Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Пеллеас даже больше меня сомневался в успехе.
— Почему не позволить Утеру разнести их в мелкие клочья? — спросил он, пока мы спешно собирались в Тинтагиль. (У него не было ни малейших сомнений в том, кто выйдет победителем.) — По-моему, Дунаут и его друзья сами накликали на себя беду. Пусть ответят за измену.
— Ты забыл про Игерну, — отвечал я. — Уверен, Утер про нее помнит.
  
Да, Утер не забыл про Игерну. Более того, он едва ли был в силах думать о чем-нибудь, кроме нее.
К тому времени как мы достигли расселины перед крепостью Горласа, оскал на лице Утера мог напугать огрызающегося пса. Его советники и предводители дружин старались держаться подальше, чтобы не угодить под горячую руку.
При моем появлении взволнованный шепот пробежал по рядам воинов. Во взглядах людей, уставших от долгой осады и королевского гнева, читалось облегчение.
— Теперь что-нибудь сдвинется, — говорили они. — Мерлин прибыл! Чародей среди нас.
Да, без чародейства этот клубок было не распутать. Лишь чудо могло нас спасти.
Мне пришлось самому возвестить о своем приходе — слуга Утера боялся войти к нему в шатер.
Он сидел посреди шатра на походном стуле, небритый, с всклокоченными рыжими волосами.
— Я здесь, Утер.
Он поднял глаза.
— Не быстро ты ехал, — прорычал он. — Явился обгладывать кости?
Я оставил выпад без внимания и налил себе немного вина в королевский кубок.
— Что у тебя плохого?
— А что хорошего? — угрюмо отвечал он.
— Если тебе нужна моя помощь, говори, в чем дело. Я в спешке проделал немалый путь, но сей же час поверну обратно, если ты не выпрямишься и не объяснишь мне все, как мужчина.
— Мои верные вассалы залегли здесь, — он быстро указал на крепость, — и замышляют мою погибель. Или это, по-твоему, не плохое?
— Мне казалось, ты в силах разобраться с такого рода бедой, а ты сидишь в потемках и рыдаешь, словно девица, потерявшая любимый наперсток.
— Ладно, сыпь соль на рану. Если это — твоя помощь, так возвращайся туда, откуда приехал. — Он внезапно вскочил со стула, будто его начало припекать снизу.
— Клянусь Вороном, ты ничуть не лучше тутошней своры. Вот и шел бы к ним! Бросить вам всем кость?
— Ты роняешь себя, Утер, — прямо сказал я. — Ты до сих пор не ответил, что тебя гнетет.
Наконец он поднял на меня глаза, словно загнанный собаками медведь.
— Я не могу напасть на крепость, когда там Игерна!
Моя цель была достигнута. Едва произнеся ее имя, Утер переменился. Исчезла бессмысленная злоба; он развел руками и горько улыбнулся:
— Теперь ты все знаешь, любитель соваться в чужие дела. Скажи же, что мне делать?
— Что я могу сказать тебе такого, чего бы еще не предложили твои советники?
Он закатил глаза и втянул щеки.
— Ну пожалуйста!
— Твоя злоба ослепила тебя, Утер, иначе ты сам отыскал бы выход.
Он не ответил, но остался стоять, понурив голову и уронив руки.
— Клянусь светом Ллеу! — выкрикнул я. — Ты не первый влюбленный на земле! Хватит кататься, как раненый медведь, давай подумаем, что можно исправить.
— Мы не можем напасть на крепость, — выдохнул он, потом добавил с нажимом, глядя на меня: — По крайней мере, покуда она там.
— Не можем, — отвечал я.
— Но ты, Мерлин... Ты можешь туда войти. Горлас тебя впустит. Ты можешь увидеть ее и вывести наружу.
— Может быть, и могу, но что потом?
— Я сотру это гадючье гнездо с лица земли.
— Смело придумано. По-твоему, она выйдет замуж за убийцу своего отца?
— Убийцу?
— Конечно.
— Но... но... они же изменники!
— Для нее — нет.
— Вот видишь! Все безнадежно! — Он грохнул кулаком по столу. — В любом случае я погиб.
— Так отступи.
Ярость вспыхнула в его глазах.
— Ни за что!
Я повернулся и вышел из шатра. Через несколько мгновений он тоже вышел и вслед за мной поднялся на каменистый выступ, с которого была хорошо видна блестящая каменная стена твердыни Горласа. Замок выглядел неприступным: он стоял на высоком скалистом мысу, далеко вдающемся в море. С сушей его соединяла лишь узкая дамба, которую перегораживали одни-единственные ворота.
— Я не сказал — беги с поля боя. Просто отойди от крепости, — спокойно продолжал я.
— Чего ради?
— Сейчас ты ничего сделать не можешь, как и они... — я указал на нависшую черную громаду крепости, –ничего не сумеют сделать тебе. В шахматах это зовется патом, в такой позиции ни один из игроков победить не может. Поэтому, раз они не могут сделать ход, отойти придется тебе.
— Нет, — прорычал он сквозь стиснутые зубы. — Клянусь всеми богами земными и небесными, я не отойду.
— Погоди клясться, Утер, пока не выслушал все.
Он, не разжимая зубов, с шипением выпустил воздух.
— Ладно, продолжай.
— Я не предлагаю тебе возвращаться в Каер Уинтан, довольно будет отступить за те холмы на востоке. Оставайся там и жди, покуда я переговорю с ними.
Он подумал, потом кивнул, и я продолжил:
— Отлично. Какие условия ты им предлагаешь?
— Условия? — Он потер подбородок. — Я не думал об условиях.
— Ладно, ты хочешь их перебить или залучить на свою сторону?
Верховный король задумался. Когда же он заговорил, стало ясно, что он не зря носит свой титул:
— Залучить на свою сторону, если это еще возможно.
— Это возможно и зависит от твоей доброй воли.
— Доброй воли? Я ничего другого так не желаю!
— Тогда я постараюсь, чтобы они услышали разумные доводы.
— Клянусь Богом, которому ты молишься, Мерлин, если ты склонишь их на мою сторону и спасешь Игерну, можешь просить, что угодно, хоть полкоролевства.
Я пожал плечами.
— Я никогда не просил и не попрошу для себя.
В тот миг, как я произнес эти слова, мне предстало видение: Горлас лежит мертвый на склоне холма, и земля черна от его крови. И я услышал, словно из Иного Мира, младенческий крик среди волчьего воя в студеную зимнюю ночь. Сердце мое упало, во рту стало солоно и горько.
Слова прозвучали помимо моей воли:
— И все же у моей службы есть своя цена. Однажды я потребую награду, и нелегкой будет расплата. Пусть тебя утешит одно: то, чего я потребую, послужит ко благу Британии. Вспомни об этом, Утер Пендрагон, когда придет час, да не посмеешь мне отказать.
Утер сильно удивился, но возражать не стал.
— Будь по-твоему, Мерлин. Хорошо. Поступай, как считаешь нужным.
Хотя день уже клонился к вечеру, немедленно прозвучал приказ сниматься и отступать. Я знал, что суета в лагере отвлечет внимание защитников крепости, поэтому мы с Пеллеасом сели в лодку и пошли на веслах вокруг мыса посмотреть, можно ли попасть в крепость с моря.
Разумеется, вход, как я и догадывался, существовал, но воспользоваться им можно было только в отлив, когда лодка пристала бы к узкому галечному пляжу у подножия крепости. В остальное время устье туннеля захлестывала вода, а волны, бьющиеся об острые камни, не давали подойти к берегу.
Значит, за исключением ночи, я мог попасть в замок только по дамбе. Я не рассчитывал, что Горлас примет меня с распростертыми объятиями, однако знал, что он по крайней мере выслушает меня и постарается понять, что у меня на уме. На это его уважения ко мне хватит. Хотя бы в память о том дне, когда мы вместе сражались с Хенгистом.
К сумеркам Утер снял лагерь и отошел за холмы. Мы с Пеллеасом, осмотрев мыс, сели на пони и направились по узкой мощеной дамбе к каменному куполу, на котором выстроил свой замок Горлас. По одну сторону от нас беспрестанно бились о камень волны, по другую шумно низвергался в море речной поток; и там и там подстерегала гибель.
У бревенчатых ворот нам пришлось дожидаться, пока стражи позовут хозяина замка. Он подошел быстро; как я и сказал, за нами наблюдали.
  
— Что тебе здесь надобно, Эмрис? — с вызовом спросил Горлас.
— Я приехал говорить с тобой.
— Мне не о чем говорить с Утером.
— Может быть, — согласился я, — но у него есть дело к тебе, вернее, к тем, кто укрылся под твоим кровом.