Пиксельный сок (ЛП)

Короче, мы тусовались возле того магазина, и как раз начало темнеть, когда из паба напротив вышла Фиона. С ней был какой-то парень, он был намного старше нас всех и таким жирным и уродливым, что я даже удивился, зачем он нужен Фионе. А Голландец говорит мне:
— Вот. Я же говорил. Это её клиент.
— Не может быть, — отвечаю я.
— Смотри, — сказал он.
Парень и Фиона стояли и говорили о чём-то, и тут я вижу, что он суёт ей в руку деньги и потом они вместе уходят!
  
— Куда они пошли? — спрашиваю я.
— Ну, обычно они идут к ней домой, — отвечает Голландец, — или в какой-то тёмный закоулок, если парень просто хочет минета. Она получает 20 фунтов за отсос.
— 20 фунтов! — удивляюсь я.
— Ага, и 50 фунтов за полное обслуживание.
— 50 фунтов! — вскрикнул я. — Офигеть, это ж целое состояние!
А они опять начали смеяться надо мной.
— Ага! — прошептал Голландец. Он смотрел в сторону паба. Из него как раз вышел какой-то парень, очень стрёмный тип — узкие штаны, мускулистые руки и всё такое.
— Кто это? — спрашиваю я.
— Это Мэлв. Мэлвин Флауэрс, сутенёр Фионы.
Я спросил, кто такой сутенёр, и теперь они начали ржать с меня пуще прежнего:
— Колёсик, Колёсик, не знает даже, кто такой сутенёр!
И всё в этом духе.
Конечно, я слышал это слово раньше, но это одно из тех слов, значения которых я не смог узнать, главным образом потому, что до этого момента оно мне и не нужно было. И вот Голландец рассказывает мне о том, как всё устроено, о том, что этот Мэлв получает 70% от всего, что заработает Фиона, и за это он обязан присматривать за ней, защищать её от жестоких клиентов. И о том, что у Мэлва пятнадцать девчонок, и что вместо того, чтобы присматривать за Фионой, обычно, от него она и получает синяки.
Потом этот Мэлвин посмотрел в нашу сторону. Голландец помахал ему, но в ответ получил злобный взгляд.
Мне это всё казалось очень несправедливым, но подумать только, сколько денег Мэлв зарабатывает за то, что практически ничего не делает. И в ту ночь я лежал в кровати и мог думать только о том, как же ему повезло.
ПОБОИ
Неделю или две ничего особенного не происходило, а потом мы вернулись в школу. Мы с Голландцем уже не находили общий язык, потому что в средней школе он начал меняться, стал более серьёзным. Когда мы сталкивались с ним, всё было уже не так. Он неожиданно стал намного взрослее. Думаю, теперь он в самом деле стал половозрелым или как это называется, а не притворялся, как раньше. Он даже перестал носить свою «парку». А я иногда приходил на заброшенную площадку, надеясь, что наша банда будет там, но такое случалось очень редко.
Но я всё равно приходил, в своей «парке» на всякий случай. Думаю, мне просто нравилось уходить из дома. К тому времени мама и папа уже очень ругались, они постоянно кричали друг на друга, и однажды, как ни странно, папа ударил маму. Не так чтобы сильно ударил — скорее, просто влепил пощёчину. Но я был единственным ребёнком в семье, и я чувствовал себя очень бесполезным, потому что я не мог помочь маме, от меня было мало толку.
Так что я сидел на карусели, жалел себя и думал, что, возможно, от любви вообще нет никакой пользы. И тут ко мне подходит никто другой, как Фиона.
Сама она выглядела ужасно, опять с фингалом, но куда более уродливым, чем обычно, и вся в синяках. Она села на карусель рядом, и некоторое время мы просто молчали, потерянные в своих собственных маленьких мирках. Мне было приятно так сидеть, как будто нам вовсе и не нужно было говорить. Наконец она говорит:
— Всё. Я ушла от него.
И я знал, кого она имеет в виду, даже не спрашивая.
— Мне нужно найти нового сутенёра, — продолжила она.
— Тебе обязательно заводить нового сутенёра? — спрашиваю я.
— Конечно. Кто же будет присматривать за мной? Меня же побьют.
— Тебя и так бьют.
— Знаю, — говорит она. — Дерьмово, да?
А потом она спросила, что со мной такое, и я рассказал ей о маме, папе и о всех моих проблемах. Она подошла поближе и села на карусели возле меня.
— Да уж, мы ещё та парочка неудачников, правда? — прошептала она, и только тогда я понял, что она плачет.
Я не мог ничего сделать и поэтому просто обнял её. Зрелище, наверное, было ещё то.
ПОБЕГ
Примерно через неделю я ушёл из дома. Однажды я пришёл очень поздно и ожидал, что меня выругают, но вместо этого я застал маму и папу за очередной ссорой. Я уже привык к их бесконечным раздорам, но сегодня всё было хуже, чем когда-либо. Даже Танго лаяла, как будто тоже хотела вставить свои пять копеек, мама плакала, а папа кричал как ненормальный и махал кулаками. Я знал, что в итоге он ударит кого-то, меня или Танго, или даже маму, что ещё хуже. Но я был сыт по горло, так что я начал кричать на папу в ответ. В первый раз я себе такое позволил и почувствовал себя легче. На мгновение папа остановился, всего одно мгновение, и потом он начал кричать снова, в этот раз даже громче. Не знаю, наверное, тогда что-то сломалось у меня внутри. Я быстро поднялся к себе в комнату, сложил несколько вещей в рюкзак, спустился вниз и ушёл через заднюю дверь. Никто не заметил, как я уходил, даже Танго, что меня совсем не радовало. Но я должен был сделать это, хотя, наверное, я просто хотел сделать вид, что ухожу из дома, а не уходить в самом деле.
Я понятия не имел, куда ещё пойти, кроме заброшенной детской площадки. Когда я добрался туда, было уже поздно и темно. Я надеялся найти там Фиону. С того дня мы встречались практически каждый вечер, чтобы просто поговорить, поделиться свежими шутками. Так что я и не думал о том, чтобы пойти куда-нибудь ещё. Но на площадке её не было. Конечно, Фиона не ушла от Мэлвина, она просто не смогла. У каждой проститутки должен быть сутенёр. Она рассказала мне всё о том, как работает система, и что если ты сунулся в этот бизнес, то назад пути нет. Думаю, поэтому нам было так хорошо вместе, мы оба были в своего рода ловушке. Хотя я никогда всерьёз не задумывался, почему меня тянуло назад. Возможно, просто от скуки.
Итак, её не было. Я послонялся там немного, а потом мне стало немного страшно. Но я не хотел ещё идти домой, не сейчас, ещё слишком рано. Я хотел, чтобы мама и папа начали очень жалеть о том, что ссорились. Но куда мне пойти? Я не знал, где находится квартира Фионы, она никогда не говорила мне. Думаю, что она специально скрывала, должно быть это часть системы. Я пошёл на главную улицу. Уже было около одиннадцати ночи, и пабы были битком набиты людьми. К тому же была суббота, а значит, сегодня на улице было довольно опасно, даже в воздухе чувствовалось, что вот-вот где-то начнётся драка. Я старался ни на кого не глазеть — это лучший способ избежать тумаков. Странно, но все те крутые ребята замолкали, когда я проходил рядом, как будто их сбивало с толку, что я вообще тут нахожусь, маленький мальчик на ночной улице. Я всегда выглядел таким невинным, а мама гордилась этим. Она называла меня «Мамин ангелочек», представляете! Неудивительно, что я убежал.
В любом случае, я надеялся встретить Фиону, и мне повезло. Ну не то чтобы крупно повезло, потому как это была её рабочая ночь. Умею я шевелить мозгами, да? Короче, я увидел её, когда она выходила из паба с каким-то перевозбуждённым парнем. Я не знал, что делать, и просто пошёл за ними. Но сперва я подождал, чтобы посмотреть, не появится ли Мэлвин. Конечно же, он появился, куда ему деться. Но он просто поговорил с тем парнем, наверное, предупреждал его или что-то вроде того, а потом он отошёл к другой своей девочке, которая подняла шум из-за того, что какой-то алкаш шлёпнул её по заднице.
  
И вот я последовал за ними, за Фионой и её клиентом. Это было легко, ведь было темно, а я был очень маленьким и держался тени. Как бы то ни было, квартира Фионы была сразу же за углом над газетным киоском. Они зашли внутрь через боковую дверь, которая, конечно же, оказалась закрытой, когда я к ней добрался. Возле двери была маленькая табличка с именем Фионы, просто одно имя и всё, рядом висел маленький звонок, а за ним решётка, в которую нужно было говорить.