Пиксельный сок (ЛП)

Некоторым вещам просто не суждено сбыться.
Проснувшись, я почувствовала себя ещё хуже, чем до того, как легла спать. Когда реальность начала постепенно возвращаться ко мне, в моей голове возник какой-то шум, далёкие звуки из телевизора. Сначала мне показалось, что я воюю с какой-то смертельной рекламой в ярком павильоне золотистой галереи игровых автоматов, и Паркер стоит рядом со мной; потом я поняла, что это всего лишь сон, и безмерно обрадовалась такому открытию. Но затем я услышала звук, который издавал мой спойлер, выбрасывая непрерывный поток статического электричества, и я снова вернулась к игровым автоматам, но только на мгновение — теперь реальность полностью рассеяла мой сон. Шум доносился из гостиной и сопровождался страшными воплями.
  
Маска слепо уставилась на меня с того самого места, где я её оставила, на стене, свисая с крючка, но оружия не было. Бестолковая девка…
Я пинком открыла дверь, голая.
Эта безмозглая злоебучая девка сидела там, прямо напротив телевизора. В её руках была моя пушка, и она стреляла из неё в экран. Теперь её вопли сменились хныкающими рыданиями. Даже не знаю, как она взломала пароль на телевизоре, — эта девочка всегда была загадкой. Она продолжала стрелять. Стреляла и стреляла в золотую лестницу, которая не переставала подыматься вверх, развернувшись на экране, как эскалатор, устремившийся в небеса.
Она не исчезала, несмотря на все попытки девочки уничтожить её спойлером.
Да. Я смотрела на неё. Голая, только встав из кровати. И моя маска всё ещё висела на крючке в моей спальне.
— Не смотрите! Не смотрите на неё!
Это были последние слова, которые я услышала, и казалось, они замёрзли в воздухе, как кусочки льда. Всё замёрзло. Всё замёрзло и оцепенело для меня.
* * *
— Простите, — хныкала Люси. — Я пыталась…
— Что?
— Вернитесь ко мне, пожалуйста!
Пробираясь сквозь растаявший лёд, я оживала, не сводя глаз с экрана, на котором теперь весело танцевали слоники. От лестницы не осталось и следа. Казалось, всё в полном порядке, всё как обычно. Я, девочка, телевизор. Почти семья. Я ничего не чувствовала, ничего, за что можно было бы зацепиться.
— О боже, извините меня.
— Всё хорошо.
— Я пыталась убить её.
— Я сказала, всё хорошо.
До меня дошло, что я стою голая перед ребёнком. Развернувшись, я медленно пошла в свою спальню, одеться, и это всё, о чём я могла думать. Я даже надела маску, не знаю зачем. Я надела её в первую очередь, как будто она всё ещё могла защитить меня. Я вернулась в гостиную, выдерла оружие из зажатых ладоней Люси, и в тот же момент ожила моя рация:
— Малдун?
— Да.
— Ты уже слышала?
Это был Гамболл, и я чётко слышала его голос, никаких липких жвачных звуков. Значит, всё было плохо.
— Паркер?
— Да. Он нашёл способ. Хочешь подробности, да?
— Нет. Никаких подробностей.
— Ладно. Слушай… эмм… чёрт, у меня плохо это получается. Мне жаль. Вот дерьмо. Слушай, они напали на некий след этой смертельной рекламы, передача идёт из района Энкоутс. Мы собираемся проверить там каждый дом. Ты с нами?
— Нет. Я еду в галерею игровых автоматов.
— В галерею? Но сегодня не твоя смена. С тобой всё нормально, Малдун?
— Всё в порядке. Я в полном порядке. Пока.
Я прервала связь, просто отодрала рацию от пояса, оставив на нём свисающие провода. Люси испуганно смотрела, как я взяла спойлер, перезарядила его и сильным пинком разбила экран телевизора, прикончив, наконец, этих тупых невинных слоников.
— Пошли, — сказала я, схватив девочку за маленькое тощее плечо.
— Но куда?
— Заткнись.
* * *
Я не знала точно, когда он проснётся, этот порыв к самоубийству. В некоторых случаях требовалась неделя, чтобы ощутить этот удар, в других — считанные секунды. Так что время решало всё, поэтому я гнала на джипе как угорелая, меня носило, как сумасшедшую змею по проезжей части. Я даже не была уверена в том, почему я еду к галерее игровых автоматов, но, в конце концов, это ведь было привычное для меня поле боя. У меня было сильное чувство, что я должна быть там.
— Я думала, мы поедем в полицейский участок, — подала голос Люси.
— Не сейчас.
— Но, мисс, что если?.. — она не смогла закончить фразу.
— Это должно остаться только между мной и тобой, малышка, — сказала я ей. — Тебе ясно?
— Это секрет?
— Да. Секрет.
— Ладно.
Я посмотрела на девочку — она была такой маленькой и худенькой, и, вдавливаясь в сиденье, она казалась ещё меньше. Её глаза были пусты, сконцентрированы на плохо освещённой дороге впереди, и на галерее автоматов, которая внезапно вырисовалась перед нами — все её двенадцать этажей, казалось, почти наклонялись, чтобы принять меня.
Через подземную автостоянку я вырулила к служебному входу. Там была другая инфо-коповская машина, и Гамболл выглядывал из неё. Он окликнул меня, я услышала, как двигатель его машины зарычал, этот звук разошёлся эхом по пустынной стоянке, я услышала скрежет шин.
Первый этаж. Второй. Теперь Гамболл включил сирену, как будто это могло остановить меня. Третий этаж, четвёртый, пятый. Я зацепляла стены здания так, что летели искры. Шестой, седьмой. Люси кричала, чтобы я сбросила скорость, остановилась, умоляла просто остановиться, умоляла. Я не могла. Этажи пролетали один за другим, неся нас вверх и вверх. Восьмой, девятый, десятый. Думаю, я оторвалась от Гамболла где-то на десятом. Оторвалась от всех. Была только я, и девочка, и лестница, которая манила меня. Я должна была добраться до самого верха. Если бы я смогла добраться до верха, всё было бы хорошо. Что-то хорошее меня ждало там. Одиннадцатый, двенадцатый. Я врезалась в парапет, разбив к чёртовой матери капот. Из двигателя посыпались электрические искры. Я вытащила девочку из машины, теперь она плакала.
— Пожалуйста, не надо…
Мне нечего было сказать. Схватив её за оба запястья, я потащила её к металлической двери, которая вела на крышу. Пинком я открыла засов, с грохотом распахнула дверь и потянула за собой девочку.
Свобода! Наконец я свободна, очнулась от какого-то немого оцепенения. Казалось, я могла дышать впервые за несколько часов. Эта поездка наверх, этот скоростной забег… Но теперь, на вершине Манчестера, всё было так хорошо. Всё было моим — чёрное пространство и сверкающие огни. Глоток холодного воздуха, первые капли дождя, ребёнок рядом со мной, с трудом сопротивлявшийся.
— Отпустите меня, — взмолилась она.
— Не сейчас, — сказала я, бросив оружие на землю. — Ты ещё нужна мне. — И оторвав рассеивающую маску от лица, я бросила её туда же. Сколько жизни я потратила на этот хлам. Тусклое мерцание сбоку заставило меня развернуться. Вот она, вот! Лестница, бесконечно тянущаяся вверх, но сделанная из облаков. Такая простая и такая чистая, и всё, что мне нужно было, просто подняться по ней. Там меня ждало наслаждение. Оно ждало, так что ещё мне оставалось делать? С жестокостью, которая шокировала меня саму, я оторвала девочку от земли и подняла её в своих руках.
— Пожалуйста. Что вы делаете? Остановитесь, пожалуйста. Пожалуйста, остановитесь!
Она весила практически ничего, обыкновенная тень. И слова тени вписывались в текстуру ночи. Но только лестница была важна, только золотой путь. Я двинулась в его сторону, в сторону края здания. Я сделала несколько шагов, и девочка начала сопротивляться, но я могла с этим справиться. На несколько мгновений я опять оцепенела, но вот я добралась, вот я уже балансировала на вершине ночи. Внизу, со всех сторон меня окружал молчаливый, страдальческий город, он был так далеко, что видно было только его тусклые мерцания.
  
— Малдун!
Голос где-то сзади, лязг металлической двери.
— Малдун! Это я — Гамболл. Что происходит?
— Не подходи.
— Это лестница! — закричала девочка в моих руках. — Она видела лестницу!
— Отойди, Малдун. Отойди от края. Мы прижмём эту трансляцию. Малдун, мы взяли след.