Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Толпа начала перешептываться. Некоторых удивили слова Короля, некоторых его внешний вид. И то сказать, изможденное лицо Короля совершенно не вязалось с его праздничными одеждами.
– Возможно, кого-то из вас мои слова обеспокоят, но я не хотел портить вам праздник.
– Зачем он это говорит? – прошептал Дарвин.
– Не знаю. – Королева Алинея покачала головой. На венценосном челе появилась морщина озабоченности. – Со мной он ничего подобного не обсуждал.
– Но я ваш Король, – продолжал Эскевар, – и мне не пристало, зная об опасности, грозящей нашему королевству, не предупредить вас, моих сограждан.
Среди всеобщего шума, вызванного этими словами, из толпы послышался чей-то выкрик:
– Это плохая шутка для праздничного вечера.
Тут же кто-одернул крикуна:
– Дай Королю сказать! Надо же понять, о чем речь.
– Это не шутка, мои верные друзья. Но мое сердце не может радоваться, если над прекрасным Менсандором собираются дикие тучи войны. – Эскевар поднял руку, чтобы остановить крики, поднявшиеся в толпе после его слов. – Даже сейчас, когда мы веселимся, мои маршалы ушли в разведку, что доложить мне о нашем общем враге, чтобы мы знали, какими силами он располагает, и как с ним сражаться. А сражаться мы будем против любого врага, и мы победим!
Король возвысил голос, стараясь донести до каждого свою тревогу. Ошеломленная тишина опустилась на празднующих. Эскевар, казалось, только сейчас понял, что он сделал. Его рука дрогнула, когда он махнул ей и сказал уже вполголоса:
– Продолжайте веселиться. Возможно, другой возможности нам уже не представится. – Он ушел с башни вглубь замка, оставив гостей в тревоге и недоумении.
– Зачем он это сказал? Что он имеет в виду? О, Дарвин... – Алинея повернулась к отшельнику, глаза ее наполнились слезами. – Он?.. – она не договорила.
– Нет, нет. Не беспокойтесь. Он вполне в своем уме, не хуже нас с вами, я бы сказал, даже лучше. Просто его большое сердце лучше слышит эту землю, чем сердце любого другого человека. И если земле что-то угрожает, он это чувствует, ему больно. Я ведь вам уже говорил, чем вызвано его состояние.
– Да, конечно, но лучше услышать это от другого человека. Я давно знаю, что он не способен веселиться, когда случается какая-нибудь беда, особенно если он в силах с ней справиться. Но до такой крайности, как сегодня, он еще не доходил.
– Молитесь, чтобы я ошибался, моя госпожа. Но может быть, у нас скоро будет причина рассматривать предупреждение Эскевара как поступок храброй и благородной души. Я думаю, он чувствует что-то, пока не очевидное для нас с вами. Боюсь, что скоро нам придется на себе ощутить истинность его предчувствий.
– Прости меня, Дарвин. Мне сейчас надо к нему. Я же его знаю, он будет злиться на себя за то, что не сдержался. И понадобится прохладная рука на разгоряченном лбу.
Дарвин поклонился, и Алинея поспешила прочь, шурша шелковыми юбками. Он посмотрел на людей и увидел, что многие смотрели на королеву, будто ждали от нее объяснений странным словам Короля. Дарвин придал себе как можно более бесшабашный вид, широко улыбнулся и прокричал:
– Друзья, у нас сегодня праздник. Давайте же праздновать! Судьба – штука такая, может, завтра нас ждут сплошные беды, но сегодня-то день праздничный, вот и давайте наполним сердца радостью, а заботы оставим на завтра. – Он махнул рукой музыкантам, и музыка мгновенно разрослась, словно только и ждала разрешения. Дети, ничего не понявшие, но почувствовавшие, что запрет на их веселье больше не действует, разбежались по саду, и вскоре их смех зазвенел в каждом углу. Сад опять стал ареной веселья и радости. Зловещее облако, столь неожиданное в своем появлении, исчезло так же внезапно.
* * *
Ночь пришла, как избавление от кошмара. Квентин смутно помнил этот день, тянувшийся и тянувшийся без конца. Их с Толи бросили в фургон и оставили, дав время задуматься о своей судьбе. И Квентин честно думал о том ужасе, что они испытали на рассвете, ожидая страшной казни.
По сигналу командира их втащили внутрь круга, образованного солдатами, на место казни. Однако на полпути к лошадям командир решил повременить с концом представления, отдал какую-то команду и поехал через тающее кольцо солдат. Квентин не сразу понял, что казнь временно отменяется. Причину решения командира он, скорее всего, так и не узнает. Но это его совершенно не волновало. Главное, что их с Толи пока оставили в живых. Но облегчения он не чувствовал. Просто тупо смотрел на палача, как он идет, протирая лезвие топора обрывками одежды мертвеца.
Фургон тронулся, грохоча по камням, и Квентин провалился в беспамятный сон. Толи пытался его разбудить и накормить, поскольку они оказались в телеге с провизией, взятой в Улеме. Джер каким-то образом сумел ослабить узы, по крайней мере так, чтобы можно было поесть. Квентин отмахивался, но Толи был непреклонен, и приставал до тех пор, пока Квентин не согласился. Поесть-то надо было, неизвестно ведь, что будет дальше.
Он пожевал сухих зерен, погрыз козьего сыра и жесткого хлеба, и снова уснул. День летнего солнцестояния уже почти кончился, когда он очнулся.
– Ну что, решил еще немножко пожить в этом мире? – спросил Толи. Они сидели среди небрежно брошенных продовольственных запасов в полумраке крытого фургона.
– Подожди. Мы стоим! – Квентин попытался сесть, но боль в руке заставила его застонать.
– Отдыхай, пока можешь, Кента. Да, стоим. Остановились уже некоторое время назад. Думаю, они лагерь разбивают на ночь. Скоро придут за провизией.
– И что тогда с нами будет? – Квентин покачал головой, посмотрев на своего находчивого слугу. – Я думал, тебя убили. Надо было бежать, раз была возможность.
– Ну куда я побегу без Кенты? – Толи улыбнулся.
– Завтра можем заплатить жизнями за твою верность. Но, знаешь, Толи, я рад, что ты здесь со мной. Зато Эсме удалось бежать.
– Да, – угрюмо сказал Толи, и Квентин почувствовал, что больше этой темы касаться не стоит.
– Я думал… ох! – лицо Квентина исказила гримаса.
– Сильно болит?
– То сильнее, то слабее. Такое впечатление, что из меня вынули все кости, а потом перемешали кое-как.
– Ты чуть не умер, когда катился на колесе. – Толи усмехнулся, а Квентин сердито подумал, что ничего забавного в этом не видит. – Но ты вел себя замечательно, мудро и сдержанно. Я бы освободил тебя, мы бы сбежали, если бы не этот паршивый страж.
– Эй, не забудь, он поплатился жизнью за свою оплошность. – Квентин замолчал, вспомнив ужасное зрелище, свидетелем которого стал недавно, и в котором едва не поучаствовал. – Возможно, нас просто хотели предупредить, а казнить пока не будут.
– Да какая разница! Главное, что у нас есть еще одна попытка. Сегодня вечером будет прекрасная возможность.
– Почему сегодня вечером?
– Праздник. Середина лета. Они гулять будут. Включая стражей. Значит, у нас будет шанс.
При воспоминании о предыдущей попытке у Квентина разболелась голова. Несмотря на это, он задумался.
– Середина лета... Думаешь, эти варвары отмечают такие праздники?
– Даже джеры отмечают День Долгого Солнца. Да и вообще большинство народов справляют этот праздник.
– А эти… Кто они? Зачем пришли в Менсандор?
Прежде чем они успели обсудить этот вопрос, двое солдат сбросили борт, залезли внутрь фургона, вытащили узников и поволокли к колесам. На этот раз их привязали еще основательнее, вытянули им руки и ноги, так что они могли лишь поворачивать головы и беспомощно смотреть друг на друга.
Двое стражей сели рядом на бревно и в оба глаза следили за своими подопечными с холодной злобой. Обоим такое задание было не по нутру, но они прекрасно помнили, что случилось с их предшественником.
Квентин подумал и решил, что даже попыток освободиться предпринимать не будет, да и о каких попытках речь на глазах у двоих стражей? Вместо этого он попытался разобраться в том, что происходило вокруг.