Кружева лжи (СИ)

— Я бросить собирался, — сообщил с горечью. Отошёл от окна, посмотрел на Андрея. — Месяц прошёл, как я отказался от курева. Эта пачка валялась как напоминание о счастливых деньках. Не думал, что пригодится. Сука. Ангелинка ненавидела сигареты.
— Вы хорошо её знали?
— Я её любил.
Гольцев достал телефон, включил диктофон:
— Когда вы познакомились с Васильевой?
— В школе. Я увивался за ней, цветочки дарил. Каждый раз сбегал с последнего урока, мчался в цветочный ларёк и покупал розы. Отец у меня хорошо зарабатывал, на карманные много давал, а я тратил на цветы. После уроков наблюдал из-за угла школы, как Ангелинка девчонкам хвастается. Она так улыбалась.
— Вы ей не признавались в чувствах?
— Смеётесь? — Юра открыл пачку, вспомнил, что ту пуста, отшвырнул в сторону. — Я никогда Ангелинке о любви не говорил. Знал, пока я такой, всё бесполезно.
— Откуда такая уверенность?
— Если бы вы её знали, не стали спрашивать. Я учился с ней в одной школе, классом старше, а жил по соседству в том же доме, в квартире, напротив. Она со мной даже не здоровалась, хотя, наверняка, знала, что мы с одной параллели. А, может… и не знала. Она не обращала внимание на недостойных. На таких, как я, короче. За ней, знаешь, какие парни ходили. Старшеклассники красавцы. Все на понтах и без комплексов, а я был рыжим толстым. В общем, не её поля гриб. — Юрий грустно рассмеялся.
Гольцев задал следующий вопрос:
— А как так вышло, что вы стали общаться?
— Повзрослели. Наверно. Я рисованием всегда увлекался, но в художку не взяли. Отец видел, что я нашёл себя и помог открыть салон. Он был первым, кому я набил татуху.
— А о его здоровье тоже не беспокоились? — не удержался Гольцев. — Если что не так, его проблемы?
— Нет. Ему татуха делалась, как надо и в другом салоне. Я там типа учился у лучших. Но там бабло есть, а здесь… — вздохнул. — Отец у меня мужик хороший, только с годами не молодеет. Сейчас все бабки уходят на его таблетки. Он у меня сердечник со стажем. Неизвестно сколько ему осталось. Я думал, приведу к нему Ангелинку, познакомлю, порадую отца напоследок. А теперь…
— Вернёмся к Васильевой.
— Да. Вернёмся… У меня как раз лицензия закончилась, когда я встретил Ангелинку. Думал всё. Салону кранты. Закроют, а я останусь ни с чем. У нас ведь…
— Не совсем законная деятельность, я понял.
— А тут Ангелинка. Явилась как-то вечером и предложила мне помощь. Не безвозмездно, конечно. Моя девочка ничего не делала даром. Короче, мы договорились. Она мне помогает с деньгами, я ей присылаю курьера с подарками. А мне, что, сложно? Нет, конечно. Я ведь для неё горы сверну. Подумаешь, подарки, звонки, СМС-ки. Да я бы сам пришёл, если бы она попросила! У тебя сигареты нет?
Гольцев помотал головой.
— Бл..ь. Тяжко-то как.
— Вы помогали друг другу. Но зачем ей это нужно, она не говорила?
— Я и так понимал. Какого-то Марка хотела заставить ревновать. Я надеялся, она наиграется, и меня заметит. Я же готов был измениться, продать салон, поступать в универ заново. Думал, стану таким, как ей захочется.
— Ясно… — вздохнул Гольцев. — Что-то конкретное о Марке рассказывала?
— Нет. Только, когда татуху приехала набивать, сказала, что та ей с ним поможет. Типа тату их должно сблизить. Хрен знает почему…
— Рисунок что-то означает?
Юрий пожал плечами:
— Ангелинка приехала уже к закрытию, была пьяная и языком ворочала с трудом. Может, она и не хотела татуху, а так со злости ляпнула. Придумала какую-то фигню и решила её набить.
— Но вы несмотря на её состояние, всё равно сделали татуировку.
— Так она меня со слезами умоляла! Типа, если откажусь, значит, тоже её не люблю. А я ведь её любил!
Гольцев плотно сжал губы. Ангелина была манипулятором, а Юрий от любви потерял голову. Ни первую, ни второго он не понимал. И обоим искренне сочувствовал.
— После того, как вы сделали ей татуировку, вы с ней виделись, созванивались?
— Нет. Она проспала здесь всю ночь. В четыре, примерно, я вызвал ей такси, и она уехала. Даже не попрощалась. Если бы я знал, что больше никогда её не увижу, то… Чёрт… Я ни за что бы не отпустил. Ни за что. 
   
Глава 21
 
Снежана не могла сдержать слёз. Она всё плакала и плакала, повторяя, что Марк невиновен. Она искренне в это верила и пыталась убедить детектива. Та вздыхала, не произнося ни слова.
Вита постучала в косяк, приглашая к столу:
— Пирог получился загляденье. Кто хочет? — её улыбка и голос потонули в череде судорожных всхлипов. — Я же просила вас не мучать Снежанку… — она бросилась к подруге и зло сверкнула глазами на Селивёрстову. — На неё столько всего навалилось, ещё и вы тут.
— Он-на ни-ни при… чём, — выдавила сквозь слёзы Снежана. — Я… я просто запуталась. — Подняла глаза на детектива. — Вы… ведь не ради любопытства спросили, правда? Вы… в-вы подозреваете Марка?
Снежана уткнулась в грудь Виты.
Александра ответила:
— Марк задержан до выяснения обстоятельств. Если он не виновен, его через трое суток, возможно, раньше отпустят. Моя задача выяснить, кто взаимодействовал с убитой. Как развивались её отношения с противоположным полом. Поскольку есть улики, указывающие на то, что убийца мужчина.
Снежана отлепила мокрую щёку от алой кофточки:
— В-вы про ужин? Н-но ведь это может быть совпадением. Марк не виновен!
— Я не утверждаю его вину. Снежана, поймите, следствие рассматривает все версии. И чем более плотной будет информация о Васильевой и её окружении, тем больше шансов поймать преступника.
— З-значит, вы отпустите Марка?
— Вы меня не слышите. Марка отпустят, как только будет доказана его непричастность. Вы готовы помочь в этом?
Снежана не ожидала подобного вопроса. Растерялась.
— Н-но я не знаю, чем помочь. О том, что он… — закусила губу, — о них я не подозревала. Я правда не понимаю, как вас убедить в его невиновности.
— Не нужно меня убеждать. Ответьте на вопросы. Этого будет достаточно.
— Снежанка, я могу побыть рядом, — улыбнулась Виталина.
— Нет. Простите, но вам лучше поесть пирога в одиночестве.
Вита заглянула в глаза Снежане.
— Иди… Вит… я справлюсь.
— Хорошо. Я так понимаю… на пирог никого не ждать.
Детектив промолчала. Снежана пожала плечами.
— Ладно. Тараканы с этим пирогом. Если что, я в комнате родителей. — Виталина направилась к запертой двери и на глазах Селивёрстовой вставила ключ в замок. — Предваряя ваши вопросы, детектив, Снежана не прячет здесь орудия убийства, я его не прячу и улик, обличающих Марка, там тоже нет. Я просто хочу побыть в комнате родителей. — Под молчаливыми взглядами Вита хлопнула дверью.
Снежана виновато взглянула на Александру:
— Простите её… пожалуйста. Она… недолюбливает полицию. И очень за меня переживает.
— И ведёт себя неадекватно.
Снежана свела брови к переносице:
— Не надо так говорить. Вита нашла нашу подругу мёртвой! Вита утешала её мать! Вита спасала меня от мужа и ни разу за всё это время не всплакнула! Не пожаловалась! Не показала, как ей страшно! А ведь она видела мертвеца! Думаете, это легко перенести? Думаете, она железная? Да Виточка и утешение находит только в комнате родителей! Только там её сердцу становится легче!
Снежана сорвалась на крик.
Александра ничем не выдавала собственных эмоций, не показывала, что согласна с доводами Римской. В эту минуту она осознала, что понимает поведение Виталины. Агрессия, когда на душе скребут кошки, ей была отлично знакома.
— Вита святая! Знаете, сколько раз она спасала меня от меня самой? А чем? Да просто добротой! Не безразличием! Она мне как сестра, понимаете?
Детектив кивнула.
— Не надо её в чём-то обвинять! Не сомневайтесь в Вите! Она того не заслуживает!
— Я ни в чём её не обвиняю, — спокойно заметила Александра. — Ваша подруга придумала мои мысли, и сама же их озвучила.