Пиксельный сок (ЛП)

Там проходила выставка работ какого-то молодого парня, о котором он никогда раньше не слышал; всё из пластика и битого стекла. Эти работы так очаровали его, что он провёл там около часа. Большинство посетителей задерживались внутри на минутку или две, особенно после того, как прекратился дождь, но Янус Фонтейн был всё ещё в состоянии оценить талантливые образцы современного искусства, не жалея на это денег из своих последних сбережений.
  
Всю жизнь он копил их. И какой из этого прок?
Четыре вечера. Фонтейн задремал на лавочке в парке, как унылый бродяга-алкоголик. Проснувшись, он увидел маленькую собачонку, которая обнюхивала его ногу. Отогнав животное, Янус снова двинулся в путь.
Он шагал вдоль Конститьюшн Хилл к Аллее, не соображая ничего. Когда же всё случится? Мир медленно погружался в ночь. Деревья Сент-Джеймсского парка справа от него… утонули в темноте; дети, всё так же бегающие туда-сюда… утонули в темноте; собаки, бродяги в парке, разодетые люди слева от него, все собравшиеся люди… все утонули в темноте…
После того короткого сна Фонтейн почувствовал глубокую усталость, казалось, день тянулся уже вечность. Ему нужно было опять выпить, но не у всех на виду, так что он зашёл в первый попавшийся отель и снял номер. Он заплатил за одну ночь наперёд и провёл целый час, опустошая мини-бар в своей комнате. Пока его не начало трясти. Янус прилёг на роскошную кровать только на минутку, просто чтобы обуздать монстров в своей голове. Но вместо того, он крепко заснул.
Его разбудил телефонный звонок. Сбитый с толку, он не сразу поднял трубку. Сон не отпускал его. Наконец, Янус пришёл в себя и ответил.
— Вы просили разбудить, Мистер Фонтейн, — раздался голос в трубке.
— Что?
— Уже восемь, сэр.
— А, да. — Янус выглянул в окно, пытаясь сориентироваться. — Восемь вечера?
— Да, сэр. Как вы просили.
— Спасибо.
Странно, Фонтейн не мог вспомнить того факта, что он просил у регистратора разбудить его. Шатаясь, он умылся, собрал свои немногочисленные вещи и оставил на мини-баре предельно щедрую сумму денег. Вывалившись из отеля, несколько минут он не мог сориентироваться на улицах. Где он? Поток людей нёс его на Трафальгарскую площадь. Там уже собралась огромная толпа в безумном ожидании. Янус осознал, что у него всё ещё очень большая сумма наличных, и, опасаясь карманных воришек, он плотнее прижал к себе пальто.
В конце концов, он вписался в одно из ответвлений толпы, поток людей, который направил его на север, к Кембридж-Серкас. Истоптанный и помятый, теперь он был спокойнее — наконец, он почувствовал себя жертвой судьбы. Город двигался под свой собственный внутренний ритм. Куда он его приведёт? Внезапно Янус ощутил голод, алкоголь одиноко плескался в его животе. Обнаружив внезапные колебания в толпе, он воспользовался моментом и двинулся в сторону Чайнатауна. Здесь толпа была менее безумной — люди двигались группами, а не потоком. Но запахи и вид различных блюд на вывесках только усилили его голод.
Конечно же, все места во всех ресторанах были забронированы, но нелепая сумма, которую Фонтейн готов был выложить даже за самую простую еду, сыграла свою роль, и вскоре он нашёл свободный столик. Он ужинал долго и охотно, как на банкете, смакуя каждый кусочек. Он воздержался от приёма алкоголя, посчитав, что разумнее понимать, что к чему, когда конец так близок. Этот последний ужин был так приятен, что он готов был съесть в тысячу раз больше. Но этому не суждено сбыться. Это невозможно. Всё уже было решено.
Было уже около одиннадцати, когда Фонтейн протолкался в Сохо, весь помятый в реке из плоти. Всё человечество праздновало, кругом слышались фотовспышки и щелчки камкордеров. Уклоняясь от фотоаппаратов, как будто он всё ещё был всемирно известной звездой, Янус двинулся из фешенебельного района в бедный. Теперь он точно знал, что всё случится здесь, под мрачными вывесками, среди криков и мольбы. И казалось, что так и должно быть, что всё должно произойти в таком месте отчаянных, дешёвых удовольствий. Из дверных проёмов, завешанных шторами из бусин, пульсировала громкая, дерзкая музыка; хриплые голоса обещали искушённые развлечения; потасканные проститутки предлагали ему своё тело, требуя его внимания. Узкие, грязные улицы расплывались в тумане из-за дождя, стекающего с тусклых неоновых вывесок. Освещение здесь казалось дешёвой радугой. Большинство клубов, стрип-баров, экзотических кинотеатров и ночных магазинов получили хорошую прибыль, так как сегодня люди забывали о своих обычных страхах. С приближением конца года, мужчины и женщины, наконец, смогли немного расслабиться, и зловоние их феромонов растекалось в воздухе. Снаружи более приличных заведений выстраивалась толпа. Атмосфера была тяжёлой, подавляющей и неприятной.
Бродяга, по-видимому, слепой, стоял, вытянув помятую банку для мелочи. Янус достал из кармана немного денег и, не считая, засунул их в банку.
Затем, нырнув в тёмный глухой переулок, он очутился в необычном спокойном мирке. Дорожка была очень узкой, такой узкой, что лишь один человек мог с трудом там протиснуться. Сбоку тянулся целый ряд запертых стальных дверей, пожарных выходов из разных стрип-баров. Мусорные бачки ломились от кучи гнившего хлама. На полпути вниз по дорожке Янус увидел неоновую вывеску, на которой когда-то было написано ФЕТИШ-САЛОН, но теперь остались только буквы ТИШ-САЛ. Под вывеской мрачно позвякивала занавеска из бусин.
Янус посмотрел в конец аллеи, где толпились люди, распевая песни и ожидая звон колоколов. Всё это казалось таким далёким, таким маловажным, и он повернулся назад к двери. Натянутые бусинки слегка заколебались, как будто приглашая посетителя. Поспешно, чтобы не передумать, бывший поп-артист вошёл в салон.
— Мистер Фонтейн, я полагаю?
Внутри всё было мрачного фиолетового цвета, в воздухе висел тяжёлый запах ладана вперемешку с другой, более тошнотворной вонью; едва ли ладан мог замаскировать её. Янус подождал, пока привыкнут глаза.
— Вы меня узнали? — обратился он к голосу, владельца которого ещё не было видно.
— Нет. Я предположил, что это вы.
Теперь из-под низкого прилавка появилась фигура мужчины, старого мужчины. В руках он держал книгу, одну из тех бухгалтерских книг.
— Вы записались на приём, — заявил он прокуренным, как и вся комната, голосом.
— Приём? Нет… Я…
— Вот, здесь всё записано. — Старик открыл книгу и проследил пальцем вниз по странице. — Мистер Фонтейн. 23:30. Вы немного опоздали, но это неважно. Давайте приступим? Какую выбираете?
— Послушайте… Я…
— Скорее. Какую из них? Первую, вторую? Третью, четвёртую? Пятую или шестую? — Старик по очереди показывал на каждую из шести дверей, все они были скрыты за бархатными шторами. — У вас же есть деньги, я полагаю?
— Да, есть. Сейчас. — Янус достал свой бумажник. Он снова ощутил волю случая. — Сколько это будет стоить мне?
— Это зависит от того, какую кабинку вы выберете, конечно же. Каждая из них довольно заманчива по-своему. А все вместе они удовлетворят любое ваше желание. Подчинение или доминирование? Бичевание, возможно? Садомазо всегда в фаворе, а вот животные уже для более извращённого вкуса. А может, вы любите пользоваться всякими криминальными штучками? Какими именно, позвольте узнать?
Янус смотрел на каждую кабинку по очереди, пытаясь решить. От ладана его глаза начали слезиться. Казалось, комната слегка вращалась, как медленная мельница. И вот, появилась ещё одна дверь, ещё одна занавеска рядом с шестой дверью.
— Что там? — спросил он.
  
— О, это кабинка №7. Вы настоящий ценитель, Мистер Фонтейн. Но, возможно, вам не хватит средств…
Янус открыл бумажник и достал все оставшиеся деньги. Солидная пачка молча перекочевала в руки старику. Мужчина слегка улыбался, пока пересчитывал купюры.
— Вы приняли мудрое решение. Прошу, наслаждайтесь…
Янус медленно подошёл к седьмой кабинке. Где-то вдалеке, как будто из другой страны, другого времени, он услышал бой курантов, веселье толпы, глухой свист и взрывы фейерверков. Секунду поколебавшись, он отодвинул штору и шагнул внутрь.