Современная зарубежная фантастика-5. Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Пока два вождя пытались договориться, Квентин занимался тем, что бесстыдно пялился на странных людей, собравшихся вокруг. Джеры ничуть не смущаясь, разглядывали его, указывали пальцами на чужаков (для джеров чужаками были все, кроме них самих) и с вожделением поглядывали на стальные ножи на поясах пришельцев и на их лошадей. Квентин заключил, что джеры люди изящные, он не заметил среди них ни одного полного. Его окружали хорошо сложенные тела, гибкие, но не мускулистые – опять же, как у оленей. Джеры так долго жили с оленями, что стали похожи на них; Квентину показалось, что они даже больше олени, чем люди: с их большими, темными, бездонными глазами, глубокими, как лесные пруды, и такими же спокойными. Картину дополняла одежда из оленьих шкур, сшитая нитками из оленьих жил иглами из оленьих костей. Питались они тоже олениной, свет давал олений жир, горевший в лампах из оленьих черепов. За долгие века джеры слишком сроднились с оленями и спокойно мигрировали туда, куда шли оленьи стада. На одежде, на предметах в руках джеров Квентин видел все тех же оленей, нарисованных, нацарапанных или вырезанных. Но попадалось также изображение солнечного диска. Светило они тоже почитали. Движения, а самое главное – реакцию, они тоже переняли у оленей, пугливых лесных существ, готовых сорваться с места при малейшей опасности. Отчасти поэтому люди их просто не замечали. Даже редкие охотники зачастую не подозревали, что рядом с ними находятся представители этой расы.
  
Квентин оживленно жестикулировал, обмениваясь знаками с детьми джеров, но тут подошел Дарвин и уселся на шкуры рядом с остальными.
– Хоэт говорит, что нас отметила смерть, – объявил Дарвин. Впрочем, он тут же поправился, заметив реакцию товарищей. – Нет, джеры здесь ни причем. Простите меня, я думал о его словах и перестал следить за своими. Хоэт имел в виду, что за нами идут Гончие, но мы это и так знаем. Однако Гончие ближе, чем мы думали. Прошлая ночь должна была стать для нас последней. Он сказал, что джеры оставались с нами, чтобы шоты не напали. Мы просто оказались рядом с зимней деревней, а им вовсе ни к чему встречаться с шотами.
– То есть они нас всю ночь защищали? – уточнил Тейдо. – Передай им нашу благодарность за помощь. Но нам ведь надо уходить? Гончие будут поджидать нас за следующим поворотом.
– Да, мы говорили именно об этом, – кивнул Дарвин. Он улыбнулся Хоэту, стоявшему в нескольких шагах от него. – Хоэт говорит, что даст нам телохранителя и проводника, они проведут нас так, что шоты не узнают, куда мы пошли.
– Сколько человек пойдет с нами? – спросил Трейн. Его глаза шарили по толпе, высматривая добровольцев. – Думаю, пятерых или шестерых будет достаточно. – В своем солдатском мозгу Трейн уже сформировал из них боевой отряд и снабдил шлемами, щитами и прочными кожаными доспехами пехотинцев.
Дарвин с удивлением посмотрел на него.
– Понятия не имею, сколько людей Хоэт собирается отправить с нами. – Он встал и пошел обратно к вождю, стоявшему скрестив руки на груди и опустив подбородок на грудь. Они тесно сдвинули головы и опять начали совещаться. Наконец, Хоэт повернулся, негромко свистнул и помахал группе мужчин, осматривавших лошадей и сбрую. Стройный молодой человек, ненамного старше Квентина, отделился от группы и подошел к вождям. Хоэт представил его Дарвину.
– Вот наш телохранитель и проводник, – сказал Дарвин, возвращаясь с юношей.
– Как? – не поверил Трейн. Молодой джер не казался серьезным противником даже для одного из его людей, не говоря уж о трех кровожадных Гончих.
– Его зовут Толи, – сказал Дарвин для спутников. Затем он обошел свой маленький отряд и назвал каждого по имени. Толи просто улыбнулся и вежливо кивнул.
– Когда уходим? – со вздохом спросил Тейдо. Телохранитель джер тоже вызывал у него сомнения. Он посмотрел вверх и заметил, что на небо набежали облака. Нахмурилось. Вернулся Дарвин и равнодушно сказал:
– Хоэт предлагает нам поспать. Пойдем ночью. А еще он сказал, чтобы вы не волновались; Толи покажет тайный путь за Стену. Шоры о нем не знают.
Глава шестнадцатая
Короля содержали в полной тьме, в глубоком подземелье Казаха, горной крепости Нимруда. В камере валялись части его доспехов, ржавевших в сырости тюрьмы. Гордую голову Король склонил на грудь, глаза глубоко запали и от стыда ни на что смотреть не хотели.
Длинные черные волосы и некогда ухоженная борода свалялись и обвисли спутанными прядями. На висках серебрилась седина. Он не уставал проклинать себя за глупость. Он так настроился на возвращение домой, что предоставил командирам собирать своих людей и, взяв с собой лишь немногих рыцарей, поспешил на последний корабль. Надвигался сезон штормов, и навигация заканчивалась. Они поднялись на борт, и капитан с опаской и неохотой приказал отдать концы. Шторм разразился на четвертый день, и капитан взял курс на ближайший порт, гавань Фоллерс на дальней южной оконечности Элсендора. Тут уже капитана не удалось заставить выйти в море никакими уговорами, поэтому Эскевар с рыцарями двинулись в путь через всю страну. Они вышли из Фоллерса и через день были атакованы. Засадный отряд ждал их в узком каньоне. Король и его рыцари храбро бились, но явное численное преимущество врага в конце концов заставило их признать поражение. Их связали, бросили в повозки, накрыли парусиной и много дней везли по каменистой дороге. Одному из рыцарей, Ронсару, удалось избавиться от пут и бежать, забрав своего коня и оружие, но оставив Короля и товарищей. Ронсар проследил за повозками до корабля с черными парусами, стоявшего в укромной бухте. Он все еще надеялся освободить своих товарищей. Но когда он посмотрел на темный корабль и его крепкую команду, то понял, что с одним мечом ему здесь не справиться. Тогда он и сочинил послание для королевы и отправился в Менсандор.
Шли месяцы, и каждый день был невыносимее предыдущего. Король Эскевар не сдавался перед безнадежностью своего положения. Сначала он ругал пленителя, его могучий голос гремел праведным гневом. Залы и галереи Казаха сотрясались от его проклятий. Нимруд мерил шагами свои покои, безумно хихикал, его дикие глаза горели яростным, неземным светом. Подождав пару недель, Нимруд спустился в темницу, чтобы наконец посмотреть на свою добычу. Король начал с того, что бросил ему вызов, умолял освободить его рыцарей, обещал небывалый выкуп, требовал назвать причину его похищения. На это ему сказали, что его брат, принц Джаспин, хотел, чтобы его подержали в комфорте и безопасности, пока Джаспин не наденет корону. Нимруд ушел, оставив пленника в одиночестве терзаться гневом и разочарованием. С тех пор Король не видел ни единого живого человека. Эскевар слышал только скрежет поднимаемой и опускаемой железной задвижки, за которым следовал визг давно не смазываемых петель. Вот шаги по спиральным ступеням, ведущим в темницу – тюремщик несет еду, подумал он. Затем на грубых каменных стенах узкой галереи появился мерцающий отблеск факела. Он слушал и ждал.
Вслушавшись, он понял, что с тюремщиком идет кто-то еще. Факел ослепил Короля, отвыкшего от яркого света. Эскевар неуверенно поднялся на ноги, исключительно чтобы посмотреть на тюремщика сверху вниз. Тюремщик просунул факел сквозь прутья железной двери и отомкнул замок. Двое охранников с копьями наготове осторожно вошли внутрь. Один толкнул короля древком копья, и король, шатаясь, как старик, вышел на галерею. Мокрый проход был таким низким, что ему пришлось сгорбиться. Пока они шли к винтовой лестнице, Короля для пущей важности, и чтобы напомнить заключенному, что он под стражей, периодически тыкали в спину. Эскевар дважды споткнулся, поднимаясь по ступеням, но справился с собой и продолжил подъем медленно и с большей осмотрительностью. Спешить было некуда, он просто старался восстановить силы и дать глазам привыкнуть к бледному свету, который становился ярче по мере того, как они поднимались из темницы. Наконец они выбрались наружу; яркий свет с непривычки почти ослепил его. Он глубоко вздохнул, наполняя легкие прохладным, чистым воздухом. В голове прояснилось. Он с трудом выпрямился, расправил плечи и высоко поднял голову.