело еще мелко извивалось, пока не стихло. Как учили в школе, ядовитые существа как правило имеют кислотную расцветку, редко прибегая к маскировке. Тут ситуация ровно обратная — существо в ходе эволюции старалось максимально скрыть свое присутствие от любопытных глаз. Вряд ли я траванусь.
Теперь нужно было как-то это приготовить. Идея есть это сырым вызывала новый приступ тошноты. Огонь… мне нужен был огонь.
Я прекрасно понимал, что не найду ничего, что можно было бы разжечь. Но все же осмотрелся. Полагаю, появись тут сейчас горсть сухих веток, я бы не удивился, но этого не произошло. А жаль. Тогда я вспомнил старый трюк, рассказанный еще отцом. Снял с пояса нож и выбрал небольшой, но прочный обломок кристалла с острым ребром.
В качестве трута использовал промасленную ткань из-под мяса с поверхности. Ни пуха, ни какой-то деревяшки не нашлось, чтобы сделать более качественную растопку. Пришлось так.
Я присел, упер кристалл на камень прямо поверх трута, и начал бить по его ребру обухом ножа. Раздавался сухой, неприятный скрежет. Сыпались искры, одна, вторая… но они были как будто тусклыми, холодными. Неспособными разжечь что-либо. Я бил и бил, снова и снова, до боли в запястье, невзирая на то, что я тут круто шумлю. Пальцы затекли. Искры летели, да, но ни одна не желала заняться, передать тепло в ткань.
Через десять минут кристалл я отшвырнул. Он отскочил от стены с чистым, насмешливым звоном. Не вышло! Ничерта не вышло! Тут даже огня невозможно развести!
Оставался только один вариант. Вернее их было два, но второй я счел невозможным. Поджечь что-то от столба с плазмой… Нет, самоубийственная выходка мне сейчас совсем ни к чему. Я вздохнул, пересиливая себя, и отрезал от тушки кусок мяса. Оно было бледным, почти прозрачным, но мягким. Не пахло ничем. Я сунул его в рот и начал жевать. Консистенция была резиновой, а вот вкус… В две тысячи семьдесят седьмом, будучи студентом, я застал появление первых комбайнов приготовления бжу-шек со вкусами. Вот первые попытки были такими же. Приторно-сладкий, с каким-то металлическим оттенком.
Я глотал, почти не разжевывая, давясь и заставляя себя не думать. Пусть это будет просто топливо. Доел, вытерся. Теперь вода. Где найти воду в незнакомом мире, хрен знает как глубоко под землей, будучи окруженным кучей бесполезных кристаллов?
Вот и я задавался тем же вопросом, продвинувшись вглубь бездны еще на пару километров. Пока не услышал журчание. Воодушевленный, я принялся быстро осматриваться в поисках источника звука, и ручей отыскался быстро. Он струился по узкой расщелине, впадая в маленькое, идеально круглое озерцо. Вода в нем была такого же неестественно синего цвета, как и кристаллы вокруг, и я списал это на преломление света.
Я уже было наклонился, чтобы зачерпнуть ладонью, но меня остановил запах. Тот, что я не учуял заранее. Резкий, химический запах аммиака.
В надежде на чудо, я смочил палец и осторожно коснулся им языка. Терпкая, отвратительная горечь обожгла вкусовые рецепторы. Я тут же выплюнул, но противный привкус остался. Эту воду, или что это такое, явно пить было нельзя… это отрава «чистой воды».
Я потушил зарождающийся приступ ярости каламбурной шуткой. А вот от бессилия перед выпавшей мне долей отшутиться не вышло. С досады пнул ближайший торчащий кристалл, отломив его. Боль пронзила ногу сквозь носок ботинка, но я едва ее почувствовал. Все летит к черту. Пожрал сырых жуков, замерз как собака, попил аммиака.
И если бы мне всех этих невзгод было мало. На глухой стук отброшенного мной кристалла из-за угла на горизонте показалось нечто. Огромное, чешуйчатое, с гребнем и хищной рожей. Я идентифицирую эту хрень как ящерицу, только размером она была с крупную собаку. Глаза, маленькие и черные, уставились на меня. Длинный, раздвоенный язык выскользнул из пасти, пробежал по воздуху в мою сторону.
  
— Облизываешься, сволочь, — прошипел я едва слышно, — на водопой пришла, паскуда.
Мы замерли. Я сжал нож, понимая, что в моем текущем положении против такой твари он — просто зубочистка. Зато надпочечники щедро наградили меня порцией адреналина, которая задорно смыла всю усталость. Что ж, после всех моих мучений стать закуской для неведомой хтони — такой твой конец, Майкл?