Хозяин моих желаний (СИ)

Угораздило же так вляпаться.
Отпиваю терпкий глинтвейн. Мысленно пробую на вкус его имя. Оно как шоколадный трюфель с чили – непривычно и язык обжигает. Так сразу не разобрать то ли выплюнуть скорее охота, то ли повторить ещё раз, чтобы распробовать диковинку.
Какой-то сумасшедший день. И мысли ему под стать дурные.
В густеющей тишине слышно как он раскладывает карты рубашками вверх. Каждый раз края плотного картона с шлепком пружинят по столу. А ощущение, будто мне по темечку.
Я была слишком шокированной, промёрзшей и голодной. Сытость привнесла лень в мои движения, тепло притупило чувство опасности, а горячий глинтвейн ударил в голову, вернув присущую мне склонность чудить.
Раду продолжает неторопливо раскладывать карты, прожигая меня нечитаемым взглядом, а я, похоже, всё-таки сильно перебрала, раз пытаюсь поймать в зелени его глаз восхищение. Обезумевший от безответной любви поклонник...
Если приукрасить нюансы, очень даже вкусная сторис могла бы быть. А какой сладкий «привет» по гордости Метлицкого.
Ммм... Гадёныш бы удавился.
Руки так и чешутся от тоски по весу айфона.
– Готова?
Чем дольше я за этим Раду наблюдаю, тем сильнее убеждаюсь в отсутствии у него романтических мотивов. Немигающий взгляд исподлобья насквозь пронизан опасностью.
Ну логично, что. Тело прикрыла, сразу все чары и развеялись. Типичный мужчина.
В выкупе он тоже не заинтересован. Дом хоть роскошный явно большую часть времени пустует. Значит, есть более комфортная альтернатива. Варвар совершенно точно не бедствует. Странно, что при таком приличном достатке я не знаю кто он такой. Впрочем, в его говоре периодически проскальзывает незнакомый акцент.
Не местный.
Остаётся месть.
Понять бы – месть личная или я просто подхожу по каким-то одному ему известным параметрам?
– Почему именно я? – пьяно щурюсь, подпирая голову рукой.
Карты перед глазами плывут как листва на реке.
– Есть предположения?
– Для мелкой мести ты сильно рискуешь, – рассуждаю вслух. – А по-крупному я не успела никому перейти дорогу. Вот отец мог. Думаю, ты слишком борзый, чтобы оставить всё как есть, и слишком трусливый, чтобы предъявить ему лично.
Попытка его ужалить разбивается о тихий грудной смех.
– Так даже интереснее. Только представь каково будет мириться с мыслью, что твой хозяин ничтожество. И ведь всё равно придётся мне покориться. – От его волчьей ухмылки кровь приливает к лицу, захлёстывая тревогой. – Ну что, папина дочка, приступим? Мне уже не терпится.
Я молчу, стараясь справиться с медленно, но верно учащающимся дыханием. Это небрежно брошенное «хозяин» давит на уши, заставляя чувствовать себя в ещё большей западне.
– Поторапливайся, – подначивает он. – Полночь близко. Кто знает, сколько времени всё займёт.
Не выбирая, тянусь к ближайшей карте, но Раду обхватывает пальцами мою кисть и рывком дёргает меня к себе.
– Эй! – возмущаюсь, пытаясь вырвать руку. Бесполезно. Его мышцы держат как стальные тросы.
Наши лица так близко, что я на пару мгновений трезвею. В полной тишине срывается только наше громкое дыхание. Я скорее машинально, чем осознанно стараюсь отстраниться. Не пускает. Смотрит в упор, словно ждёт чего-то.
– Подаришь мне один поцелуй? В знак покорности.
Да он что, издевается?! Нашёл, мать его, наложницу.
Внутри всё стягивает болезненным ощущением, словно мне по губам с размаху ударили.
– А рожа не треснет? – огрызаюсь хмуро. – Ты уже определись, кто я – гостья или рабыня. Хотя в любом случае перебьёшься.
Он так же внезапно отталкивает меня назад на диван, чему-то жутко довольный.
– Тогда запоминай правила. Помимо желаний, в колоде есть четыре туза. Вытянешь туз, значит вместо тебя исполнить желание должен я. Любой каприз в пределах разумного, сроком до полуночи. Разумеется, никаких поездок, звонков, требований отменить игру и причинения себе увечий. Запомнила?
– Ага. Ничего дельного не загадать, – мгновенно теряю интерес. – Ещё что-то?
– Если мне понравится, как ты выполнила задание, то в следующий раз можешь добавить к желанию одно своё условие.
 
– Да твоя щедрость безгранична. – Мрачно смотрю на него исподлобья. – А отмена выполнения принимается?
– В пределах разумного, значит в пределах разумного, – жёстко повторяет Раду.
Тьфу ты.
– Тогда так себе бонус. Это всё?
– Да. Можешь начинать.
  
Часть 1. Глава 6
 
Нервно беру ту же карту, что и в первый раз.
Его взгляд очень внимательный. Не могу объяснить... но я не чувствую его интереса к содержимому карты. Раду сейчас полностью сосредоточен на мне. Жадно ловит дрожь моих пальцев, ритм дыхания, позу. Ему нравится, то, что он видит: моё волнение, злость, покорность.
И это, чёрт возьми, тревожно.
Когда мужчина просто хочет тебя поиметь – оно логично и понятно. Тут что-то другое. Хоть его тело недавно выдало бурную реакцию, умом Раду явно добивается другого.
– «Блиц-опрос», – сообщаю с облегчением.
Надо же, как удачно. К большему я точно пока не готова.
Мозг перегружен, пьян и категорически устал от шарад.
– Один нюанс. Ответы должны быть честные. – Строго тормозит меня Раду. – Если почувствую фальшь, тебе мигом прилетят штрафные санкции.
– Кто бы сомневался, – ворчу себе под нос.
Раду усмехается каким-то своим мыслям, но никак не комментирует. Зато без перехода ошарашивает внезапным вопросом:
– Когда у тебя последний раз был секс?
– Это личное. – В сердцах кидаю в него картой и откидываюсь на диван, скрещивая руки на груди. – Что за бредовая анкета? Зачем оно тебе?
Корю себя за детское поведение, но уже постфактум. Его прикосновения продолжают припекать на груди под халатом. Это сбивает привычные реакции, а новые я пока не вывожу.
– Не нравится – дверь знаешь где.
В глазах предупреждение. Нехорошее такое. Искреннее.
– Ведёшь себя как мудак, – цежу сквозь зубы, чувствуя, как неприятный озноб идёт по груди и шее.
Угроза не пустой звук, проверено. Но накормил и отогрел. Поощрение или что-то другое?
Нет, я точно так в психушку слягу уже на середине колоды. В лучшем случае.
– Ты в силах это изменить, если включишь голову и фантазию. Хотя я начинаю сомневаться, что такое возможно, – небрежно добавляет он. – Твой ответ?
– На прошлой неделе. – Невольно хмурюсь, вспоминая неприятные, болезненные даже, ощущения и заверения Метлицкого, что не каждой женщине везёт родиться полноценной. Мне пока сильно не хватает опыта, чтобы подтвердить или опровергнуть его слова. Но всё чаще склоняюсь к мнению, что шумиха вокруг секса и всего с ним связанного искусственно создают мужчины, чтобы было проще удовлетворять свои животные потребности.
– Как предохранялись?
Гул крови в ушах глушит собственный голос. Условия не располагают к откровенности.
– Презерватив.
– Всегда?
– Всегда.
Надеюсь, произнесла спокойно, потому что от ярости уже распирает. Здесь намешаны и злость на него за то, что бесцеремонно копается в личном, и страх, и смущение, и чёрт знает что ещё. Только вой вьюги за окном удерживает меня на месте. Ну и разморённое вином тело в упор не хочет никуда двигаться.
– Твоё отношение к оральным ласкам?
– Что за бред опять? – Истерично дышу, не в силах сдержать колючий поток эмоций, что всё настойчивее скребёт на душе.
– Говорят, по окрестностям бродит медведь-шатун, – сообщает он скучающе, глядя на меня из-под полуопущенных ресниц.
Психопат!
– Это небезопасно. – Брезгливо кривлю губы. – Болячек можно подцепить не меньше, чем без защиты.
Раду не спорит, только кивает невозмутимо.
– Я чист.
– Зачем мне это знать?
– Мне показалось, что ты внимательно смотрела карты. – Угол его губ вздрагивает в подавляемой усмешке. – Нет? Ну и ладно. Едем дальше... Опиши в двух словах свой самый яркий оргазм.