Правило плохого парня (ЛП)

И это… больно.
Потому что, в конце концов, они все еще мои родители.
Внутри дома тихо, когда я иду по коридору, если не считать работающего на полную мощность кондиционера, к кабинету отца.
Комната, которую он держал запертой все мое детство. Я всегда знала, где находится запасной ключ, но до сегодняшнего дня у меня никогда не было причины им воспользоваться. Останавливаюсь у большого шкафа в конце коридора, где он хранит виски, и осторожно открываю старинную дверцу, протягивая руку к самой задней части, под самой дешевой бутылкой. Я чувствую прохладный металл ключа под пальцами, и улыбка мелькает на моих губах.
  
Очевидно, некоторые вещи никогда не меняются.
Закрыв шкаф, я подхожу к двери кабинета и выдыхаю.
Даже не знаю, что надеюсь найти. У меня нет плана, нет понятия, с чего начать. Я знаю, что есть вероятность, что я могу вообще ничего не найти. Возможно, мой отец не сделал ничего противозаконного — может быть, это просто что-то мерзкое — но я не могу перестать об этом думать.
Это бурлит внутри меня, и я просто… должна была увидеть все своими глазами.
Должна попытаться.
Рука дрожит, когда я вставляю старый, изношенный ключ в замок и поворачиваю его. Раздается мягкий щелчок, и тяжелая деревянная дверь со скрипом открывается, вырывая вздох облегчения.
Его кабинет почти не изменился. Темная, тяжелая дубовая мебель, стены уставлены полками с книгами, которые покрыты пылью, потому что их никогда не читают. Большой стол стоит посреди комнаты, с настольным компьютером в центре, совершенно чистым, без каких-либо бумаг или беспорядка.
Я торопливо обхожу стол, открывая ящики один за другим и просматривая их содержимое. В первом — ручки и канцелярские принадлежности. Скрепки, степлер. Чековая книжка с надписью «Руссо Интерпрайзес» на обложке. Во втором — стопка старых бухгалтерских книг с выцветшими чернилами, которые едва можно разобрать.
Я просматриваю страницы, но, боже, даже не знаю, что именно ищу.
Кладу книгу обратно в ящик и перебираю остальные, но везде пусто. Ничего нет.
Господи, Леннон, чего ты ожидала? Что он оставит какое-то откровенное признание, разбросанное по столу?
Возьми себя в руки.
Мой взгляд падает на компьютер с черным экраном.
Меня осеняет, когда я бросаю последнюю стопку бумаг обратно в ящик.
Зачем ему оставлять бумажный след? Он бы не стал оставлять доказательства своих проступков на виду.
Конечно. Это было бы глупо и опрометчиво. И мой отец, возможно, и сомнительная личность, но точно не глупый.
Я выдвигаю офисное кресло, сажусь и беру мышь, чтобы включить компьютер.
Неудивительно, что заставка на экране — фотография его самого ценного владения: яхта.
Закатив глаза, я щелкаю по полю для пароля, мои пальцы зависают над клавишами.
Набираю имя мамы.
Неверно.
Ладно… Пробую «Руссо Интерпрайзес».
Неверно.
Неужели …
Компьютер разблокируется, как только я набираю «Леди Лагняппе», и я могу только покачать головой.
Название его чертовой яхты.
Конечно.
Вряд ли он сделал бы это так просто. Либо на компьютере нет ничего, что могло бы его скомпрометировать, либо… у него хватило высокомерия действительно думать, что никто не станет копаться в его делах.
Я начинаю с рабочего стола, щелкая по папкам и случайным документам, которые даже не могу осмыслить. Это набор бессмыслиц, но ничего о том, что случилось с отцом Сейнта, или о его компании.
Боже, здесь действительно ничего нет. Или, может быть, мой отец просто спрятал это в более надежном месте, чем компьютер.
Я просматриваю каждый файл, но на рабочем столе не так много всего, кроме тех документов, которые я уже просмотрела.
Раздраженный вздох срывается с моих губ, когда я снова просматриваю файлы, которые уже открывала, и снова ничего не нахожу.
Должно же быть что-то.
Я щелкаю по системе хранения компьютера и вижу, что его облачное хранилище почти заполнено. Быстро открываю его и прокручиваю названия папок.
И тут я вижу это.
Мое сердце колотится в груди, в животе появляется тяжелое чувство.
ДЭВЕРО.
Это может быть пустышкой. Отец Сейнта работал в нашей компании годами — это могут быть просто его платежные данные, сертификаты. Юридические документы. Это может быть что угодно.
Но тяжелое, свинцовое чувство в животе заставляет меня надеяться, что это нечто важное.
Что, как только я нажму на эту папку, все изменится.
Не только моя жизнь, но и жизнь Сейнта.
Моей мамы, его мамы.
Всех, кто связан с моим отцом.
Я в ужасе от того, что может быть внутри. Мои руки дрожат так сильно, что мышь стучит по коврику, а пульс стучит так громко, что я слышу его в ушах, заглушая все вокруг.
Сейнт.
Ты делаешь это для Сейнта. Он заслуживает правды. Даже если правда причинит боль.
Медленно я щелкаю по папке, и появляется как минимум дюжина документов. Я открываю первый, просматривая, и сначала не понимаю, что читаю.
Но потом кусочки складываются воедино, и вдруг кресло подо мной качается, моя рука летит ко рту, когда я понимаю, что вижу.
Господи.
  
ГЛАВА 50
 
СЕЙНТ
Я проснулся сегодня утром один, не обнимая теплое, мягкое тело своей девушки, и это было чертовски удивительно, учитывая, что я был в ее постели, в ее квартире.
Когда я перевернулся и приоткрыл один глаз, я увидел розовый листок бумаги, торчащий из-под моего телефона, который она, должно быть, зарядила для меня прошлой ночью, после того как я уснул.
В мою защиту скажу, что это было после того, как я провел большую часть ночи в тюремной камере и довел ее до трех оргазмов.
Не мой лучший момент — арест, я имею в виду.
Но, черт возьми, оно того стоило.
Облегчение, которое я чувствую, ощутимо после того, как вчера вечером признался ей во всем. Мои плечи стали легче без груза всего, что я держал в себе. Мне было ненавистно, что Леннон пришлось услышать о том, как сильно я облажался, но она должна была знать правду. Я не мог сказать ей, что люблю ее, не будучи честным во всем.
Похоже, правда действительно освобождает, потому что впервые за несколько месяцев я чувствую, что могу наконец сделать полный вдох, не ожидая подвоха. Я выложил все начистоту, хотя и боялся, что она уйдет.
Записка, которую она оставила этим утром, говорила, что она займется кое-чем, и чтобы я запер дверь, когда уйду. И что она любит меня с таким милым маленьким сердечком, от которого я улыбался как идиот следующие десять минут.
Никогда не устану слышать, как она это говорит.
Я полностью, абсолютно без ума от нее, и мне плевать на все остальное.
— Сейнт, — подняв взгляд от учебника по экономике, я вижу маму, стоящую в дверном проеме моей комнаты, натягивая свитер на свою миниатюрную фигуру. — Тут кое-кто пришел повидаться с тобой.
Мои брови сходятся в замешательстве. Вроде, никто не знает, где я живу.
Черт…
Внезапно из-за нее появляется Леннон с мягкой улыбкой на губах, ее зеленые глаза встречаются с моими.
— Привет, — тихо говорит она. — Ты не отвечал на мои сообщения и звонки, поэтому я просто… пришла сюда, — то, как она это говорит, звучит нерешительно, будто она беспокоится, что я могу быть против.
— Черт, — говорю я, хватая телефон и глядя на экран. Там как минимум дюжина звонков и сообщений от нее. — Я учился, и мой телефон был на беззвучном. Прости, малышка.
— Все в порядке, — она поворачивается к моей маме и протягивает руку. — Здравствуйте, миссис Дэверо. Извините, что не представилась, когда пришла. Я Леннон, девушка Сейнта.
  
Это что-то новенькое… Да, мне это чертовски нравится.
Моя девушка. Моя Золотая Девочка.
Лицо мамы тут же смягчается, ее карие глаза морщатся в уголках, когда она улыбается Леннон.
— Привет. Я Стефани. Приятно познакомиться, Леннон. Думаю, именно ты заставляешь моего сына так улыбаться?