Изнанка чувств (СИ)

— Батурина, на канат! — орет преподаватель, — Десять раз до потолка. Живо!
И та, закатив глаза дефилирует куда сказано, неприлично наворачивая бедрами восьмерки. Пока меня все еще придерживает Хан и его ладонь с моей руки каким-то магическим образом перекочевывает на талию.
— Марк, давай ее в медпункт, — кивает головой на выход физрук.
— Я и сама могу, если так надо, — пытаюсь увернуться я, чувствуя, как мой затылок прожигает взгляд местной Барби.
— Конечно провожу, не проблема.
— Не надо, — перепугано всматриваюсь я в его лицо, но тот только криво улыбается мне и тянет на выход из спортзала.
— Надо. Ты ударилась головой и не можешь судить точно все ли с тобой нормально. Идем!
— Лев Давидович, ну можно я сама? — в последний раз пытаюсь я спасти себя.
— Ой, Сажина, идите уже! — отмахивается тот от моих слов, — Учащиеся, спектакль окончен, играем дальше.
И все. Мне приходится только обреченно шагать в сторону медпункта и молиться всем богам, чтобы все это не вышло мне боком.
— Боишься меня? — слышу его вопрос, когда мы выходим из шумного спортзала в тихий и пустынный коридор.
— Нет, — отвечаю я и все-таки высвобождаюсь из его рук.
И я не вру. Я боюсь себя. И ту, что слишком пристально смотрела нам вслед.
  
Глава 4
 
— Значит не боишься?
— Ну я же сказала.
— Отлично, — хмыкает парень, но я только сканирую его настороженным взглядом и хмурюсь, — Нам надо подняться наверх, там медкорпус, — указывает пальцем Хан на лестницу.
— Мне надо, — поправляю я, — не тебе.
— Я провожу, — наступает на меня, а я делаю шаг назад.
— Спасибо, — качаю головой, — но ты же уже показал дорогу, и дальше я уж как-то справлюсь с одним пролетом.
— Ты ударилась головой и тебе может понадобиться помощь. Я к твоим услугам.
— Слушай, — в раздражении выдыхаю я, — э-э-э…
— Марк.
— Вот, да! Марк, мне не нужна твоя помощь. Окей? Без обид, но не нужна. Я благодарна за помощь и все такое, но…
— Почему? — еще шаг ближе.
И меня начинает накалять вся эта ситуация, потому что я будто бы говорю с ним на китайском или фарси. Ему просто сиюминутно что-то приспичило, а мне еще учиться в этой школе два учебных года. И я не хочу проблем из-за местного Кена, на котором уже поставила свое клеймо ревнивая и неуравновешенная Барби.
— Твоей девушке это не понравится. Любой девушке это не понравилось бы, — развожу руками, а потом складываю их на груди.
— Так ты из-за Кристинки паришься или просто так меня бортуешь? — наклоняет голову на бок.
Упрямо молчу, отвожу глаза и еще больше теряю терпение.
— Если первое, то я решу эту проблему. Хочешь?
— А ты? — вздергиваю вопросительно одну бровь и зачем-то спрашиваю я.
— Хочу, — делает еще один шаг, вынуждая меня нырнуть под его руку и поспешно кинуться к лестнице.
Черт знает что творится!
— Тань? — тянет сзади за подол юбки, и, я возмущенно фыркая, бью его по рукам.
— О, ты и имя мое знаешь?
— Не только имя.
— П-ф-ф…
— Блин, да постой же ты!
Но я только стремительно влетаю в медкорпус и громко даю о себе знать.
— Здравствуйте! Мне прилетел в лоб волейбольный мяч.
И тут же надо мной начинает хлопотать школьная медсестра, проверяя мое состояние и задавая бесконечные вопросы.
— Голова кружится? Есть ли звон в ушах? Тошнит? Чувствуешь усталость?
И на все эти вопросы я уверенно отвечала нет, пока Марк Хан сидел на кушетке напротив и сверлил меня своим стальным и непреклонным взглядом. Вальяжно откинулся на стену, нога на ногу и смотрит. Так смотрит, что кажется еще немного и я точно заработаю себе сотрясение мозга или косоглазие, пытаясь не пялиться на него в ответ.
Потому как я уже почти не слышу слов медсестры, что воркует надо мной и пытается приободрить. Нет! Я всеми правдами и неправдами стараюсь не встречаться с ним глазами. Потому что коротит. Замыкает.
Искрит…
Боже! Зачем так человека смущать? За что?
— Танечка, не вижу никаких критических повреждений, но давайте сегодня все же немного передохнем. Ладно? Вот вам освобождение и ступайте домой. Покой и крепкий сон еще никому не повредил.
 
— Спасибо, — киваю я, принимая из рук медсестры справку, и выхожу из медбокса.
Кен, естественно, за мной. Молниеносно вырывает освобождение из рук и придирчиво его рассматривает, пока я возмущенно пялюсь на эту, в край обнаглевшую, морду.
— Отдай!
— Вот, Тань. Видела, что тебе тут написала Тамара Салмановна? Максимальный покой!
— И? — напряглась я в ожидании его ответа.
— Сейчас водителю своему позвоню и отвезем тебя домой. На метро или автобус тебе сейчас никак нельзя. Вдруг голова закружится или еще что-то. Упадешь, ударишься, а я потом себе это никогда не прощу, знаешь ли.
А я только смотрю на него и понимаю, что просто так этот банный лист от меня не отлипнет. Вообще без шансов. Поэтому я только согласно киваю и принимаю максимально непринужденный вид.
— Ладно.
— Ладно? — поднимает на меня глаз.
— Да, ладно, — бесконечно киваю, скрещивая за спиной пальцы.
— Ок. Тогда я к физруку, покажу твое освобождение и сразу едем. Норм?
— Норм, — снова как болванчик киваю я и заставляю себя улыбнуться.
— Договорились, Тань, — затем подается сильно ближе и стискивает своей горячей рукой мои холодные, дрожащие пальцы.
— Да, — подвожу я черту и начинаю спускаться с лестницы, а дальше заставляю себя размеренным шагом двигаться к раздевалке.
Еще ближе. И еще…
Скрываюсь за ней и протяжно выдыхаю жуткое напряжение. А затем на пятой космической хватаю с вешалки свои вещи, сгребаю без разбора их в рюкзак и скорее к выходу. Короткий взгляд за дверь и бежать.
Мимо охраны.
Поспешно пересекая школьный двор.
По улице и до метро.
И дальше, пока сердце рвется из груди.
А успокоится себе позволяю только тогда, когда вагон сообщением Лубянка-Выхино трогается с места, увозя меня от соблазнов «Золотой Лиги». Откидываюсь на спинку сидения и облегченно выдыхаю.
Пронесло…
Или нет?
  
Глава 5
 
Конечно, на следующий день в школу идти было боязно. Ну, а как? Поступок мой меня совершенно не красил и врать я ненавидела, но и другого выхода у меня просто не было. Марк Хан вынудил меня пойти на крайние меры и совершенно не оставил выбора.
Вот только эти думы меня не спасали, а потому первые четыре урока я буквально летала по школе, дабы на перемене не наткнуться где-то на параллельный класс и наглого парня. И, знаете, получалось. Только на большой перемене пришлось посмотреть правде в глаза и войти в просторное помещение столовой.
И все время, стоя у раздаточной, я чувствовала затылком чей-то пристальный взгляд.
Блин!
Пришлось терпеть, а затем взять свою еду и прошмыгнуть за столик, где меня уже ждала Майя.
— Привет.
— Привет, — кивнула я девчонке и уже привычным движением поставила на ее поднос свой десерт — сегодня это был малиновый чизкейк.
— Чего ты опять как прибитая бродишь? — не отрывая взгляда от телефона, спросила меня Мцитури.
— Да так, имела вчера неосторожность развести местного Идола.
— Ну-ка, ну-ка?
И я тут же кратко поведала ей историю вчерашнего похода в медбокс.
— Ну, подруга, тут два варианта.
— Да?
— Ага. Первый, но, уж прости, маловероятный.
— Почему маловероятный? — перебила я девушку.
— Потому что, Таня, ты его Барби видела? На ее фоне половина школы просто рой моли. Я, в том числе. Это объективно.
И я тут же тяжело вздохнула, принимая ее слова за правду. Кристина Батурина была очень эффектной девочкой, в отличие от меня. И она умело подчеркивала свою красоту косметикой, идеальным маникюром и всеми этими девчачьими ужимками, что были мне чужды. Да, все верно, мы были абсолютно в разных весовых категориях.