Пиксельный сок (ЛП)

— Но они же должны быть синими, разве нет? — спросил я его. — Виртовые перья, я имею в виду. Я читал об этом. А у Слиппи нет синих, по крайней мере, я не видел.
— Не-а, необязательно им быть синими.
— Необязательно?
— Только легальные — синие.
— Ты имеешь в виду, что есть и другие?
— Ясное дело. Например, чёрные… Только не говори мне, что ты никогда не слышал о чёрных перьях.
  
— Нет.
— Чёрные лучше всех. Это пиратские копии. Типа, нелегальные. Очень крутые. А у Слиппи чёрных до фига, так?
— Конечно, у него много чёрных, но это не значит, что они виртовые перья. Виртовые перья даже в магазинах ещё не продают, если у тебя, конечно, нет кучи наличных. А у Слиппи вряд ли есть столько денег. Где ему взять виртовые перья? Я думаю, у него они обычные, может, вороньи, например.
— Ты так думаешь?
— Да, именно так я и думаю.
— Ну, а я всё равно думаю, что это виртовые перья, и, думаю, поэтому он может управлять насекомыми.
Тогда мы были обычными детьми, которые не нашли лучшего занятия, чем валяться в густой траве, курить сигареты, слушать, как жуки-факелы ведут перестрелку огнём, и играть со своим собственным дрессированным жуком, заставляя его выпускать пламя из задницы снова и снова, пока он совсем не выдохнется. Два обычных ребёнка, которые говорят о вещах, о которых не знают ничего.
Наверное, мне нужно было догадаться о том, что произойдёт потом, зная, как устроены мозги Элиота. И зная о том, что время от времени он не прочь своровать что-нибудь типа комиксов или, например, номеров журнала «Кот Игрун», сигарет и всего такого. А однажды он стащил плакат Интерактивной Мадонны, просто снял его со стены, свернул в рулон и ушёл с ним под мышкой. Но все эти вещи он воровал в магазинах, я никогда не думал, что он стащит что-то у друзей или у собственной семьи.
Так что примерно через две недели, когда каникулы уже заканчивались и он попросил меня встретиться, я думал, будет что-то вроде последней охоты на жуков перед школой. Я даже захватил с собой сачок и банку. Хотя, в некотором смысле, они мне понадобились.
— Ты стащил его? — удивился я.
— Ясное дело.
Элиот снял рубашку. Оно и понятно — было очень жарко, это же лето всё-таки.
— У дяди?
— Ага, прямо из спальни. Я зашёл к нему и спросил, не надо ли чего купить в магазине. Он сказал, что составит список, и пока он писал, повернувшись спиной, я стащил первое попавшееся перо.
— Офигеть! Давай показывай тогда.
— Смотри, только аккуратно.
Элиот отдал мне перо, чёрное перо. Я взял его за кончик, как будто оно было живое, или что-то вроде того, как будто оно было опасным. Я покрутил его в пальцах, казалось, оно впитывало солнечный свет, сверкая.
— Видишь, как оно блестит? — отметил Элиот. — И цвета? Видишь, вкрапления розового?
— Ага.
— Оно не просто чёрное, понимаешь? В него ещё что-то добавили.
— Это просто цвет, ничего особенного. Лёгкий оттенок розового, вот и всё. А что значит розовый?
— Не знаю. Но информация зависит от цвета. Ты что, не читал об этом?
— Читал. И всё равно это не доказывает того, что это виртовое перо.
— Есть только один способ узнать.
— Что? Ты имеешь в виду?..
— Давай попробуем.
— Засунуть его в рот? Никогда!
— Боишься, что ли? Боишься пера?
— Нет. Дело не в этом.
— А в чём же тогда?
— Тебе не следовало красть его. Слиппи убьёт тебя.
— Ну так давай сделаем это, пока он не узнал.
— Хорошо, но ты сам. Сам это делай. А я просто посмотрю.
— Нет. Нельзя входить в Вирт в одиночку. Ты ведь читал об этом?
— Да… Да, читал. Ладно, не делай этого один.
— И?
— Ты думаешь, оно покажет нам, как дрессировать жуков-факелов?
— Вот именно, Скриббл.
— Ну хорошо. Но ты первый.
— Нет, ты первый.
— Почему это?
— Потому что я войду, а ты передумаешь.
— И как мне знать, что ты не поступишь так же?
— Не поступлю, потому что я хочу этого. Понимаешь?
— Понимаю.
— Отлично. Тогда давай его сюда.
И я отдал перо Элиоту. Он приказал мне открыть рот. Я так и сделал. Он приказал открыть его шире. И я открыл шире, настолько широко, насколько мог, чтобы наконец покончить с этим. Он взял перо и положил его так, чтобы один кончик остался на моей губе, а другой достал языка.
Жуки-факелы вокруг меня сходили с ума. Солнце палило так, что, казалось, я чувствую его языком, а высокая трава изнывала от желания. На мгновение я подумал, что, слава богу, это обычное воронье перо, и вдруг солнце вспыхнуло, как будто вот-вот оно сгорит дотла.
Внезапно…
Я падал… куда-то в сторону и вниз…
Ночь. Где-то в этом мире. Я просыпаюсь в своей постели. Я слышу маму и папу, они ругаются там внизу. Может, стоит навестить комнату сестрёнки? Дездемона не против, если я вытаскиваю её из постели, просто чтобы проговорить ночь напролёт, особенно, когда мама и папа ссорятся. Итак, я встаю. По какой-то причине я лёг спать полностью одетым, но это не волнует меня. Вдруг я слышу стук в дверь. Я разрешаю войти, полагая, что это Дездемона, но оказалось, что это Элиот. Он подгоняет меня:
— Пошли, Скриббл, мы должны найти жуков, наверное, они живут в твоём доме.
И я вспоминаю… Да-да, мы планировали это ранее, охота на жуков, я всё забыл. И вот мы спускаемся по ступенькам, очень тихо. Я уже не слышу никаких криков, только своё отрывистое дыхание, указания, которые нашёптывает мне Элиот, и размеренное тиканье часов. Мы добрались до кухни. Темно. Я хочу включить свет, но Элиот запрещает, он говорит, что лучше воспользоваться фонариком. Его он взял с собой, а я держал сачок в одной руке и банку в другой. Я не могу вспомнить, когда подобрал их. С кухни слышится тихий шорох, как треск льда или шуршание гравия. Это раковина. В ней стоит гора грязной посуды. Элиот говорит мне приготовиться, он собирается включить фонарик. Я встаю как вкопанный, подняв сачок. И вот зажигается свет, такой яркий, как солнце, он ослепляет меня. Внезапно, тысячи оранжевых пятнышек бросились во все стороны, в темноту. Жуки. Я испугался. Элиот кричит на меня, и я пускаю в ход свой сачок, просто размахиваю им вверх-вниз без разбора, разбивая горшки по пути. Сколько шуму поднялось. Но шум этот был мягким, цветным синим шумом.
— Поймал хоть одного? — спрашивает Элиот.
И я ответил ему, что поймал. Я не снимал сачка с жука-компаса, пока Элиот не накрыл его банкой. Мы перекинули его туда и закрыли крышкой. Готово. Даже шум не поднял на ноги весь дом. Что теперь? Элиот предлагает вернуться в мою комнату. И вот мы там, сидим на моей кровати и рассматриваем жука в банке. Он так прекрасен. Такой оранжевый, а на спинке чёрный крест. Я говорю Элиоту, что мы отлично поработали, и он соглашается. Он снимает рубашку, потом ложится на кровать, и я кладу руку ему на грудь. Его твёрдую, сильную грудь. Я нежно глажу его, он не против. Элиот улыбается. Моя рука нежно спускается ниже, к пряжке ремня. Он всегда гордился этой пряжкой в форме свернувшейся змеи. Я начинаю расстёгивать ремень…
Вот дерьмо!
Что это было?
Часть меня куда-то двинулась, как будто моё тело хотело выйти само из себя, как в припадке, и неожиданно меня дёрнуло в сторону и вверх.
Солнце вернулось.
Я лежу на поле. Лежу на спине, а Элиот стоит сбоку, натягивая рубашку. Он всё ещё держит перо, правда, оно теперь не чёрное, а кремовое. Тусклого кремового цвета.
— Блядь! — вопит он.
— Что это было? — не могу прийти в себя я. — Что случилось?
— Ничего.
Он говорит натянуто, едва управляясь с приступом ярости.
— Ничего не случилось, понял? Ничего!
— Это был сон. Всё было как во сне.
  
— Да? Ну, мне такие сраные сны не снятся.
— Тогда чей сон это был?
— Заткнись!
— Чей это был сон?
— Чёртового дяди Слиппи! Я всегда знал, что с ним что-то не так. Грёбаный извращенец! Этого никогда не было, ясно? Никогда не было.