Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Что это значит? — спросил один из работников.
Хафган взвесил гривну в руке.
— Смысл ясен: где очаг короля?
— Как где — в его доме, — ответил работник.
— А кто живет в королевском доме?
— Сам король, — отвечал Гвиддно, широко улыбаясь.
— Верно, — сказал Хафган. Он протянул украшение Эльфину со словами: — Твоя ли это гривна, Эльфин ап Гвиддно?
— Моя, — отвечал Эльфин.
  
— Тогда носи ее, — сказал Хафган.
Народ изумленно зашумел: Хафган признал Эльфина достойным преемником отца.
Эльфин взял гривну и, старательно расправив концы цепи, надел ее себе на шею и защелкнул. Прохладная тяжесть приятно давила на плечи.
— Вот третье сокровище, которое нашел Эльфин, — произнес Хафган, обращаясь к собравшимся. — Он нашел красавца-сына, разумницу-жену, а вот теперь и королевскую гривну. Кто из вас назовет его неудачником?
Никто не шевельнулся — что возразишь на явные свидетельства?
— С этого дня пусть никто не смеет чернить имя Эльфина, ибо этим он навлечет бесчестье — не на Эльфина, но на себя. Вы все видели, что судьба повернулась к Эльфину, и удача его так же велика, как прежнее невезенье. — Он воздел посох. — Вот свидетельство, что все предсказанное мной сбудется. Слушайте и запоминайте.
Народ разошелся. Эльфин вылез из ямы показать Ронвен невероятную находку. Та в отличие от остальных не выразила изумления, только потрогала украшение пальцем и сказала:
— Когда ты вошел в наш дом, я увидела у тебя на шее золотую гривну. Вот и она. Это лишь первое из славных свершений моего мужа.
В ту ночь Эльфин лежал на постели, рядом с ним Ронвен кормила малыша. Было поздно, огонь в очаге почти догорел. Хотя день был трудный, Эльфин ворочался с боку на бок, не в силах заснуть. Через несколько минут Ронвен спросила:
— Что с тобой, Эльфин? Тебя что-то гнетет?
— Нет, — ответил он, — просто не спится.
— Может тебе пройтись?
— Наверное, ты права, — сказал он, тихо встал, набросил на плечи телячью шкуру и вышел под звездное небо.
«Колдовская ночь, — подумалось ему. — В такие ночи свершаются великие дела — к добру или к худу».
Эта мысль еще вертелась в его голове, когда он услышал звук — пронзительный крик, похожий на голос ночной птицы. Он прислушался, но звук не повторился. Удивленный, он повернул к центру каера, прошел мимо большого дуба и темных домов к частоколу. У ворот он забрался на внутреннюю стену и взглянул на хлева. За бревенчатым укреплением было темно и тихо. Он уже поворачивал, когда уголком глаза заметил какой-то блеск — как будто лезвие сверкнуло в свете звезд.
Он вновь глянул — блеск исчез. Однако Эльфин уже насторожился. Вглядываясь во тьму, он различил тени, юркнувшие в ближайший хлев. Трепет пробежал по его телу. Не раздумывая, он сбросил телячью шкуру, пробежал через весь каер и ворвался в отцовский дом с криком:
— Гвиддно! Вставай! Наш скот угоняют!
Выхватив из очага горящую головню, он подбежал к воротам, выдернул щеколду и, распахнув массивные створки, понесся к хлевам. За его спиной сзывал людей охотничий рог Гвиддно, вскоре к нему присоединился набатный звон железного бруса.
Эльфин добежал до хлева, и навстречу ему выскочили четверо с мечами. Испустив леденящий крик, он бросился на них, размахивая головней. Разбойники в страхе попятились. Различив в свете факелов ужас на их лицах, Эльфин наступал, время от времени тыча вперед головней.
Другие разбойники кинулись на подмогу своим товарищам. Эльфин развернулся к ним, издал яростный боевой клич и снова взмахнул головней. Он задел одного из нападающих, тот с криком упал, остальные отступили. Горящая головня рассекала ночь, как будто Эльфин задумал поджог.
Его родичи из каера подбежали к хлеву и увидели странное зрелище: Эльфин, безоружный, с одной лишь головней, теснит десяток разбойников с мечами и копьями. Они бежали, как если бы он преследовал их на стремительной колеснице.
Сородичи бросились на помощь, яростный боевой клич разорвал холодную ночь. Один из угонщиков проскользнул Эльфину за спину и поднял копье.
— Берегись! — крикнул Гвиддно.
Эльфин услышал предупреждение и обернулся, когда копье рассекало воздух возле него. Он выбросил руку и, схватив неловко брошенное древко, поймал его в воздухе. Сжимая копье, он развернулся навстречу врагам. Те как раз уперлись в низкую каменную стену. Отступать им было некуда, и они с криком устремились на него всей толпой. Эльфин размахнулся со всей силы и метнул копье.
Посланное точно в цель, оно пробило тонкий кожаный щит первого разбойника, прошло сквозь его тело и сквозь тело напиравшего сзади. Оба, насаженные на одно копье, рухнули разом.
Оставшиеся скотокрады бросились бежать, перескочили через стену и пропали в ночи. Обитатели каера пустились в погоню, но, никого не догнав, вернулись на место битвы.
Здесь они нашли Эльфина, голого, дрожащего. Он стоял над телами убитых разбойников, по-прежнему держа в руках горящую головню. Гвиддно подошел к нему и сказал:
— Никогда не видел, чтобы так вели себя в бою.
— Кто это был? — спросил Эльфин.
Киалл, одним из первых добежавший до хлева, наклонился над мертвыми и посветил им в лицо факелом. Потом выпрямился и сказал:
— Ни разу таких не видел. И одежда чудная, и лица.
— Ирландцы? — спросил Гвиддно.
Киалл помотал головой.
— Да нет, вроде.
— Неважно, откуда они, — сказал кто-то. — Главное, наш скот цел.
— Пастухи должны были поднять тревогу, — вспомнил Гвиддно. — Где они?
— Убиты. — Все повернулись к говорящему, который указывал на дальнюю стену. — Если бы не Эльфин, мы бы обнаружили кражу только к утру, когда воров бы и след простыл.
Сородичи в изумлении взглянули на Эльфина.
— Как ты узнал о набеге? — спросил отец.
— Не знаю, — отвечал он, недоуменно тряся головой. — Я не мог заснуть и вышел пройтись. Что-то услышал, увидел, как блеснул возле хлева меч. Вгляделся — а там люди. Побежал к королю, разбудил его, схватил головню из очага. Прибежал сюда…
Киалл поднял один из брошенных мечей.
— Эти мечи измазаны смолой и грязью — как и лица этих несчастных, — сказал он, поворачивая лезвие, чтобы все увидели. — Как мог ты различить блеск?
Эльфин только мотал головой.
— Не знаю. Просто увидел и побежал.
— Но почему ты не подождал нас, сынок? — спросил Гвиддно. — Это дурацкое молодечество — бросаться одному против всех.
— Может, и дурацкое, — произнес, кто-то из селян, — только я видел лицо Эльфина во время боя. Да оно горело, как головня в его руке!
— Ярче, — подхватил другой. — Он пришел в боевое исступление и излучал свет — как древние витязи!
— Видали? — добавил третий. — Он поймал копье и бросил во врагов.
— За раз уложил двоих! — выкрикнул четвертый.
Раздались победные выкрики. Киалл бросился на мертвых скотокрадов с мечом и отсек им головы с плеч. Потом протянул кровавые трофеи Эльфину со словами:
— Ты пошел на врага с одной головней. Славься же, Эльфин, сын Гвиддно Гаранхира, боец отменный!
— Славься, Эльфин! — закричали другие.
И в каер Эльфин въехал на плечах у сородичей, еще несколько часов распевавших победные песни в его честь.
  
Глава 11
 
— Видел ты что-нибудь столь же… — Харита замолкла в поисках нужного слова, — …столь же великолепное?
Гуистан взглянул на нее сверху вниз и фыркнул.
— Ясное дело, Верховный царь живет в свое удовольствие. А почему бы нет? Его право. — Мальчик бросил в рот еще виноградину. — Бог, как-никак.
— Не настоящий же.
  
— А то, — настаивал Гуистан. Он раздавил виноградину пальцем. — Спроси Аннуби. Когда царь становится Верховным царем, он становится богом. В свинарнике ему жить, что ли?
— Я сказала, что дворец великолепен, — не сдавалась Харита. — И считаю, что Верховный царь тоже великолепен. Мне все равно, бог он или нет.