Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ)
— Я готов, — эвенк кивнул, проверяя винтовку. В его движениях была та неторопливая почти медитативная сосредоточенность, которая отличает настоящих охотников.
— Липшиц, — Ловец повернулся к комиссару, — вы с основной группой. Если услышите стрельбу — прорывайтесь вперед на том фланге, где будет подавлен пулемет, не ждите нас. Выходите на юг, к реке Пополте. Там, по карте, позиции десантников начиная от Песочни. Капитан Кравченко с вами. Он проведет к десантуре, если что.
— А вы? — Липшиц сдвинул брови. — Вы как?
Ловец успокоил:
— Мы догоним. Через лес, по вашим следам. Со мной будет Ветров и его рация, так что я на связи.
Комиссар хотел возразить — Ловец видел это по его лицу, по тому, как дернулся кадык, как сжались пальцы пожилого пластуна на «трехлинейке». Но Липшиц промолчал. Только кивнул.
Ветров молча проверил свою радиоаппаратуру и пошел следом за Ловцом. Клавдия тоже порывалась идти с группой снайперов. Но Ловец приказал ей оставаться с Липшицем.
Он постарался объяснить:
— Клава, ты только будешь нас демаскировать. Ты же не снайпер и не диверсант, а простая медсестра, хоть и на лыжах ходишь неплохо.
Она обиженно надула губы, но не стала возражать. Лишь сказала коротко:
— Береги себя, Коля.
— Постараюсь, — ответил он и ушел вместе с разведчиками и снайперами в темноту, исчезнув за деревьями и растворившись в промороженном лесу за пару минут.
Ковалев вел их к немецким позициям по кромке болота. Немцы патрулировали здесь круглосуточно, даже ночью, потому что получили такой приказ: устроить засаду на возможном маршруте соединения партизан и десантников. Но, они не пускали осветительные ракеты, поскольку опасались демаскировать самих себя. И это обстоятельство сильно помогало Ловцу незаметно подобраться поближе.
Рекс шел вместе с Ловцом, держась чуть впереди него. Пес точно чуял, где находятся немцы. А они, конечно, не ожидали, что русские могут подобраться так близко незамеченными в промороженном лесу, когда любое движение, как им казалось, выдаст треском веток и скрипом снега. Но, оккупанты ошибались. Русские все-таки просочились. Причем, они прошли за умной собакой немцам в тыл.
Первого немца снял сам Ловец. Беззвучно подкравшись сзади следом за своей собакой, он полоснул врагу ножом по горлу. Тело упало в снег почти без звука, только легонько хрустнул наст под тяжестью мертвеца. Второго завалил Чодо. Не менее ловко орудуя ножом. Третий успел вскрикнуть, и Ковалеву пришлось добить его выстрелом из нагана с глушителем БраМит, но звук, даже приглушенный, разнесся между болот.
— На правом фланге чисто, пулеметный расчет ликвидирован, — оповестил Ветров по радиоканалу радиста, находившегося рядом с комиссаром. — Можете выдвигаться.
Колонна пошла вперед, втягиваясь в лес, где за деревьями уже угадывался просвет — впереди находилась та самая перемычка, где стоял немецкий заслон. Лыжники быстро шли по правому краю этой перемычки, по самой кромке болота, огибая тела немцев, только что убитых передовой группой Ловца.
И тут что-то пошло не так. Немецкий пулемет ударил с левого фланга. Похоже, приглушенный выстрел Ковалева враги все-таки услыхали. Но били пока явно наугад. Очередь прошила снег в десятке метров от лыжников, взбив фонтанчики белой пыли, обдав лица бойцов ледяной крошкой, подхваченной ветром.
— Огонь на подавление! — крикнул старшина Панасюк, разворачивая очередной трофейный «МГ». Пулеметчики его взвода тут же ответили немцам. Яростные очереди вгрызались в темноту, прорезая ее разноцветными трассерами и заставляя людей залечь. Но охотники, вроде Чодо, не теряли хладнокровия.
— Чодо! — крикнул Ловец, падая в снег и перекатываясь на новую позицию. — Видишь пулеметчика?
— Вижу, — ответил эвенк, уже аккуратно укладывая свою винтовку, тщательно обмотанную белыми бинтами для маскировки, в положение для прицеливания. Его руки двигались плавно, почти ласково — словно он гладил любимую женщину, а не прицеливался в человека при свете луны и звезд на ясном небе. — Сейчас.
Выстрел — и немецкий пулемет замолк. Пулеметчик упал лицом вперед, окрашивая снег кровью. Второй выстрел — упал и второй номер расчета. Третий выстрел — и последний солдат у пулемета опрокинулся навзничь, замерев навсегда.
Ловец в это время тоже стрелял, выбивая расчет у третьего немецкого пулемета. Вот только, пока он был занят выбиванием пулеметчиков, несколько немецких лыжников из патруля обошли их, атаковав снайперскую группу с тыла.
Рекс учуял опасность первым и бросился в атаку. Ловец не успел его остановить — пес сорвался с места, как только почуял врага. Он бросился и вцепился в руку первому же немцу, который попался на пути. Тот даже не успел вскрикнуть — когда челюсти пса сжались на запястье, пуля Ловца уже попала немцу в лоб.
Тут выручил Смирнов. Он пробился вперед со своими автоматчиками, закидав передовой заслон немцев гранатами. Его бойцы быстро перестреляли немцев, оставшихся на фланге.
— Рекс! Ко мне! — крикнул Ловец.
Пес отпустил мертвеца, отскочил в сторону, пригибаясь к снегу. Смирнов дал очередь почти в упор из-за дерева — последний немец упал, не успев даже вскрикнуть. Остальные уже лежали, глядя в звездное небо остановившимися глазами. Их прикончили бойцы Смирнова и снайперы.
— Молодец, снова меня спас, — сказал Ловец, погладив пса по голове. — Но больше так не делай. Я без тебя не хочу воевать.
Рекс лизнул его руку.
Но немцы еще сопротивлялись, хотя на другом фланге Липшиц, развивая атаку, уже вывел основную часть отряда прямо на немецкие палатки, сходу закидывая немцев гранатами. Старый пластун из своей «трехлинейки» лично пристрелил двоих немецких стрелков с карабинами, оснащенными оптикой, а потом и офицера, пытавшегося поднять в атаку оставшихся гитлеровцев.
Потеряв командира, пулеметы, палатки и почти три десятка солдат, оставшиеся немцы начали отступать за болота. Сначала по одному, перебежками, отстреливаясь, потом — всей группой, бросая раненых, бросая оружие, бросая все, что мешало бежать. Панасюк подарил им на прощание длинную очередь из трофейного пулемета.
— Бегите, гады, — сказал он, вытирая пот с лица. — Бегите, пока я добрый.
— Товарищ старшина, — спросил его кто-то из пулеметчиков, — а вы когда добрый бываете?
— Всегда. Я бесплатно раздаю немцам легкую смерть, — ответил Панасюк, усмехаясь в усы. — Потому, наверное, и сам живой пока.
Ковалев пересчитал своих разведчиков — все живы, хотя у чернявого рассечена бровь осколком гранаты, а рыжий захромал — пуля задела ногу, но по касательной, кость уцелела.
Подбежала Клавдия, начала торопливо перевязывать.
— Царапины, — отшучивались они. — Идти сможем.
— Отряду построиться! — приказал Ловец. — Идем дальше!
— Быстрее товарищи! — вторил ему комиссар Липшиц. — Надо успеть, пока немцы не подтянули резервы. У них где-то в этих местах бродит еще немало таких же из зондеркоманды. Мне пленный Ганс рассказал.
Колонна снова двинулась на юг, оставляя за спиной трупы врагов, пятна крови на снегу и запах пороха.
Эпилог
Южнее болот лес поредел, сосны и ели уступили место молодым березнякам и редким кустарникам. Небо на востоке начинало светлеть. Звезды гасли одна за другой, и мир просыпался — осторожно, словно боясь спугнуть тишину.
Рекс насторожился. Ловец поднял руку, объявив остановку. Разведчики залегли на краю опушки, вглядываясь сквозь бинокли в серую пелену утра. Там, напротив них, снова начинался густой лес. И на его окраине за полосой кустарника в снегу угадывались окопы и блиндажи, накрытые еловыми лапами и заваленные сверху снегом для маскировки. Чьи они? Кто там прячется под деревьями? Свои или чужие?
— Ковалев, — позвал Ловец тихо. — Кравченко мне говорит, что уже выходим к его десантникам. Проверь, так ли? Только осторожно.
Встрял и сам капитан Кравченко:
— Я тоже пойду с Ковалевым. Я пароли знаю.