Выжить в битве за Ржев. Том 4 (СИ)

— Поздравляю вас с успехом, товарищ Епифанов. Объявляю вам благодарность от командования, — сказал Жуков при всех, едва они вошли. — Обеспечить выход армии из окружения почти без потерь — это не шутка. Вы заслужили награды. Штаб фронта вами гордится. Ну и вы, Петр Николаевич, молодец, что такого бойца воспитали в своем коллективе.
Заместители закивали.
— Прошу к столу, — Жуков жестом пригласил их отобедать в его компании.
  
Ловец ожидал чего угодно, но только не этого. Впрочем, сюрприз был приятным.
Обед оказался скромным, но сытным. Подали борщ, гречневую кашу с мясом, соленые огурцы, черный хлеб, компот из сухофруктов. Жуков, как человек привычный к походной жизни, ел быстро, с аппетитом, изредка бросая взгляды на Ловца.
Когда тарелки опустели, Жуков встал, поблагодарил своих заместителей, и те, понимая, что командующий хочет поговорить с отличившимся молодым майором наедине, начали расходиться. Через пять минут в комнате остались только Жуков, Угрюмов и Ловец.
— Ну, — сказал Жуков, внимательно разглядывая Ловца, — теперь, когда официальная часть закончена, давайте поговорим по душам. Майор Епифанов, как оно там, в тылу у немцев? Не по бумажкам, а по-живому, на местности?
Ловец собрался с мыслями. Взглянул на Угрюмова — тот едва заметно кивнул.
— Товарищ командующий, — начал Ловец, — немцы сейчас сидят под Вязьмой прочно. Они окопались, укрепились, подтянули резервы. Вальтер Модель — командир хитрый, он не лезет на рожон, а грамотно обороняется. Лобовые атаки будут стоить для нашей Красной Армии огромных потерь, а результата не дадут.
— Это я и без тебя понимаю, — буркнул Жуков. — Ты про другое расскажи. Про слабые места немцев. Про то, где у них болит.
Ловец набрал воздуха. Вот оно — мгновение, когда можно сказать правду. Или хотя бы какую-то ее часть.
— Слабые места у немцев там, где они не ждут удара, — сказал он. — Под Ржевом и под Вязьмой они построили мощную оборону. Но есть место, где их коммуникации растянуты, где мало резервов. Удлиненный выступ, образовавшийся от села Пречистое до города Белый в результате прорыва 39-й армии в сторону Вязьмы с севера, очень уязвим. Этот выступ можно срезать, если, например, 22-я армия ударит с северо-запада на Пречистое.
Жуков нахмурился, проговорив:
— Но Ставка требует срезать весь Ржевско-Вяземский выступ. Да и вообще, там не наш фронт, а Калининский, которым Конев командует.
— Простите, товарищ командующий, — Ловец почувствовал, что зашел на опасную территорию, но остановиться уже не мог, — но Ржевско-Вяземский выступ — это ловушка. Мы увязнем по самую макушку, потеряем тысячи солдат, а выступ так и останется у немцев. Я знаю, о чем говорю. Я видел, как они укрепляются в своем тылу. Методично. Каждый день организуют все новые опорные пункты. Ставят мины. Делают заграждения из колючей проволоки. Пристреливают на местности пулеметы и минометы. Определяют оптимальные пути для выдвижения танков и для подвоза снабжения…
В комнате повисла тишина. Жуков смотрел на Ловца тяжелым взглядом, и тот уже пожалел о своей откровенности. Но тут неожиданно в разговор вступил Угрюмов.
— Товарищ командующий, — сказал он, отставляя кружку с компотом, — разрешите доложить?
— Докладывайте, — буркнул Жуков, не сводя глаз с Ловца, словно бы все еще не понимая, как этот боец смог в кратчайший срок организовать операцию по спасению Ефремова лучше штабных генералов.
— У меня есть оперативная информация, полученная по каналам контрразведки, — Угрюмов говорил спокойно, размеренно, словно читал доклад на заседании. — Источник — немецкий офицер Абвера, находящийся при штабе генерала Вальтера Моделя в Вязьме.
Ловец едва заметно вздрогнул. Он не верил своим ушам. Неужели Угрюмов импровизирует? Насколько знал попаданец, — никакого немецкого штабного офицера в агентах у контрразведки Западного фронта не было. Или Угрюмов просто не говорил, скрывая секретную информацию? Во всяком случае, майор госбезопасности произносил слова так убедительно, что даже Жуков, кажется, поверил.
— И что же сообщает ваш источник, Петр Николаевич? — спросил командующий, чуть прищурившись.
— Немцы планируют не только обороняться, — продолжал Угрюмов. — У них есть план наступательной операции на этом участке. Они хотят срезать наши выступы. Сначала собираются обезопасить себя с юга от Вязьмы, ликвидировав кавкорпус Белова и партизанский полк Жабо. Потом они планируют окружить и уничтожить 39-ю армию в районе Белого.
Жуков помрачнел. Он встал из-за стола, подошел к карте, висевшей на стене, поводил по ней пальцем.
— Где именно? — спросил он.
— Вот здесь, — Угрюмов подошел к карте и указал на узкий «язык» участка, протянувшегося вдоль дороги от Пречистого до Белого на 50 километров. — Если мы не ликвидируем этот немецкий выступ до лета, они сами нас отрежут и уничтожат. 39-я армия попадет в котел. И выбраться из него будет практически невозможно.
— Почему я не знаю об этом от своей разведки? — резко спросил Жуков.
— Потому что мой источник — особо ценный, — без тени смущения ответил Угрюмов. — Он работает внутри вражеского штаба. Передает информацию через партизанских связников с большим риском для себя. Мы проверяли — данные точные. Группа Ловца, то есть майора Епифанова, использовала эти данные во время прокладки маршрута для выхода 33-й армии из окружения. Так что можете не сомневаться, товарищ командующий.
Жуков задумался. Он прошелся по комнате, потом снова уселся на стул, постукивая пальцами по столу.
— Допустим, — сказал он наконец. — Что еще сообщает ваш источник?
Угрюмов взглянул на Ловца, потом снова на Жукова.
— Источник сообщает, что немцы сейчас перебрасывают резервы на Ржевско-Вяземский выступ, ослабляя другие участки фронта. Еще есть важная информация, что под Демянском, где в окружении находятся шесть немецких дивизий из той же группы «Центр», немцы уже многое знают о нашей десантной операции и предпринимают меры к противодействию…
— Там не наша зона ответственности, — перебил Жуков.
— А чья? — внезапно сорвался Ловец. — Война идет на всех фронтах, товарищ командующий. И если мы сейчас не поможем Северо-Западному фронту замкнуть и ликвидировать Демянский котел, через месяц немцы деблокируют свои дивизии и перебросят их сюда, под Ржев. И тогда нам станет здесь еще тяжелее!
Жуков резко развернулся.
— Откуда такие данные? — спросил он, пристально глядя то на Ловца, то на Угрюмова.
— От того же источника из штаба немецкой группы «Центр» в Вязьме, — сказал Угрюмов вполне убедительно. — Немцы перебросят дивизию СС «Тотенкопф» под Ржев, как только соединятся со своими, прорвав окружение под Демянском. А это — элитная дивизия. Опытная и хорошо вооруженная. Если она появится здесь, наши потери на Ржевском выступе возрастут в разы.
Ловец слушал и поражался. Получалось, что Угрюмов пересказывал многое из того, о чем они говорили в броневике по дороге. Только майор госбезопасности подавал это не как свои мысли, а как агентурные данные, полученные контрразведкой через завербованного агента, какого-то немецкого штабного офицера. И это срабатывало — Жуков, человек осторожный и подозрительный, но умеющий слушать, начал кивать.
— Допустим, — сказал он. — И что ты предлагаешь конкретно?
— Ударить не в лоб, а в тыл, — Угрюмов снова подошел к карте. — Сил наших десантников, которые там сейчас действуют, недостаточно. Но если перебросить туда специально обученную диверсионную группу, такую, как у майора Епифанова, можно сильно нарушить планы немцев, ликвидировав, например, командира и штаб дивизии «Тотенкопф», а также оказав помощь нашим десантникам, застрявшим там без снабжения. И, если не распылять силы десанта на бесперспективные штурмы укрепленных опорных пунктов с артиллерией и танками, а целенаправленно создавать хаос в немецком тылу на юге котла, где существует опасность прорыва, то, когда наши пойдут в наступление, немцы уже не смогут организованно сопротивляться.