Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Остров Яблок — в кельтской мифологии Остров блаженных, чаще всего помещаемый на далеких «западных островах». Название его Аваллон — в форме Аваллах — первоначально встречается как имя мифического предка древнейших династий Британии. Миф об Острове Яблок перекликается с мифом о Саде Гесперид на Крайнем Западе, где дочери Атланта Геспериды хранят золотые яблоки вечной молодости.
Кимры (камбры) — древнее название валлийцев, населявших Уэльс — Кимру (Кембрию).
Кантреф — буквально «сотня трефи». Валлийцы жили небольшими общинами, которые носили название «tref». «Сотня трефи» была условной единицей, включавшей в себя различное количество общин.
Кромлех — культовое сооружение в виде врытых по кругу камней.
Бельтан — один из кельтских языческих праздников, отмечавших начало сезонов. Бельтан праздновался в начале мая и знаменовал начало лета, Самайн (предшественник Хеллоуина) — 1 ноября завершается; Имболк праздновался как начало весны. Лугназад, праздник в честь бога Луга, валлийского Ллеу, отмечался 1 августа.
Гривна, или торквес у древних кельтов — шейное украшение дутого или витого золота. Были такие украшения и у славян. Позже слово «гривна» стало означать вес серебра обруча-гривны, а затем и ожерелье из монет. От него происходит и название «гривенник».
Гофер — дерево, из которого был изготовлен Ноев ковчег.
Пуйл — герой валлийского эпоса «Мабиногион». Рассказ Хафгана представляет собой первую ветвь «Мабиногион».
Вайда красильная — растение семейства крестоцветных, из которой получали краску индиго.
«Много сменил я обличий…» — это несколько измененное начало поэмы «Битва деревьев» (см. первое примечание).
Мартин — святой Мартин Турский (316–397), основатель галльского монашества, покровитель Франции.
Давид — святой Давид Уэльсский (около 520 — около 600), покровитель Уэллса, создатель множества церквей.
Поуис — Южный Уэллс.
«Я был с Господом…» — эти стихи представляют собой слегка измененный отрывок из «Книги Талиесина».
«Мерлин» — по-английски «кречет».
Стивен Лоухед
Книга II. Мерлин
Десять колец, девять гривн золотыхУ древних было вождей;Добродетелей — восемь, и семь грехов,Жалящих души людей;Шесть — это сумма земли и небес,Отвага и кротость в ней;Судов от брега отплыло пять,Пять спаслось кораблей;Четыре царя отправились в путь,Три царства в величии дней;Страх и любовь двоих свелиСреди зеленых полей;Мир лишь один, и Бог один —Владыка вселенной всей.Рожденье одно предсказала звезда,Друиды поверили ей.Памяти Джеймса Л. ДжонсонаПролог
Поверите? Они хотели убить Артура. И убили бы, если б не я. Глупцы! Да как они смели!
Конечно, Утер никогда не блистал умом. А вот от Игерны я ждал большего — у нее было наследственное чутье. Однако она боялась. Да, боялась пересудов, своего внезапного возвышения, боялась Утера и стремилась во всем ему угодить. Она была так молода.
Итак, Артура надо было спасать, как бы дорого мне это ни стоило. Я своими путями проведал о страшном замысле и немедленно отправился к Утеру. Разумеется, он стал отпираться.
— Я что, по-твоему, рехнулся? — орал он. Он всегда орал. — Это может быть мальчик, — продолжал он, пряча лукавую усмешку, — и тогда речь идет о моем наследнике!
Утер — воин, и здесь все по крайней мере без обмана: сталь не врет. Счастье его — он родился в свое время. Он никогда не сумел бы достойно управлять городом, тем паче провинцией: он лжец, каких поискать. Страной он повелевал, держа в одной руке меч, в другой дубинку: меч для саксов, дубинку для подвластных ему удельных князьков.
От Игерны тоже трудно было добиться толку. Она стояла молча, ломала длинные белые пальцы и завязывала узлами край шелковой пелерины, глядя на меня огромными ланьими глазами, которые пленили Утера. Живот ее только-только начал круглиться — она была месяце на четвертом-пятом, не больше.
Однако и это достаточный срок для того, чтобы задуматься о предстоящем злодействе. Сомневаюсь, чтобы мать смогла хладнокровно убить дитя или спокойно смотреть, как это сделает другой. Насчет Утера не знаю... у него крепкая рука и блуждающий взгляд. Пендрагон Британии. Он не останавливался ни перед чем — и в этом больше чем наполовину таилась разгадка его власти над местными вождями. Да, он бы исполнил задуманное, не дрогнув.
За окном били о черную скалу волны и кричали белые чайки. Игерна коснулась рукой живота — погладила его пальцами; я понял, что она услышит доводы разума. Игерна будет союзницей.
Значит, неважно, что скажет или чего не скажет Утер, в чем он сознается, а в чем нет. Все равно будет по-моему...
По-моему... Вышло или нет? Не знаю.
Но я забежал вперед. Как всегда. Это будет история Артура. Но, чтобы понять Артура, мало знать историю его рождения. Надо понять страну. Нашу страну, Остров Могущественных.
И надо понять меня, ибо Артур — творение моих рук.
КНИГА I. КОРОЛЬ
Глава 1
Много лет пришло и ушло с тех пор, как я проснулся в этом царстве миров. Слишком много смертей и болезней, тьмы, войны, зла. Да, великого зла.
Однако сперва жизнь сверкала красками, словно восход на море или лунный свет на воде, словно золотая гривна на шее моего деда Эльфина. Она была яркой, говорю я вам, и полной радостей.
Знаю, воспоминания детства у всех подернуты золотистой дымкой, но это не умаляет их правдивости. Все и впрямь было прекрасно.
Мерлин... Кречет... Странное имя. Без сомнения, отец выбрал бы мне другое. Однако простим матери эту причуду. Мерлин — Мирддин на языке отца — мне подходит. И все же у каждого человека — два имени: то, что ему дали, и то, что он заслужил.
Эмрис — это имя я заслужил, и оно мое по праву.
Эмрис — бессмертный... Эмрис — божественный... Эмрис Вледиг, король и пророк своего народа. Амброзий для говорящих по-латыни и Эмбреис для жителей Южной Британии и Логрии.
Однако для кимров с холмистых просторов запада я — Мирддин Эмрис. И поскольку среди них рос мой отец, я считаю их своим народом. Мать давным-давно объяснила, что это не так, но вера в наше родство согревает меня, как, думаю, согревала отца в минуты сомнений.
Сомнений в мире ничуть не меньше, чем зла. Они тоже слуги лукавого, и не из последних. А сколько еще других....
Ладно, ладно, довольно бормотать, Мерлин. Что за сокровища из своей опустошенной казны выложишь ты перед нами?
Я беру посох, ворошу уголья и вновь вижу образы самого раннего детства: Инис Аваллах, Остров Аваллаха. Дом моего деда, царя Аваллаха, Короля-Рыбака, первый дом, который я помню. Здесь, в блестящих залах его дворца, я сделал первые неуверенные шажки.
Видите, вот яблоневые рощи в белом цвету, соленые болота, зеркальная гладь озер у подножия Тора, беленая церковка на соседнем холме. А вот и сам Король-Рыбак: черноволосый, насупленный, как летняя гроза, полулежащий на алом шелковом ложе, он внушал трех летнему ребенку страх, хотя и относился ко мне с большой добротой.
