Тень ястреба (СИ)
— Император никогда не отличался крепким здоровьем. Его ветоскаматическое поле к началу болезни уже было в ослабленном состоянии. Поэтому неудивительно, что восстания и бунты на севере страны вызвали у императора шок и еще больше ослабили его.
— Вы уверены, что причиной не послужила отмена всех молитв и церковных мероприятий, нацеленных на зарядку поля правителя? Все-таки тысячу лет императорский род поддерживала энергия подданных. А сейчас все это было отменено. Немудрено, что его величество получили шок.
— Да нет, вы что! Это совершенно несвязанно. И что вы лезете со своими нелепыми мыслями?! Я же тут врач и я говорю, что император и до этого страдал от ветовастита! Просто около года назад он перешел в острую, критическую форму — ветодиструктит.
— Разве при ветодиструктите, больной умирает в течение пары недель?
— Умирает, да! Тело человека начинает сморщиваться, сжиматься как чернослив и крошиться от недостатка энергии!
— И как вы сумели поддерживать здоровье императора, все эти месяцы?
— Это все новое лекарство. Изобретение осваннских медиков.
— Как называется это новое лекарство?
— «Паракатулак весионис».
— С его помощью можно победить болезнь?
— Опустошение пока еще нельзя победить, но можно отсрочить смерть на несколько лет!
— Лекарство проверено? Почему я о нем никогда не слышал?
— Потому что вы не врач! — сердито выкрикнул Лорэ. — Это лекарство — новый прототип. Его не продают кому попало! К тому же его постоянно улучшают!
— Вы вводили императору какой-то сырой прототип?
— Арден, так постановил рунаборгский медицинский совет. Довольно спрашивать то, что вас не касается! — вмешался Мальтомайн.
— Как часто императору вводили лекарство? — спросил Ахимас.
— В начале каждого месяца.
— Позавчера вы тоже ввели ему препарат, но императору стало хуже. Не может быть такого, что болезнь приспособилась к лекарству? Тем более, оно новое, а значит, слабоизученное.
— Это крайне маловероятно! Я как медик скажу вам, это энергетическое заболевание. Здесь нет вируса или бактерии, способной получить резистентность к препарату! Да и в таком случае лекарство просто не подействовало бы. А тут такая реакция!
— Но что за реакция? Можете рассказать по порядку?
— Да мне даже вспоминать это больно! В 14 часов я зашел в покои императора. Его состояние было стабильным. Тело выглядело умеренно истощенным, а температура была немного сниженной. Дыхание также в порядке. И единственная странность, на которую я обратил внимание, крылась в его голове. У меня сложилось такое чувство, что вся энергия и тепло перетекли из тела в голову! Я измерил температуру. Голова была сильно горячее остального тела. Примерно 80 зиппен!
Я сделал подготовительные компрессы для тела и охлаждающие для головы, после чего ввел препарат и ушел. Вечером я вернулся в покои, чтобы проверить действие препарата. Сперва я не заметил ничего странного. Тело императора было укрыто одеялами. Его величество попытались что-то сказать мне. Я никак не мог разобрать слов.
— С речью императора, что-то не в порядке?
— Да, он уже на протяжении месяца часто не может нормально говорить. Его речь стала больше похожа на бессвязную кашу из звуков. Предполагаю, что болезнь оказала негативное влияние на головной мозг. Однако в тот злополучный день, все же, я разобрал его слова. Он страдал от острой боли и жара во всем теле. Сперва я прикоснулся к его лбу, он был еще более горячим и пульсировал! Тогда я приподнял одеяло и страшно испугался. Все тело императора было покрыто густой слизью!
— Слизью?
— Да именно! Это что-то странное. Никогда вовремя ветодиструктита не выделяется ничего подобного! Обычно в предсмертном состоянии тело, наоборот, иссыхает как мумия! Но тело императора мало того что выделяло слизь, оно само было мягким как студень! Касаясь его, можно было нечаянно повредить! Я измерил температуру. Она зашкаливала. Около 110 зиппен! Тело плавилось! И что самое странное, голова оставалась твердой и почти нормальной, не считая пульсации! Она усиливалась с каждой минутой!
— Пульсация? — переспросил Мальтомайн.
— Да. Голова пульсировала так сильно, словно мозг внутри шевелился. Мне никогда не доводилось сталкиваться с подобным. Я налил императору обогащенную препаратами ванну со льдом и погрузил его туда, чтобы смыть слизь, а после сообщил наместнику про все это. Через полчаса в покои императоры пришли наместник, а также брат и сестра Эйрингросс. Меня обвинили, сказав, что я ввел императору какой-то яд. Я был тут же арестован. А теперь на мое место поставили этого бездаря Цимиха.
— Мальтомайн, — обратился к антимону Ахимас, — а этот новый врач Цимих, как отчитывался о реабилитации императора? Он поборол жуткие симптомы?
— Арден, я не в курсе точных деталей. Но, кажется, с императором все нормально теперь. Его тело затвердело, а температура понизилась.
— Выходит, этот Цимих, не такой уж бездарь, — сказал Ахимас и обратился к лекарю. — Почему вы его так называете? Это личная неприязнь или вы что-то про него знаете?
— Знаю, разумеется! — сказал Лекарь. — Этот лицемер Цимих, как и я родом из Анбелонгена, но ненавидит Рунаборг и наши великие идеи! Был когда-то один разговор, где он, на чем свет стоит, крыл «Новую веру» и святые принципы создания духовного человека!
— Вы слышали о неприязни Цимиха к рунаборгу? — спросил Ахимас у Мальтомайна.
— Я что, по-вашему, всех врачей Эрнбурга знаю?
— А почему он их так ненавидит? Он же ваш земляк, — обратился к лекарю Ахимас.
— Да, кто его знает? Что-то он говорил про свою семью, мол реплиморфировали их. Но разве это причина? — с недоумением спросил Эбар и посмотрел на Мальтомайна.
Антимон одобрительно покивал головой.
— Скажите. Эбар, в чем был сам препарат? Это пузырек, порошок или, быть может, ампулы? — спросил Ахимас.
— Паракатулак Венсионис хранится в маленьких стеклянных ампулах.
«В ампулу трудно, что-то подмешать. Ее проще подменить. А подменить ее мог только тот, у кого есть доступ», — подумал Ахимас.
— Где хранились эти ампулы? У вас?
— Во дворце есть склад.
— И кто имеет доступ к складу?
— Только я и Иона Макар.
— Кто такой этот Иона Макар?
— Он глава тех. обеспечения и изобретатель, — сказал Мальтомайн.
— Инициатива закупать этот препарат принадлежит ему?
— Нет, это я настоял на закупке всей партии, — сказал Лекарь.
— Скажите, Эбар, а не жаловался ли император на что-то странное за прошедший месяц? Быть может, он говорил о чем-то необычном, о чем-то таком, чему вы не придали значения?
Эбар Лоре подошел к окну с решетками и сказал:
— Мой журнал, что я ввел… Его конфисковали. Там по дням было все записано.
— Постарайтесь вспомнить.
— Я попробую, — пообещал Лекарь.
Ахимас обернулся к Мальтомайну и спросил:
— Его проверяли? Этого главу обеспечения.
— Нет, он уже неделю не был во дворце.
— А где же тогда он?
— Иона Макар руководит подготовкой оборудования к сегодняшнему параду.
— А что он из себя представляет?
— Иона изобретатель и раньше жил в Остервании. Потом женился на Агенорке и незадолго до войны перебрался в Эрнбург. Ненависти к идеям рунаборга он никогда не выказывал. Эдакая тихая мышка. Так что он не подвергся пересаживанию. Он хорошо разбирается в технике. После реплиморфирования Иона мог бы утратить эти качества, вместе с частицами. А это не выгодно!
«Ох уж эти руны, — подумал Ахимас. — Всех хотят лишить чистых частиц, но, когда дело заходит о выгоде, идут против своих духовных принципов!»
— Ясно, — сказал наемник, — Ну, что же, стоит к этой «тихой мышке» присмотреться внимательнее.
Эбар Лорэ подошел к Ахимасу.
— Конечно, чего-то настолько же страшного не было с императором ранее. Но из того, что я вспомнил, самое странное это звуки. За последний месяц император постоянно жаловался на странные звуки.