Золотой ключик для Насти. Книга 1

Я выволокла на улицу матрас, который оказался тяжелее гранитной плиты, заодно вспотела, как беговая лошадь. Плесневелые тряпки из лачуги загрузила в стиральную машинку. По-хорошему их стоило выбросить, но рука не поднялась.
А после погрузилась в кромешный ад: столько грязи я в жизни не видела! В горле сразу запершило, в носу защипало, глаза засыпало песком. Воду в ведре пришлось менять раз сто, но она всё равно в мгновенье становилась чёрной. На мытьё посуды извела целый пузырёк моющего средства, в конце концов разбила один глиняный горшок и плюнула на это дело – есть из неё всё равно не собираюсь.
  
Когда, назло всем врагам, пол был отмыт, лачуга преобразилась. А после того, как сняла со стен паутину, протёрла растрескавшиеся доски, унылое строение стало напоминать настоящий дом. Завтра куплю краску и устрою полное преображение. Ещё нужно раздобыть тяпку и лопату – цветник рядом с таким домом просто необходим.
***
Когда солнце выкатилось на середину неба, в животе начался голодный бунт. Окинув лачугу внимательным взглядом, я удовлетворённо кивнула и отправилась обедать.
После отыскала в шкафу пляжную сумку и купальник, достала новое, огромное полотенце. И хотя разум подсказывал, что, несмотря на хорошую погоду, купаться ещё рановато, отправилась искать спуск к морю. Он обнаружился близко, всего в десятке метров.
Угрюмая, давно заброшенная лестница с земляными ступенями, упиралась в тонкую полосу песчаного пляжа. Над пляжем нависал берег, что немного портило ощущение грядущего праздника – страшновато, вдруг обвалится?
Чтобы спуститься, а не скатиться, пришлось проявить чудеса осторожности. Земляные ступени оказались довольно скользкими, временами приходилось хвататься за корешки и камни, торчащие из берега. К тому времени, как оказалась внизу, руки были чернее чёрного.
Местная погода, в отличие от московской, баловала но вода даже с виду была холодной. Меня это, конечно, не остановило.
Я торопливо стянула одежду, втиснулась в купальник и подошла к краю. Набежавшая волна лизнула ступни, кожа мгновенно покрылась мурашками. Зашла в воду по щиколотку, задрожала, и с победоносным криком «Вау!» помчалась навстречу кайфу. О том, что это непойми какое море и в нём водится непойми какая живность, даже не подумала. Вернее подумала, но эта мысль посетила метрах в тридцати от суши.
К счастью, обошлось.
На берег выбралась дрожащим, посиневшим огурцом. Кажется, от холода даже спинной мозг скукожился. Тут же, по закону подлости, налетел недобрый ветер.
Я не стала переодеваться, просто закуталась в полотенце, побросала оставшиеся вещи в сумку и помчалась наверх, в тепло московской квартиры. Подниматься по земляной лестнице оказалось гораздо легче, хотя ступени по-прежнему скользили и норовили сбросить вниз.
И едва ступила на твёрдую землю, навстречу шагнул здоровущий мужик.
– Ой, – вскрикнула я и попятилась.
Нога провалилась, я потеряла равновесие и полетела вниз. К счастью, меня поймали. За ногу. Но осознала это не сразу, потому что первая ступенька лестницы врезалась в затылок, выбила из глаз искры. Последнее, что запомнила – как улетело несчастное полотенце.
Когда зрение вернулось, увидела жуткую перекошенную рожу. Она была так близко, что я даже маленький прыщик на носу разглядела. Хотела закричать, но горло сдавило судорогой, по телу пошел озноб, кровь тяжелой волной ударила в голову.
– Очнулась? – пробасил незнакомец, и этот голос мне ой как не понравился…
– Да, – зачем-то проблеяла я, даже не пытаясь шевельнуться.
И тут до меня дошло – это конец. На пустынном берегу только двое – я и он. Причём я в купальнике, а он… Ой-ой-ой!
Подскочила, как ужаленная. Не знаю, откуда взялись силы, но мужика я толкнула так, что он отлетел на добрых три метра. Ноги сами понесли вперёд, к лачуге. Кровь застучала в висках, в боку закололо. Мама дорогая, что же я наделала?!
– Стой! – бухнуло за спиной. – Стой, кому говорю!
Ага, щас! Я припустила ещё быстрее, в один шаг преодолела скрипучие ступени и захлопнула дверь хижины. Засов категорически отказывался входить в ржавый паз, я, что было сил, тянула дверь, но железяка всё равно не слушалась. Наконец, она взвизгнула и переломилась. Всё.
Я оглянулась на дверь квартиры, ужасная догадка ударила как молния, едва не свалила с ног. Ключи остались в пляжной сумке, а без них запереться в квартире не смогу.
Всё, допрыгалась. Отпустив ручку двери, задрожала осиновым листом и приготовилась к худшему.
Минуту, две, три… ничего не происходило. Я продолжала дрожать в полном одиночестве, дико косясь на дверь.
Можно попробовать вернуться в квартиру, высунуться в окно и позвать на помощь, вот только сумеет ли полиция прорваться и защитить? Ведь на окнах – решетки, а с дверью вообще не понятно что. Да и как объяснить им, откуда этот насильник взялся?
– Эй! – прогремело снаружи. – Э-эй!
Крик вывел из оцепенения. Я осторожно пробралась в квартиру, схватила джинсы и газовый баллончик. Так же бесшумно вернулась к двери.
Если он ворвётся, мой единственный шанс на спасение – выбежать из лачуги и удрать в лес. Пересидеть там, пока этот монстр не уйдёт, а потом думать, как запереть дверь. Нет, мне такие приключения не нужды. И море тоже не нужно!
– Эй!
Да что же он так орёт? Или всерьёз считает, что сама выйду? Ага, только рак на горе свистнет, и я тут как тут.
– Эй! Выходи! – голос мужика прозвучал не грозно, а как-то жалобно. Или мне померещилось со страху? – Выходи. Дело есть.
Я молчала. Тихонько натягивала джинсы. Если мой обидчик ещё пару минут подождёт, успею нацепить кроссовки и кофту. Тогда у меня будут все шансы добежать до леса. Я ведь маленькая и лёгкая, значит, по определению, бегаю быстрее этого громилы.
– Я вещи твои принёс, – прогрохотал обидчик. В этот раз я совершенно чётко расслышала в его голосе грусть, причём такую, что сердце дрогнуло.
Прошмыгнув к окну, увидела неоднозначную картину. Громила стоял в паре метров от моей хижины, сумку держал на вытянутой руке, брезгливо морщился и отворачивался. Что это с ним? Кстати, а ведь не мужик, парень. Причём довольно молодой.
После недолгого раздумья, я прокричала:
– Положи сумку на порог, а сам отойди подальше!
Он почему-то отшатнулся, заколебался. Будто испугался моего предложения.
– Давай я это тут положу, а сам отойду ещё дальше?
Теперь настала моя очередь пугаться, но я всё-таки согласилась.
Детина действительно опустил сумку на землю, действительно отошел. Когда я открыла дверь, парень аж подпрыгнул. Но с места не сдвинулся.
С показной смелостью, я подошла к сумке, а вот обратно бежала как последний трус, у меня даже коленки тряслись. На ходу отыскала связку с брелком, запоздало порадовалась, что моё добро не улетело в море, как полотенце.
– Погоди! – прокричал детина, когда я уже захлопнула дверь лачуги. – Разговор есть!
Вновь обретённые ключи придавали смелости, к тому же парень не приближался, а благоразумно стоял в добром десятке метров, поэтому я снизошла. Встала на пороге, подпустила в голос храбрости и спросила:
– Ты кто?
Парень выглядел необычно. Большой, морда широкая, красная, плечи – не в каждую дверь пройдут, ручища как брёвна, ноги не лучше. На голове короткий ёжик светлых волос, на щеках щетина той же длины, будто стриг всё разом, причём под одну и ту же «машинку». И одет странно.
– Я из деревни, – пробасил он, махнул рукой в сторону леса и пояснил, как для тупой: – Деревенский я. Косарем звать. А тебя как звать?
  
Я вдруг сообразила, сколько времени понадобится Косарю, чтобы достигнуть порога домика, и голос мне изменил.
– На-на-на-настя.
– Красивое имя, – серьёзно отозвался детина. Его новый вопрос спровоцировал нервный тик: – Ты колдунья?
Что на это ответить? Кажется, в деревнях колдунов и ведьм не жалуют. Или я путаю? Нет, всё верно. Мне один приятель рассказывал, как в древние времена русский крестьянин сражался с нечистой силой. Вилами колол, топил, на кострах сжигал.